Обещание

Им обоим лет по восемнадцать и у них обоих нет практически ничего, но Костя обещает ему самое лучшее будущее и звёзды с неба, а Олег только смеётся, целуя его в щеку и говорит, что ему не надо, лишь бы только сам Гром был рядом. Им двадцать, и Костя все ещё обещает, что у них обязательно все получится, и у них обязательно будет большая семья и они все смогут, но Олег знает - они живут в России, где даже их существование и отношения под запретом, не говоря уже о свадьбе или чем-то подобном. Где-то недавно им стукнуло двадцать пять и Олег осторожно заглядывает на кухню, где в полночь все ещё горит свет, а очень усталый и бледный Костя сидит над бумагами с хмурым выражением лица. Он хочет подойти сзади, обнять его и сказать, что ему не надо все это, что достаточно того, что у них уже есть, но он знает, что это бесполезно. Костя вспылит, они снова поругаются, и Олегу будет ещё хуже, чем сейчас. Поэтому он только тихо садится на пол около двери и упирается лбом в колени. Может ему не нужно это светлое будущее на самом деле. Олегу сегодня исполняется тридцать и ему кажется, что скоро он останется в отношениях один, это предел. Потому что у Кости есть только его «работа», которая давно стала важнее, чем он. Он не стал ни готовить праздничный ужин, ни говорить что-то Грому. Если тот забыл, это будет только к лучшему. Не будет этих виноватых глаз и очень долгих, но на самом деле абсолютно бесполезных извинений. Олег привык. Ничего уже не изменится. Он ставит свечку в одинокий кусочек торта, который купил для себя сегодня в магазине, зажигает ее, но не может набрать в лёгкие воздух, потому что грудь сжимается, а из глаз текут слёзы. Один в темноте, в день рождения. Олег не сразу слышит, как в коридоре открывается дверь, он слышит только знакомый голос, зовущий его по имени. Наверно это галлюцинации. Такого не может быть. Костя всегда приходит к ночи. *** — Олег? — Костя замирает на пороге кухни, когда по слабому свету наконец разбирается, где находится мужчина. Он хочет что-то спросить или сказать, но видит слёзы на глазах и тут же подбегает, чтобы обнять за щеки ладонями, мягко стереть влажные следы, а затем и вовсе заключить Олега в свои крепкие объятия. — Я рядом, Олеж, я рядом… Тот обнимает его в ответ, но ничего не говорить, только вздрагивает крупно - все ещё плачет. А Костя виновато закрывает глаза и гладит его по волосам. Слова не нужны сейчас. Они не достигнут сердца. Он правда виноват, стал меньше уделять внимания, слишком редко был дома и в целом вёл себя так, как будто ему все равно, но это действительно было не нарочно. Костя просто был на финишной прямой. Оставалось немного, совсем немного, чтобы уладить последние вопросы… Но для Олега, видимо, это оказалось большим испытанием. У Кости сердце заболело от той картины, которую он увидел, вернувшись домой. Только тогда он понял, насколько сильно ошибся и перестал слышать и видеть. — Олеж, прости меня. — Костя начинает говорить тихо, когда любовь всей его жизни перестаёт в его руках подрагивать и опускается на корточки, чтобы взять мужчину за руки и смотреть в заплаканные теперь глаза снизу вверх. — Я должен был быть внимательнее, должен был уделять тебе больше внимания. Я очень виноват. Прости меня, пожалуйста. Я обещаю, с этого дня я исправлюсь. Олег смотрит на него молча, пока Костя мягко стирает со щек влажные дорожки, а потом тихо говорит. — Ты извиняешься постоянно. Постоянно смотришь на меня вот этими своими виноватыми глазами, но…. — Олег отводит взгляд в сторону. Глупо, наверно, но он не может не простить Костю. Как и всегда. Просто не может. — Но сколько ещё раз я должен буду тебя прощать? Тебя нет в доме, нет в моей жизни, нет… нигде. Словно эти отношения нужны только мне. Ты даже… Олег замолкает, потому что не хочет говорить «ты даже не вспомнил про мой день рождения», но сейчас наверно вспомнил. Торт с догорающей свечкой был весьма характерным. — Это последний раз. Ты больше не будешь чувствовать себя одиноким. — Костя мягко улыбается, целуя ладони, которые держал в своих руках, а затем поднялся. — Я сейчас. Возвращается Костя с огромным букетом в руках, тортом и какой-то папкой, зажатой под мышкой. Гром на самом деле совсем не забыл про чужой день рождения. Олегу кажется, что он сейчас расплачется снова, когда он принимает букет, и ещё сильнее ему хочется плакать, когда Костя опускается на одно колено. Но тот не достает бархатную коробочку, как можно было бы ожидать, а открыл папку. Он включил свет перед тем, как подойти к столу, так что Олег мог прочитать, что там написано, но как бы он ни старался, слова в голове не откладывались и он поднял взгляд на Костю. — Что это? — Документы на собственность. — Костя понял, что это все ещё ни о чем не говорит, поэтому осторожно повернул несколько страниц, открывая то место, где были фотографии красивого дома на берегу моря. — На дом в Испании. На берегу моря. Олег сначала не понимает, и просто хлопает глазами, но затем в его голове что-то щёлкает и он зажимает ладонью рот. То есть все это время, Костя…. Костя работал ради этого? Ради того, чтобы… чтобы они правда смогли переехать, чтобы у них был свой дом где-то там, где тепло, где Олег не будет постоянно мёрзнуть, где будет тёплое море и где… они смогут жить свободно? Слёзы помимо воли снова накатывают, но на этот раз это не слёзы обиды, это слёзы счастья. — Кость, ты идиот. Не надо было. — Олег прячет лицо в чужое плечо, когда порывисто обнимает Грома. Это немного страшно, и неожиданно и… он до сих пор не мог поверить, что это правда. — Надо. Я же обещал. — Костя смеется, обнимая свою любовь крепко-крепко, а Олег эхом повторяет «обещал». Олег ведь тоже обещал. Обещал подождать. *** Сегодня Косте исполняется тридцать пять и поэтому на кухне стоит кавардак. Олег с тремя маленькими и одинаковыми помощниками колдуют над большим тортом, чтобы он получился и красивым и вкусным - папу хочется порадовать особенно. Он пока спит, потому что они все встали пораньше, но скоро проснётся. А значит и им нужно поторопиться. Наконец, на произведение кондитерского искусства водружается последняя клубничка, и Олег очень бережно оттирает три одинаковых личика от крема и сока, в котором дети измазались. Может быть, не очень большая разница, где жить - у тёплого или холодного моря. В квартире или загородном доме. В одной стране или в другой. Но почему-то здесь Олег чувствует себя свободнее, счастливее и может без оглядки целовать своего любимого мужчину на улице, обнимать детей и ходить, держась за руки всей семьей. Олег смотрит в окно кухни, на синие гребешки, сверху покрытые белой пеной, и тепло улыбается. Пора нести торт на стол и идти будить своего мужа.