Лавандовая заря

—Извините, вы не знаете, как нам будет быстрей и удобней добраться до Годриковой впадины?, — спросила мисс, на которой развивалось на ветру лёгкое темно-синее платье в маленький белый горошек. —Конечно, сейчас покажу вам маршрут, — быстро срегаировала женщина в синей униформе и с ядерно-красной помадой на губах. Почему то эта яркая помада сильно бросилась в глаза Катерине. Быть может потому, что она не вписывалась в серые будни мрачной, осенней Англии. Меланхоличное, печальное настроение не покидало девушку, за предыдущий месяц множество происшествий случилось в семействе Рудольштадт. Это был один из первых, жарких, знойных дней августа. Когда солнце светит так, что хочется спрятаться где-нибудь в темной, манящней глуши зелёного леса, и не выбираться оттуда, пока не покажутся первые закатные лучи. Так и поступила наша Катюша, так называли её самые близкие люди. Надев парящее, ситцевое, нежно розовое платьице и белую шляпку, девушка собиралась прогуляться по яблоневому саду, а затем сесть у своей любимой березки и, полная внутренней гармонии, она бы почитала что-нибудь из русской классики. Ещё на лестнице Катерина почувствовала тонкий и такой чудесный аромат только приготовленных блинчиков. Это её маменька, Елена Рудольштадт, с раннего утра стояла у плиты, хотела порадовать свою Катюшу, недавно вернувшуюся с трёхнедельных курсов по живописи. —Доброе утро, как спалось?, — с свойственной всем матерям лаской и заботой спросила Елена. — Волшебно, словно в сказке. Дома всегда так приятно, уютно и хорошо, жаль, что остался всего лишь месяц этого блаженства! — Разве тебе не нравится учиться? — Нравится, нравится. Колдостворец прекрасен... Но, мне так и не удалось найти настоящих друзей. — Цветочек мой, значит они не твои люди, поверь мне со временем ты найдешь настоящих единомышленников. — послышался из коридора голос отца, — Как говорил Владимир Маяковский: "Если ты меня любишь, значит, ты мой, со мной, за меня, всегда, везде и при всяких обстоятельствах. Не может быть такого положения, что ты был бы против меня — как бы я ни был неправ, или несправедлив, или жесток. Ты всегда голосуешь за меня. Малейшее отклонение, малейшее колебание — уже измена. Любовь должна быть неизменна, как закон природы, не знающий исключений." А если тот, с кем ты общалась не таков, значит это не твой человек. Следовательно, хорошо, что ты не успела к нему привязаться. Может быть все это и к лучшему... — Саша, почему ты сегодня так рано? Что то случилось? — тревожно спросила, внимательная жена. Она почувствовала что-то неладное, стрелки на часах показывали 9 утра. — Не знаю даже, как об этом сказать. Катя, может тебе стоит выйти? Не хочу нагружать... — Папа, — взволнованно перебила отца Катерина. — Мне уже шестнадцать и я вполне могу осмыслить то, что ты собираешься сказать. Александр Рудольштадт чаще называл любимую дочь "цветочком", она очень любила цветы с самого раннего детства, своей манерой поведения, характером и даже голосом, девушка напоминала отцу распустившееся природное украшение, способное все к чему прикасается наполнить светом и добротой. Если же он звал ее по имени, значит предстоял сложный и серьёзный разговор. Уже остывшие блинчики были отложены в сторону, плита выключена, тесто недомешанно, а малиновое варьнье так и не открыто. — Боюсь, в нашей жизни начался страшный и тяжёлый период, — с грустью в сердце сказал отец. Эти слова потом очень долго не вылезали из головы маленькой девочки... — Катюша!! Катерина, сколько можно тебя звать!!!, — звонкий голос матери вырвал девушку из воспоминаний. — Доченька, я понимаю, тебе сейчас очень тяжело, но ты должна помнить, что несмотря на все невзгоды, мы остаёмся семьёй. А семья приносит жизнь, приносит счастье! Вместе мы пройдем через любые преграды и заберёмся на самые высокие и заснеженные вершины непокоримых гор. Ты мне веришь? — Верю,— тихим, но полным уверенности голосом ответила девушка.