кинктобер две тысячи двадцать три

      Грубая красная веревка ядовитой змеей распласталась по полу - не скалит клыки, не кусает, не впрыскивает отраву, но плющом обвивает вырезанные искусным мастером ножки кресла.        — Ты мне доверяешь? — Улиана почти невесомо коснулась шрамов на чужой руке, те галактиками расположились на предплечье, мириадами созвездий расплескались на запястьях.       — Я был бы рад умереть, а пасть от твоей руки - это большее, что я могу желать, — Дайнслейф перехватил женскую кисть и поднес ее к губам, — ты прекрасно это знаешь.       Обреченный на вечную жизнь, на окровавленных руках умирающих близких давно не держал - зарекся не подпускать никого к органу с аортой - пусть и разорваться она не может.       Нежный поцелуй в огрубевшие от ежедневных драк костяшки.        — Пожалуйста, ответь на вопрос.       Холодные длинные пальцы с веревкой скользнули по спине, аккуратно надавили на напряженные плечи, заставили выпрямиться.       — Я доверяю тебе свою жизнь, — произнес мужчина, заводя руки за спину, пока те не соприкоснулись лопатками.       Не велика цена - когда не можешь отойти в мир иной, мир этот теряет смысл. А смысл был - сейчас он неторопливо вязал узлы на бренном теле, нитями судьбы сплетал звезды воедино.       Не велика цена - но сторговаться на нее усилий стоило внеземных.        Как космос на чужой шее, чужой скуле, обрамленной белокурыми волосами, - поистине молочный путь. А жгут резал небу горло, вспарывал живот, горячими алыми струйками стекал вдоль позвоночника.       На глаза опустилась темная атласная лента - зрение больше не в его власти, но остальные чувства обострились: и джут больнее впивался в обездвиженные руки, сильнее раздражал нежную кожу, и запах мяты от поцелуя в уголок губ стал ярче.        — Обещаю беречь ее, — девушка обошла кресло - были слышны скрип половиц и шелест одежд, - большим пальцем оттянула нижнюю губу, придавила кончик языка, — Ведь сам ты этого не делаешь.        — «В этом нет необходимости», — палец во рту не давал возможности ответить, повязка на глазах мешала многозначительно моргнуть - лишь ресницы чуть слышно бились об ткань, - руки за спиной начали ныть - осталось нос прикрыть и, может быть, необходимость появится.       Мужчина откинул голову назад, кадык потянул за собой звездное полотно, будто кто-то долго-долго собирал этих светлячков в мешок, а после вывернул наизнанку.       Щекотно.       Девушка кистью пыталась стряхнуть рассыпанные огонечки, а те падали на грудь и живот - падали, но не освещали, и идти приходилось наощупь.        Девушка задела кистью сосок - шумный вдох, по коже пробежались мурашки. Поставила колено меж чужих ног, продолжая ворсинками исследовать путь, пролезая через бурелом и колючки, - вымученный выдох.        За атласом видно лишь луч лунного света из окна, слышно лишь стук собственного сердца и тяжелое дыхание, будто красная змейка допозла до легких - и дышать хочется, и ночь впереди - длинная-длинная.