Угощение для слизеринца

Том нервно перелистывал страницы учебника по защите от темных искусств. Он даже не знал, что именно там ищет, ведь все мысли были заняты Поттером. Тот опаздывал уже на целых пятнадцать минут. Раздражение смешалось с беспокойством. Ведь целый месяц Гарри ежедневно приходил в библиотеку ровно к семи вечера в будние дни и к четырем часам — в выходные. Он еще ни разу не опоздал ни на минутку. Риддла бесило не только то, что Гарри где-то шляется, нарушая привычный уклад. Но и то, что он испытывает чувство тревоги за другого человека. Если не впервые. Он уже успел представить все те несчастья, которые могли приключиться с Гарри: падение с метлы, хук слева от гремучей ивы, атака огромного трехголового пса по кличке Флаффи, осуществление давней мечты Филча… Риддл даже вообразил, как Грин-де-Вальд прибывает в Хогвартс… А вдруг на его пути случайно появится Гарри, и этот неадекват кастонет в него Авадой? Мало ли чего можно ожидать от этих Темных Лордов… Но не только это беспокоило Риддла. Было кое-что еще… Но об этом позже. А ведь еще совсем недавно Том был бы рад избавиться от надоедливого гриффиндорца. Но Поттер как-то сумел пробраться в его мысли и плотно там обосноваться. Все началось ровно за месяц до этого тревожного вечера — седьмого октября. Риддл тогда пришел в библиотеку и занял привычный стол у окна. Парень всю свою жизнь был нелюдимым, холодным и отстраненным. Общался всего с несколькими сокурсниками. И то очень сдержано и только по делу. Он никогда не испытывал теплых чувств к кому-то из людей. Только к змеям и оценкам «Превосходно» на своих работах. Он еще давно дал понять своим товарищам, что хочет заниматься в библиотеке в гордом одиночестве. А те, кто не входил в узкий круг «друзей» даже не делали попыток подсесть к злобному змею. Именно таким он слыл в Хогвартсе. И каково же было удивление Тома, когда однажды на соседний стул бухнулся какой-то растрёпанный парень в гриффиндорской форме, в котором Том узнал всеобщего любимца — Гарри Поттера. Тот был первоклассным ловцом, душой компании, вокруг всегда много друзей со всех факультетов. Кроме Слизерина, разумеется. — Добрый вечер, — со сдержанной улыбкой поздоровался новоиспечённый сосед. Том лишь хмыкнул в ответ и продолжил читать учебник «Невербальная магия: продвинутый курс». Время от времени он делал пометки в блокноте. Его жутко отвлекало наличие кого-то в зоне комфорта. Он еще терпел рядом людей в учебных классах. Но этот стол в библиотеке был его надежно защищенной крепостью, в которой он отрешался от всего вокруг и жадно поглощал знания. Но теперь этот вертлявый и шумный пятикурсник наводил суету. Тома уже давно никто так не раздражал. Очень хотелось прогнать наглеца. Сказать что-то едкое о паршивых манерах Поттера и возможно проклясть его чем-то мерзким. Но Риддл же староста школы и пример для всех и вся. Ему не положено так себя вести. Действовать нужно было деликатно. — Смотри, вон там стол освободился, — слизеринец указал направление взглядом. — Ты ведь сюда сел, так как не было свободных мест? Теперь есть, — с наигранно вежливой улыбкой сообщил он. — А? — Гарри аж подскочил от неожиданности. Он очень увлекся чтением учебника по истории магии. Как раз была его любимая тема про восстание гоблинов в 1612 году. — Прости, я испугался… То есть, не тебя! Не то чтобы ты был страшным. Точнее, ты совсем не такой. Я Гарри, кстати. Гарри Поттер. Том тяжело вздохнул и закатил глаза. Он решил больше не делать попыток выдворить наглеца. Все равно уже нужно было идти на еженедельную встречу клуба по интересам.

***

В следующий вечер Гарри снова заявился в библиотеку и плюхнулся рядом с Томом. Невинно улыбнулся и молча начал выкладывать из сумки свитки пергамента и другие принадлежности для учебы. Риддл собирался деликатно объяснить надоедливому мальчишке, что желает сидеть в одиночестве. Но не успел вымолвить и слово, так как Гарри неожиданно развернулся к нему и с надеждой в глазах спросил: — Ты ведь лучший ученик школы, верно? Можешь мне кое в чём помочь? Пожалуйста-пожалуйста! — Ладно, — неожиданно для самого себя согласился слизеринец. — Снейп забраковал мой умиротворяющий бальзам и теперь необходимо разобраться, какую я допустил ошибку. А затем написать эссе… Но я не помню, что сделал неправильно. Вроде бы следовал рецепту, а затем задумался… Очнулся уже когда Снейп прошипел Эванеско. — Начнем с того, что профессор Снейп, — Том сделал интонационный нажим на слове «профессор». Он не терпел неуважительное отношение только к двум людям: к себе и декану своего факультета. Гарри закусил нижнюю губу и неловко улыбнулся. А Риддл продолжил: — Так! Скажи мне, Поттер, какого цвета был пар над котлом? — продолжил Риддл. — Я не помню. — Ты не помнишь, — протянул Риддл, чем жутко напомнив Снейпа. Ой, простите, профессора Снейпа. — Назову тебе варианты: черный, темно-серый и серый. Серебристого быть не могло, так как это означало бы идеальный результат, — с трудом сдерживая раздражение, продолжил слизеринец. На лице Гарри проявились все оттенки задумчивости. Он запустил пальцы в свои смолисто-черные волосы, приводя шевелюру в еще больший беспорядок. — Кажется, цвет был темно-серый. — Тебе кажется? — брови слизеринца приняли форму, оповещающую о его удивлении. Он не ведал, как можно так небрежно относиться к деталям. Особенно, когда дело касается зельеварения. — Нет! Прости, Том! Я уверен! Риддл не понял, зачем было извиняться. Зато он вдруг осознал, что приятно слышать свое имя из уст этого взъерошенного парня, чем-то напоминающего совенка. Это было странно, ведь Риддл никогда не любил собственное имя. — Кхм, — Том прокашлялся, отгоняя странные ощущения. — Значит, ты забыл про сироп чемерицы. Теперь найди в учебнике, когда именно его нужно добавлять и в каком количестве. И советую также подробно написать об этом растении и о других ингредиентах для бальзама. Такой работе профессор Снейп возможно даст оценку «Удовлетворительно». — Вау! Ты и правда дохрена умный! — с восторгом воскликнул Гарри. — Ой, прости. Это было невежливо. Я просто на эмоциях. В общем, спасибо! Гарри вдруг как-то неловко дернулся в сторону Тома, но тут же затормозил. Риддлу показалось, что его хотели обнять. В мыслях было: «О нееет! Только не это!» А вот чувства говорили совершенно обратное — о сожалении, что его еще ни разу в жизни никто не обнимал. Да, он сам выставлял барьеры. Но вдруг стало обидно и грустно… Захотелось, чтобы этот тощий нарушитель его покоя прижался к груди, крепко сомкнув свои тоненькие ручки на его спине. А Том бы притянул его еще ближе… Это было странно. Замечтавшись он не заметил, как Гарри побежал к стеллажам с книгами. Опомнился уже когда, тот начал шумно листать учебник по гербологии. Гарри корпел над заданием почти три часа — аж до закрытия библиотеки. Периодически приносил новые книги и что-то дополнял к уже написанному. Когда мадам Пинс попросила всех покинуть помещение, а Гарри пошел относить учебники, Том заглянул в чужой пергамент. Он был приятно удивлен подробным описанием ингредиентов и аккуратностью почерка. Взгляд зацепился на информации про лунный камень, и Том был поражен, что Гарри сумел отыскать, в какой именно части Швейцарских Альп следует искать этот минерал. Во время ночного дежурства Риддл размышлял над тем, как все-таки обманчиво может быть мнение о человеке, если не узнать его достаточно близко. Не то чтобы он раньше думал о Гарри Поттере. Но о нем многие сплетничали. И Том невольно узнавал разную информацию. К примеру, как-то слышал про то, что декан Слизерина отчитывал Гарри в коридоре, называя глупцом. Говорил, что Поттер ни капли не старается в учебе. Только и может, что гоняться за золотым мячиком с бревном между ног. Теперь Риддл уже целенаправленно навел справки и узнал, что Гарри достаточно хорошо учится. И только с зельями у него проблемы. Возможно причина была вовсе не в Поттере? Гарри снова и снова приходил по вечерам в библиотеку и садился рядом с Томом. Все время старался завести беседу, что-то спрашивал… Риддл совершил еще несколько попыток спровадить парня, но тот снова и снова его перебивал и просил подсказать что-то по учёбе. Том увлекался объяснениями и совершенно забывал, что хотел сделать. В итоге слизеринец привык к такому соседству и перестал желать прогнать Поттера. С каждым их взаимодействием рос интерес к его персоне. Гарри оказался очень смышлёным и любознательным. Они все чаще разговаривали, и Том удивлялся, как много у них общего. К примеру, оба узнали о существовании магии только в одиннадцать лет. Любимый предмет — защита от темных искусств. Они также сходились во мнении, что идеи Грин-де-Вальда абсолютно бесперспективны. — Господство над магглами? — засмеялся Поттер. — Ну что за чушь? Куда эффективнее вкладывать ресурсы в поднятие уровня жизни в магическом мире. Нужно усовершенствовать законодательную базу, создавать новые учебные заведения, развивать экономику… Все тело Риддла пробивала мелкая дрожь от того, что Поттер практически озвучивал основы его будущей политики. Это восхищало и будоражило. Он тогда чуть не проговорился о своем намерении стать Министром Магии.

***

— Том, ты ведь сейчас не пишешь. Можешь одолжить чернильницу? — обратился Гарри в один из библиотечных вечеров. Риддл протянул стеклянный сосуд, и на мгновение их пальцы соприкоснулись. Гарри смутился и отдернул руку. А Риддл в свою очередь подумал, что у парня нежная кожа. Он ощутил какое-то иррациональное желание дотронуться снова. Краем глаза он заметил, как алеют в смущении щеки Поттера… А в другой день краснеть пришлось уже Риддлу. Все началось с того, что Гарри почему-то приперся с маггловской ручкой. А когда собирался уходить и складывал вещи в портфель, уронил ее. Она откатилась чуть в сторону, и Гарри нагнулся за ней… Первая мысль Тома Риддла: «Какой же этот Поттер невозможный растяпа». Вторая мысль Тома Риддла: «Надо бы его научить собранности и заодно опрятности». Третья мысль Тома Риддла: «Почему мой взгляд притягивает обтянутое джинсовой тканью мягкое место этого парня? И отчего вдруг захотелось стать художником и на веки вечные запечатлеть этот прекрасный вид на холсте?» Том тяжело сглотнул и почувствовал, как лицо заливается краской. Гарри продолжал собираться, не обращая внимания на соседа. Сложив сумку, он пошел относить книги. Риддл уже было обрадовался, что его реакция осталась незамеченной. Как вдруг увидел хитрые взгляды подруг Поттера, которые занимались неподалеку. Они хихикали и перешёптывались. Слух у Риддла очень острый, поэтому он расслышал следующее: «Он смотрит! Он смотрит! Я же говорила, что план сработает!» Это были Грейнджер и Лавгуд. Том уже навел справки обо всех, с кем дружил Поттер. Ну так, на всякий случай. Риддл задавался вопросом, для чего Гарри устроил этот спектакль? А также не мог понять, по какой такой причине ему захотелось потрогать задницу Гарри Поттера? Неужели Том впервые в жизни почувствовал к кому-то половое влечение. Открытие повергло слизеринца в шок. Он совершенно не понимал, что с этим делать. Да, ему однажды хотелось повторно дотронуться до руки Гарри. Но он тогда не придал этому значения. Позже, как обычно занимаясь саморефлексией во время ночного дежурства в коридорах, Том остановился на мысли, что нельзя думать про Гарри, как про объект вожделения. Ведь парень младше него. Еще и с Гриффиндора. Было и так сложно угомонить слизеринцев, когда они начали замечать его с Поттером. Он соврал, что помогает парню с учёбой по заданию профессора МакГонагалл. Если же его заметят в обнимку с гриффиндорцем, его репутация окажется под угрозой. «В обнимку» — Тому было приятно это представлять. Хотелось хотя бы раз ощутить подобную близость с Гарри. И хотя Риддл не мог позволить себе чего-то большего, ему все равно становилось тепло на душе от мысли, что Поттер ему симпатизирует, еще и пытался соблазнить. Он был далеко не первым, кто запал на Тома. Однако впервые мечтал ответить взаимностью. Но не мог. На кону были связи, без которых путь на пост Министра Магии будет слишком долгим и тернистым. Он не хотел тратить время зря. После случая с упавшей ручкой Гарри около недели не делал ничего, что могло бы показать его симпатию. Том даже уже решил, что все неправильно понял и Гарри почти целый месяц проводит с ним вечера только ради помощи в учебе. Ну конечно! Кто же откажется от подсказок от лучшего ученика школы? Риддл начал себя накручивать и все больше закипать. Он даже снова захотел прогнать незваного соседа. Но его замыслу не суждено было сбыться. — О, Гарри! Здорова! Ты не знаешь, где Дин? — в библиотеку забежал Симус Финниган. — И что ты там учишь? Ты же еще вчера сделал все задания. И на это вот ты променял игру в подрывного дурака? Гарри казалось, что он проваливается сквозь все этажи Хогвартса и с треском приземляется где-то в кабинете Снейпа… Ой, ну да ладно, профессора Снейпа. Взгляд обращенный к Симусу волал: «Не пали контору!» Том сделал вид, что ничего не заметил и продолжил смотреть в книгу. Он ощущал, как по всему телу растекается тепло, как сердце наполняет радость. А когда скосил взгляд на Гарри и заметил, как тот смутился, то уже не осталось места для сомнений — он, Том Марволо Риддл, нравится этому парню. Том даже на мгновение забыл, что запретил себе сближаться с Поттером. Наверное, именно поэтому, когда гриффиндорец потёр лицо ладонью, оставив след от чернил на щеке, Том протянул руку и провел большим пальцем по шелковистой коже. — Я… Ты мне… — заикаясь, пытался что-то сказать Поттер. — Мне пора. Дела. Знаешь, нужно помочь одному другу с… Ну там с одним делом. Ты же понимаешь, что друзья должны помогать друг другу. Вот я и пойду… Э-э-э… Помогу. Лицо Гарри в секунду приобрело цвет спелой помидорки. Он пошвырял все свои вещи в портфель и вылетел из библиотеки, не обращая внимания на визг мадам Пинс: «Не бегать». Он даже забыл сдать учебники. Том машинально поднялся, собрал оставленные Поттером книги и направился к столу библиотекаря. Но вдруг застыл на месте. — И что это был за вздор? — обратился он в пустоту.

***

На следующий день, в субботу седьмого ноября, Том пришел в библиотеку сразу после обеда. Он не заметил Гарри в большом зале. Из-за этого уровень тревожности начал подниматься. Риддл и без того переживал после вчерашнего побега Поттера… Убедив себя, что они с гриффиндорцем просто разминулись и уже скоро тот привычно плюхнется на соседний стул, постарался углубиться в чтение десятого параграфа учебника по защите от тёмных искусств для седьмого курса. Волнение нахлынуло с новой силой, когда Том наколдовал Темпус. Оказалось, уже пять пятнадцать. Риддл с трудом удержался от порыва бежать на поиски парня. Ведь, если они разминутся, будет только хуже. Риддл не знал, чего боится больше: того, что с Гарри что-то случилось или, что тот больше не желает с ним общаться. Риддл нервно перелистывал страницы учебника. Волнение зашкаливало, и он уже не мог усидеть на месте. Том вскочил и зачем-то выглянул в окно. Решил, что подождет еще пять минуточек и все-таки пойдёт искать Поттера. А когда отыщет, надерёт тому зад. Никто не посмеет безнаказанно трепать ему нервы. Делая глубокие вдохи и стараясь успокоиться, Риддл залюбовался тем, как осень разукрасила листву деревьев в Запретном лесу — в золотой, оранжевый, красный… Это выглядело просто волшебно. Недаром говорят, что природа –лучший художник. Том вздрогнул от характерного звука падения портфеля на стол. Поттер всегда его туда кидал, а затем выкладывал свое добро… И делал он это шумно. — Добрый вечер, Том, — солнечно улыбнулся парень. — Ты опоздал, — холодно процедил Риддл, в последний момент успев натянуть на свое лицо маску безразличия. — Э-э-э… Том… Я не знал, что ты меня ждешь. Я просто… — начал смущенно оправдываться парень. — Я тебя не ждал. С чего ты это взял? — зачем-то ляпнул Риддл. Это было глупо, но контролировать эмоции впервые оказалось настолько сложно. — Но ведь ты только что... — растерялся Поттер. — В общем, я хотел сказать, что мы были в Хогсмиде с Роном и Гермионой. И зашли в «Сладкое королевство». Я долго не мог определиться, какую конфету выбрать… Для тебя. Остановился на сочетании черного горького шоколада, карамельного ликера, корицы и ванили. А еще там есть нуга — это такая вкусненькая тягучая масса. Надеюсь, тебе понравится. И прости, что я опоздал. Том чувствовал огромное облегчение от того, что с Гарри все в порядке. Радость от того, что парень его не бросил. А еще какой-то невероятный трепет от того, что Гарри преподнес ему сладкий подарок. Но показывать свои чувства не хотел. Возможно, просто боялся. — Ещё хочу извиниться, что вчера так внезапно убежал. Должно быть, тебе было это неприятно. Я не хотел. Не знаю, что на меня нашло. «Все я знаю. Но как об этом сказать?» — пронеслось в мыслях Поттера. Гарри достал из сумки большую конфету в яркой-зеленой обёртке и протянул ее Тому. Слизеринцу очень хотелось без раздумий накинуться на угощение. Но недоверчивость слишком давно пустила корни, а проверять сладость на наличие проклятий при Гарри было бы невежливо. Поэтому он поблагодарил за презент и спрятал его в портфель. А Гарри тем временем развернул такую же конфету и начал увлеченно жевать. Он издал какой-то странный звук, похожий на стон сексуального наслаждения. Тому показалось это непозволительно пошлым. И в то же время по коже пробежали мурашки. Он засмотрелся на то, как Гарри, прикрыв глаза, смакует конфету. А затем облизывает губы. Тому жутко понравилось это зрелище. Захотелось тоже облизать его губы… Но он не мог. Не мог себе этого позволить. «Нельзя», — вопили мысли Тома. А может если сильно хочется, то можно? Когда Том спустя час решился все-таки попробовать сблизиться с Гарри, тот неожиданно начал собираться и вскоре покинул библиотеку. Риддл тяжело выдохнул. Радовало лишь то, что теперь он мог заняться такой вожделенной конфетой. Том осторожно развернул обёртку. Что-то прошептал, несколько раз взмахнув своей палочкой над угощением. А затем, откусив кусочек, прикрыл от удовольствия глаза. — Гарри! Гарри, постой! — догнать его удалось уже на полпути к башне Гриффиндора. — Конфета просто замечательная. Спасибо. — О! Пожалуйста. Рад, что тебе понравилось. Риддл стоял непозволительно близко к Поттеру, и тот не совершал попыток увеличить дистанцию. Том смотрел в невероятно красивые зеленые глаза и был не в силах отвести взгляд. А затем просто взял и сделал то, о чем так мечтал — поцеловал Гарри. Для обоих это было впервые, поэтому поцелуй оказался коротким и неловким. Но очень нежным. — Том… Это было… Спасибо, — растерянно пробормотал смущённый гриффиндорец. Риддла умиляло то, что Гарри извиняется и благодарит иногда совершенно невпопад. Он взял Гарри за руку и повел к львиному общежитию. — До завтра, Том, — с мягкой улыбкой на устах произнёс Гарри, когда они подошли к портрету Полной дамы. Том притянул парня к себе и заключил в таких желанных объятиях. Ему вдруг стало очень тепло и уютно. Он почувствовал себя в безопасности. Кажется, впервые в жизни. — Больше не опаздывай, — Том прижал к себе парня еще сильнее. — Хорошо, — выдохнул Гарри куда-то в шею слизеринца.