Метатели ножей

Ибн-ага Наиль ибн-Тахир, ясминский придворный, был известен прежде всего как поэт и музыкант. Именно он, вместе с ибн-амиром Шаиром, организовал дворцовый поэтический кружок, а идея поэтических дуэлей и вовсе принадлежала ему одному, но слава сия несправедливо досталась ибн-амиру из-за той его известной дуэли с ибн-агой Фараджем, редким дураком. Наиль, впрочем, на друга не обижался, и его подколки в адрес Шаира, что тот присвоил его личную славу, были просто шутками. Впрочем, рядом с блестящим со всех точек зрения ибн-амиром трудно было получить признание в тех же областях, что и он. Шаир прекрасно играл, и сложно было прославиться как музыканту, он был поэтом, и значит именно его стихи были знамениты, он много дуэлировал, постоянно крутил романы, и все достижения других в этих областях попадали в тень сияния ибн-амира. Если бы Наиль был склонен на такое обижаться и завидовать, он бы к своим девятнадцати успел заработать разлитие желчи. Вместо этого он радовался успехам друга, сочинял с ним стихи и давал с ним концерты. Впрочем, было у него маленькое увлечение, которое не пересекалось с увлечениями Шаира. Наиль метал ножи. Большинство маликов почитало это сущей блажью - на дуэли метать нож запрещено, на войне лучше метать боевые заклинания. Но Наиль просто искренне и страстно любил ножи. Аравийские джамбии, кривые, как стручки тамаринда, разумеется, не имели баланса, подходящего для метания. У Наиля было несколько наборов синских кунай. С ними он и тренировался в то утро на уличной площадке, вонзая ножи в стенды и мишени, когда к нему подошёл ифрикийский ибн-амир Фенуку, находившийся сейчас в составе посольства. Как и большинство навей в делегации, он был изумительно глубокого коричневого цвета и очень высок, выше Наиля. - Такие маленькие ножи! Ты ювелир? - спросил Фенуку. Наиль улыбнулся: - Они приятно ложатся в руку. Хотите испробовать, ибн-амир? - Хочу! - загорелся ифрикиец. Его пришлось учить метанию такого ножа, потому что, как оказалось, он был привычен к своим ифрикиским метательным ножам с несколькими лезвиями. К своей радости, после того, как они освоили основы метания кунай, Наиль получил урок метания такого удивительного ножа. Он видел их на поясах делегации, но даже не догадался, что эти изогнутые и сложные штуки предназначены для метания. - Прежде всего они показывают, что ты взрослый мужчина, - рассказал Фенуку. - Их носят, демонстрируя, что могут брать на себя обязательства и готовы защитить дом. У неженатых - что ты готов жениться. Мой нож уже не юношеский, конечно. Он же приехал со своей женой Мемфис, потому у него был "нож женатого", что бы это ни значило. Метать ифрикийский нож было непривычно, он не был точным, зато был крупным и брал широтой захвата: его кидали прежде всего в ноги, и если противник стоял в строю, был очень велик шанс попасть не в одного, так в соседнего. Разумеется, это если он проходил щиты. Все же метательное оружие сейчас и впрямь не было особо практичным. Зато осваивать новый нож было весело. Ибн-амир Фенуку тоже находил это весёлым, осваивая кунай. К концу его пребывания они с Наилем уже были приятелями - возможно, еще потому, что Наиль не находил чем-то особенным лёгкие отношения с маликом выше по положению. И потому в конце своего пребывания в Ясминии Фенуку сделал ему памятный подарок - "нож холостяка" кпинга. Теперь-то Наиль узнал, чем отличается нож неженатого: одно из лезвий этого ножа было в форме уда. - Видишь, сразу видно, что обладатель не женат: уд его свободен и ищет цель, - объяснил Фенуку. Наиль расхохотался и искренне заверил, что этот нож будет главным сокровищем в его коллекции метательных ножей. Ибн-амир Шаир хохотал вместе с ним, а потом сочинил несколько стихотворений про самый удовый нож Наиля, чем принёс ему совершенно внезапную популярность, так как "удовое оружие" будоражило умы окружающих, и слава владельца такой редкости преследовала Наиля ещё долго.