Правда?

Lana Del Rey — Young And Beautiful       Тюрьма, новые люди, стремный лысый петух. Оелана не понимает, что происходит, но видит в углу, в относительном далеке от остальных, девушку. Сразу захотелось протянуть руку, помочь низкорослой девчушке найти свое место. Вытянуть ее из этого темного, давящего угла. И Оелана вытягивает, подает руку, заводит разговор, приобнимает за спину, надеясь, что Карине, так зовут девушку из угла станет, хоть бы немного легче. Якутка прекрасно знает, что значит быть одиночкой и никому не пожелает стать такой как она.

***

      На улице стемнело, конец августа дает о себе знать. Две девушки сидят на кровати и разговаривают полушепотом. Остальные, либо спят, либо ворочаются, пытаясь уснуть. Изредка во мраке комнаты издаются приглушенные всхлипы. Кажется кто-то привязался к Юлиане больше, чем давал знать. — Знаешь, а мне кажется, что она сама попросила ее выгнать. Фонарь ведь сломала Даша. А он был единственным ее настоящим другом, здесь. Эх, жалко, ее. — Карина шутит. Безумно часто шутит. За три недели ее все честно и единогласно признали самым харизматичным человеком в доме пацанок. Карина шутит, а Оелана смеется. Смеется так, что болят связки. — Слушай, если серьезно, как думаешь, справедливо, то, что домой уехала Юна? — Карине, действительно было интересно мнение Оеланы. После того как им сообщили, что школу леди покинула Мила, Долиашвили испытала облегчение как и большинство девушек, но уход другой одноклассницы вызвал довольно противоречивые чувства. — Ответить честно, или соврать? — Это был риторический вопрос. Оелана ответила честно. — Мне все равно. Главное, что не уехала ты, Карина.       Оелане с первой встречи казалось, что подруга похожа на котенка. И с каждым разом она убеждается в этом все больше и больше. Когда эти глаза смотрели на нее все внутри сжималось и переворачивалось. Кажется это чувство называли симпатией, или влюбленностью, а может любовью? Якутка не знала. Она знала, что этого телепузика хочется обнять, прижать к себе и не отпускать. Чувствовать рядом ее тепло. Сейчас Карина смотрит на нее. Да, безумно хочется прижать к себе. Что бы глаза напротив раскрылись еще больше, чем после сказанной фразы. И, Макарова бы обняла, если бы не одна особа спавшая на втором ярусе кровати Карины. — Эй, вы вообще-то здесь не одни. Заткнитесь уже я спать хочу, заебали. — Недовольная Лиза буркнула еще несколько раз, что-то себе под нос и легла, ища удобную позу. — Кажется, и правда, засиделись. — На самом деле Оелана не хотела прекращать разговор. Она просто испугалась, что Карина все поймет. Боялась, что эта девушка ставшая настолько близкой за три недели отвернется от нее. Оставит с пустотой в грудной клетке. Она столько раз это переживала… Больше Оелана не хочет испытывать судьбу. — Я пойду зубы почищу.       Якутка, практически убежала в туалет. Было тяжело. Безумно тяжело находиться рядом с Кариной, особенно, тогда когда этот котенок смотрит в самое сердце своими глазками. Оелана только умыла лицо, немного освежилась, когда дверь в туалет открылась. Она привыкла, что девушки все время все делали вместе. Ведь туалет один, а девушек много. Обычно, кто-то моется, кто-то сидит на толчке, а кто-то умывается как Оелана сейчас. В уборную зашла Карина. Макарова не смогла убежать от нее. Хотя она, то убежала, но нашли ее быстро. — Ну и рожа у нее была. «Заткнитесь, заебали дайте поспать» бе-бе-бе. Я голову мыть, ты не против? — Нет — Оелана, думает, что никогда бы не смогла отказать этой девушке.       Каждая занималась своим делом, каждая думала о своем. Оелана посмотрела на камеру туалета, проверив до сих пор ли она заклеена прокладкой. Заклеена. Теперь ее не нервирует смотрящий в спину предмет, нервирует другое.       Макарова закончила, и собиралась выходить из санузла, как на ее плечо легла рука, когда ее собственная, была на ручке двери. Оказывается, Карина, тот ещё скорострел в мытье головы, даже не смотря на длину ее волос. Якутка повернулась и посмотрела в глаза напротив, отметив полотенце на плечах девушки, куда стекала вода. Сейчас внутри у девушки тяга все рассказать. Уведомить о своих чувствах. И лишь в этот момент посмотрев на Карину, ей показалось, что от нее чего то ждут. Ждут того чего она боится — признания. — Оел, ты, в порядке? Ушла как-будто призрака увидела. — Ну знаешь, хотящая, спать Елизавета, не самое милое существо на планете. — Макарова попыталась отшутиться, но у нее это явно не получалось это так же хорошо как у собеседницы. — Я сейчас серьезно. Знаю, что вы все привыкли считать меня шутом, но хоть раз воспримите серьезно, окей? Дак, что с тобой? — Карина смотрит на Оелану и видит, что девушка, от нервов губу до крови себе сейчас раскусает. Макарова молчит, а Карина пытается прочитать по взгляду, но в глубине души она уже поняла. Поняла, что чувствует она. Поняла, что чувствует «подруга». В один момент Оелана словно попыталась, что-то сказать, но не рискнула, а в следующую секунду произнесла фразу: — Карина, я любл… Ты мне нравишься. Мне страшн...       Карина не стала слушать. Она обняла Оелану. Буквально вцепилась так, что бы у девушки не осталось не капли сомнений того, что она действительно нужна и ценна Карине. Поняла, что Долиашвили не нужны объяснения, ей нужна она — Оелана. Карина выпустила одноклассницу из объятий, обхватила лицо якутки и задала, лишь один вопрос: — Так я тебе нравлюсь, или ты меня любишь? — Я люблю тебя. -Да, и я тебя.       Оелана положила руки на талию Карины. Приблизилась к ее лицу и коснулась чужого лба. Карина хочет поцеловать Макарову. И делает это. Ее руки обвили шею одноклассницы, а губы соединились в поцелуе. Нежном, приветственном, изучающем. Он обжигал губы, но в нем не было не капли пошлости. Девушки целовались наслаждаясь друг другом, пытаясь взять и почувствовать все возможное. Не упуская ни момента. Оелана первая оторвалась от Карины, снова прислонившись к ее лбу, дыша немного сбито.        Оелану до сих пор терзали сомнения. Ей нужно уточнить еще кое-что. Задать пару вопросов. Вопросы, на которые никогда не отвечают честно, но она не отчаивается и всегда их задает. — Правда? — Долиашвили немного расфокусированно на нее посмотрела, приподняв вопросительно брови. Оелана продолжила. — Правда любишь? Правда не бросишь? Не предашь? Не остынешь и не уйдешь не сказав ни слова, Карин? — Правда. Оелана, ты прекрасна. Оелана, боится довериться, но доверяет. Только вот, пожалеет ли она об этом?