Бокал вина

В углу стола стоял бокал вина. Он был наполовину пуст. Или наполовину полон, кто знает. Прошла, наверное, неделя, с того момента, как вино было налито в этот бокал — и никто его так и не выпил. Никто бы и не стал пить застоявшееся вино. Да и некому. Не Эндрю же. Уровень жидкости значительно опустился, чему свидетельствовал оставшийся красный след чуть выше налитого вина. Бокал, наверное, было уже не спасти. Эндрю подпер подбородок рукой и мучительно нахмурился. Любое резкое движение отдавалось головной болью. Ясно мыслить не получалось. Прям как несколько лет назад, еще на таблетках. Когда Эндрю играл в экси за университет Пальметто. Давненько же это было. «Надо позвонить Кевину» — почему-то подумал Эндрю. Кевин обещал позвонить сам через какое-то время, чтобы узнать о самочувствии бывшего сокомандника. Но так и не позвонил. Это было практически в его духе. В последнее время Кевин часто обещал позвонить товарищам, предлагал собраться где-то и не приходил или не звонил. Но Эндрю решил, что звонить не станет. Разговор опять сведется к бессмысленным разговорам о том, что Эндрю стоит отпустить произошедшее. Эндрю знал. Он даже был у Бетси, но это не помогало. Все стало раздражать. Пришлось даже покинуть общий чат Лисов из-за того невообразимого количества сожалений, которые обрушивались на Эндрю каждый день. А Эндрю терпеть не мог, когда его жалеют. Все, надо думать о чем-то другом. Все мысли о Лисах всегда сводятся к Нилу, а это точно не то, что сейчас нужно. Ну вот опять. Нил. Нил. Нил, Нил, Нил. Он как будто повсюду и в то же время нигде его нет. Только в бокале вина его голубые глаза, смотрящие на Эндрю. А может быть это и не глаза вовсе, а отражающиеся в помутневшем стекле шторы. Но версия о глазах Эндрю нравилась больше. В глазах не было сожаления, как у всех остальных. Глаза улыбались. Ласково, с любовью. — Исчезни, — прошипел Эндрю и зажмурился. Нил был не единственным, кто умер, но именно его смерть стала обсуждаться сильнее всех. Звезда, как-никак. Это казалось каким-то несправедливым по отношению к семьям других погибших, но Эндрю было некогда об этом думать. В углу стола все еще стоял бокал, наполовину наполненный вином. Эндрю даже на могилу не приходил — там всегда кто-то был. А еще по пути могли попасться назойливые журналисты, считающие своим долгом влезть в чужие дела и спросить о том, как Эндрю справляется с утратой. Никак он не справляется, черт возьми. Голова продолжала раскалываться, а бокал все стоял и стоял. Эндрю спал в тот день. Нил предлагал поехать с ним, но Эндрю отказался. Это бы ничего не изменило, они бы просто умерли вдвоем, но зато сейчас Эндрю бы не сидел напротив бокала вина и не мучился от головной боли. И если существует загробный мир, он бы был там. Вместе с Нилом, а не один, только с чертовым наполовину пустым бокалом вина. Да и то, что Эндрю бы никак не помог, не избавляло от чувства вины. Глаза Нила на стекле бокала удивились. Как будто издеваясь. Или может просто спрашивая, почему Эндрю считает себя виноватым. Тихо завибрировал где-то на диване телефон. Глаза Нила моргнули и исчезли в красной жидкости, похожей на кровь. Эндрю на звонок не ответил. Неважно, кто звонил. Исполнил ли свое обещание Кевин, или же Аарон решил побеспокоиться о брате — неважно. Звонок остался неотвеченным, а глаза Нила не возвращались. Эндрю гипнотизировал бокал. Наверное, если бы Нил знал, что произойдет, то сам бы туда не поехал. И уж точно не позвал бы с собой Эндрю. Никто бы не стал ехать туда, где он умрет, если бы знал об этом. Глупая мысль. Прошло какое-то время, а бокал все равно стоял на столе. Второй, из которого пил Эндрю, улетел в стену сразу, как Эндрю узнал о смерти Нила. А этот, налитый специально для Нила, стоял здесь и напоминал. Солнце заходило за горизонт. Телефон разрядился. Квартира пустовала. Под столом растекалась лужа вина, а в ее центре лежала куча осколков. Ни полупустой, ни наполовину полный, бокал вина на столе больше не стоял.