Хрустальный шар мадам Трелони

Гарри Поттер Прорицание не любил, но, вернувшись на дополнительный курс после окончания Второй Магической Войны, всё же за компанию с Роном Уизли выбрал именно эту дисциплину нежели Древние руны или Нумерологию к обязательным предметам, которые войдут в экзамены ТРИТОНов. Гермиона Грейнджер вместе со слизеринцами выбрала как раз таки Древние руны и Нумерологию, но и на Прорицание иногда заглядывала, пользуясь маховиком времени. Они с Драко Малфоем так поступали, вот только гриффиндорка старалась ради Рональда Уизли, а слизеринец исключительно ради Избранного Мальчика-Который-Выжил-Дважды, а если считать операцию «Семь Поттеров» — трижды. Летом, после суда над Пожирателями Смерти, а главное — спасения семьи Малфой, Гарри Поттер с Драко сдружились. Герой на суде спас наследника рода Малфой, когда один из волшебников, Бог весть как проникший в Визенгомот, бросил в блондина Аваду Кедавру. Понятно, что после войны мало у кого психика остаётся нормальной, а тем более при садисте и серийном убийце Томе Риддле. Того мужчину в Визенгомоте лишили магии и права на волшебную палочку за применение убивающего заклятия, а также приговорили к тридцати годам заточения в Азкабан. Вроде как и не пожизненно, учитывая психическую травму из-за Войны, но для пожилого человека, хоть и волшебника, это всё может оказаться и до самой смерти. Помешал погибнуть Малфою-младшему Гарри, естественно. При нем была Бузинная палочка — раз, Поттер применил Конфундус к мужчине — два. Нападающий вздрогнул на миг, его рука тоже вздрогнула и заклятье полетело не в Драко, а в потолок, отчего весь Визенгомот на миг дрогнул по прошедшей по камням, стенам и самому потолку ударной волны из-за заклятия. Естественно, этого мужчину сразу скрутили и увели, чтобы после суда над Малфоями заняться уже им. Да, было дело… После суда на площади Гриммо появились Нарцисса с Драко. Они пришли поблагодарить Поттера, принесли ему чек на огромную сумму галлеонов, но Гарри едва не выгнал их за подобное, сказав, что не собирался спасать их за деньги, за какие-то вознаграждения. Во-первых, Поттер заявил, что обязан Нарциссе за свое спасение, когда пришел умирать добровольно от руки Тома Риддла, а во-вторых, Драко спас его в Малфой-Мэноре — «не узнал» в «уродце» великого Гарри Поттера и не дал вызвать Тёмного Лорда, когда егеря поймали Золотое Трио в лесу. Через неделю Драко пришёл один на площадь Гриммо, 12., и мальчики «подружились». Малфой часто оставался у друга, предупреждая Нарциссу, чтобы мать не волновалась, где Драко и что он в надёжных руках. В Хогвартсе Поттер с Малфоем встречались тайно во избежание шока, как у друзей шрамоголового, так и у приятелей слизеринца Драко. Встречи их были весьма горячими, подпитанные адреналином, что их могут увидеть в тёмных коридорах замка. Anyway. Вернёмся к нашей истории… Сегодня, в пятничный день под Хэллоуин, Гарри ради друга своего, Рональда Уизли, снова пришёл на урок Сивиллы Трелони. Парни полудремали, слушая хриплый голос волшебницы, которая сегодня, как не странно, была относительно тиха и спокойна. Поттер в своей полудреме мечтал о Малфое: о том, что завтра, в субботу, они отправятся на Хэллоуин через коридор «Одноглазой Ведьмы» в Хогсмид, где заночуют в купленном им домике еще в конце этого лета, перед самым возвращением в Хогвартс на дополнительный курс, чтобы доучиться и получить-таки диплом об окончании школы магии. Хороший домик в два этажа: две комнатки на втором с туалетом и ванной, и гостиная-кухня-прихожая — на первом. Компактная — не Блэк-Холл, конечно, и уж точно не Малфой-Мэнор, но своя, в которой они с Драко могут иногда на час-другой останавливаться, сбегая по выходным дням из Хогвартса. Anyway. Гарри полуспал, когда вдруг рядом с собой почувствовал появление, посредством маховика времени, блондина, а рядом с Уизли появилась Гермиона, от чего Рон неловко хрюкнул, проснувшись, и встрепенулся. Конечно, Малфой не сел совсем рядом с Избранным, а через проход между рядами, но всё же. У Гермионы маховик времени — понятно, а вот у Драко был тот, который ещё на пятом курсе ему подарил Северус Снейп — декан факультета Слизерин и профессор Зельеварения. А всё почему? Просто блондин пожаловался, что всезнайка Грейнджер потому опережает Драко, что Минерва МакГонагалл дала ей свой маховик времени, а ведь Малфой-то тоже должен иметь аналогичный. По определению, чтобы Слизерин был на шаг впереди львиного факультета. Северус и дал Драко маховик, так тот и остался навсегда у слизеринца после смерти профессора Снейпа. — Мальчики, — наставительно прошептала Грейнджер, — может, уже хватит спать на уроках? ТРИТОНы на носу, а вы дрыхните?! — Ну всё, Гарри, — прошептал Уизли, на ухо другу детства и боевому товарищу в Войну, — пиши-пропало! — Рональд, ещё одно слово… — возмутилась а-ля кошка Филча Гермиона, зашипев и фыркнув. — Грейнджер, не трать свои нервы на того, кто хочет остаться недалеким качком в дальнейшем, — усмехнулся беззлобно Драко. — Зачем ему учиться, когда можно поесть и убить время на тренировки. — Заткнись, Малфой! — рыкнул, злясь, рыжик. — О, помогло — Уизли проснулся и выпучил свои глазёнки! — хохотнул слизеринец, но увидел, что Гарри посмотрел на него строго. — А чего, Поттер, разве я не прав? — Вот, молодец, Малфой! — кивнула блондину девушка. — Бон-Бон, — послышался голос Лаванды Браун за спиной Гарри с Роном, — иди ко мне, тебя никто не поймёт, кроме меня. Теперь уже Гермиона зыркнула сурово на ту, которая постоянно преследовала парня Грейнджер, не взирая на то, что рыжий не обращал больше ни на кого внимания, кроме всезнайки. — Гляди-ка, Уизли у нас прямо нарасхват! — тихо рассмеялся Малфой. Гарри повернулся к слизеринцу и одними губами пообещал: «Дождешься…», на что Малфой прошептал в ответ: «Скорей бы уже…» — Итак, вы оба написали эссе по зельям? Гарри, ты сделал? — спросила Грейнджер. — Да, я написал, — ответил гриффиндорец. — Посмел бы я не написать… Он украдкой глянул на Драко, вспоминая, как тот заставил его сделать домашнее задание, а иначе не видать Избранному ласк Малфоя до Валентинова Дня. И не шутил-таки змей. Зато, когда Гарри написал эссе, Драко сделал Герою так хорошо, что тот подумал, будто в Рай попал. А что — имеют право, ведь им уже по восемнадцать лет. Слизеринец улыбнулся, глянув с вызовом на персонального львёнка с Гриффиндора. — А ты не ночевал в общей спальне, Гарри, — добавил Невилл Лонгботтом, сидевший рядом с Гермионой через междурядье. — Я вставал сегодня дважды за ночь, но твоя постель была заправлена. Рон насупился и ответил, стукнув щелчком пальцев по стеклянному, но который ребята называли «хрустальный», шару на их с Гарри столе: — А ты напомнила мне, любовь моя? Насколько я помню, Миона, вы с Хорьком… — Рон?! Рональд! — перебили его Поттер с Гермионой. — Прекрати обзываться! Гарри, естественно, из-за любви к Драко прикрикнул на Уизли, потому что почувствовал, что будто по нему самому ударили хлыстом. А Грейнджер из-за своей ответственности и приказу директора МакГонагалл, которая поручила ей, как старосте факультета, следить, чтобы не было никаких ссор Гриффиндора со Слизерином. Война закончилась и хватит уже злобной вражды. Да и Драко изменился без влияния своего отца, и без Волдеморта. — Вы с Малфоем, Гермиона, вчера опоздали вместе на ужин, — прошипел Уизли. — Ты — моя девушка, а задерживаешься с… белобрысым где-то. Вы улыбались, — передразнил рыжий, — когда вошли в Большой зал вместе. Ребятам пришлось замолчать, так как к ним подошла мадам Трелони и подсела к гриффиндорке. — Мисс Грейнджер, — произнесла профессор нараспев хрипловатым голосом, — я понимаю, что вы — Героиня Войны и всё такое, но зачем вам нужен мой предмет? Вы применили маховик времени, чтобы вдоволь поболтать с друзьями и мешать моему уроку? Напомню вам, моя дорогая, у вас нет таланта к прорицаниям. Грейнджер хотела было встать, но не встала со стула под радостный вопль Лаванды Браун, которой понравилось замечание Сивиллы. Эта озобоченная Лав-Лав, как её окрестила Гермиона, может и отбить Уизли у неё, а своего парня Героиня никому не отдаст. Поэтому девушка просто кивнула и ответила тихо: — Прошу прощения, профессор! Трелони улыбнулась ей и продолжила урок. Зато Драко не выдержал, прошептав тихо: — В отличие от тебя, Вислый, мы с Гермионой учимся и подтягиваем тех, кого любим, а не жрем после ужина в общей гостиной факультета. У нас всего один желудок, а не четыре, как у тебя. Может, ты у нас корова, Вислый? Му… — Заткнись, Малфой! — прорычал Рональд. — Десять баллов с тебя лично, дорогой! — нахмурилась обиженно шатенка. — И до Рождества не подходи ко мне! И что я вообще вожусь с вами? А тем временем мадам Трелони призвала со своего стола магией кружку с ароматным кофе, отпила его, улыбнулась, отчего её глаза в очках стали больше и как-то прояснились. — Итак, — произнесла она, — домашнее задание, как я погляжу, вы выполнили. Ребята, сегодня я научу вас, — вдохновенно воскликнула Сивилла, подняв руки и задрожав, — как увидеть в хрустальных шарах бу-у-ду-щее! — Профессор, а полезно ли нам увидеть его? — спросила Парвати Патил. — А вдруг моя судьба не быть рядом с Гарри Поттером, а отправиться к моей многочисленной семье в Калькутту? А я не хочу! — Гарри Поттера хочешь? — возмутилась Джинни Уизли вслух, а Победитель Волдеморта мог бы поклясться, как идеальные зубы Малфоя скрипнули в тот момент, а костяшки на пальцах рук хрустнули и побелели. Брюнет знал, как сильно Драко ревновал его ко всем в Хогвартсе. — А не многого ли ты хочешь, Патил? Герой взял за руку блондина и улыбнулся, одними губами произнеся: — Люблю тебя, Драко! И Малфой выдохнул, прислонившись лбом к руке Гарри. Так — невзначай. — А почему — нет, Джинни? — удивились индианка. — Мы с Гарри танцевали вместе на четвёртом курсе. — А ещё Поттер целовался с Чжоу Чанг! — напомнила Браун. — Под омелой. Спор начался шумный. Малфой прошептал на ухо Поттеру: — Салазар! Всем Аваду в лоб, кто хочет тебя, мой Герой! — Пусть говорят, но я-то с тобой, Драко, и мне нужен только ты! — ответил Гарри. В класс вошла директор МакГонагалл. Она произнесла заклинание и все замолчали. — А что здесь, собственно говоря, происходит? Хотите на второй год все остаться? Сивилла, всех надо наказать! — проговорила директор. — Сердечные дела, Минерва… — тихо ответила Трелони, прикусив губу и закивав. — Мисс Грейнджер и Драко Малфой, вы — старосты своих факультетов! Что за балаган? После урока я жду вас обоих в моём кабинете. С докладной! Оба встали со своих мест и поклонились МакГонагалл. — Ну, и чего молчите? — возмутилась декан Гриффиндора. — Минерва, у них ведь рты заклятьем закрыты, — хихикнула Сивилла. — Ах, да… — кивнула МакГонагалл и добавила для всех девушек и парней: — Фините! — И только тогда Малфой с Грейнджер смогли положительно ответить. Выходя из класса, Минерва изрекла: — По десять баллов с каждого студента лично и по пять — с обоих факультетов! Всем ясно? Но теперь уже Гарри решил прояснить ситуацию. Он поднял руку, как воспитанный человек, и Сивилла кивнула, чтобы Поттер смог говорить. — Ребята, не рассчитывайте на меня, моё сердце давно занято. Прекратите ругаться из-за меня. Прошу вас, не стройте иллюзий! Хорошо? Я никому из вас принадлежать не смогу, — подвёл итог брюнет. Оба факультета замолчали так, что муха, если бы пролетела — слышно было бы так, словно шмель летает и жужжит по классу. Драко понял, что краснеет. Ему почудилось, что вот-вот и его спина загорится от всеобщих взглядов, устремленных на него несчастного, посмевшего этим летом на площади Гриммо признаться Золотому мальчику, что он безумно влюблён в Надежду всего магического мира. И Гарри принял любовь Малфоя, сделал слизеринца своим, поцелуями утешая и стирая слезы с бледных щек Драко. Сам Поттер тоже признался, что и он не без греха — влюблён в Хорька с третьего курса. Но теперь щеки слизеринца пылали от признания его парня, который едва ли не перед всеми назвал его имя — имя любимого человека. — Профессор, — твёрдо проговорил Драко, — мне нужно выйти. Трелони кивнула, а Гарри сел за свой стол. Все в классе продолжили молчать, и Сивилла улыбнулась вполне в своей чудоковатой манере. — Итак, ребята! — сказала профессор. — Внимание! Прикоснитесь к своим хрустальным шарам на столах, и произнесите заклинание: Veritas in futuro! / Истина в будущем! Произнося заклинание над шаром, коснитесь его кончиком волшебной палочки, нарисуйте знак бесконечности и истина будущего откроется в шаре. Ну, давайте же, давайте! — восхищенно закричала она, подняв руки вверх. Гарри коснулся своего хрустального шара, а тот вдруг стал увеличиваться, заняв почти весь стол. Все студенты ахнули, а Сивилла только счастливо улыбалась. Сам Поттер, а с ним и гриффиндорцы со слизеринцами увидели кафедральный собор (в шаре) в магической Испании, в готическом стиле и витражными стеклами. Играл орган, шёл какой-то ритуал. Вот сам Гарри, а с ним и студенты входят в храм, идёт магическое бракосочетание. Два парня, в которых все узнают Поттера и Драко Малфоя, произносят священные клятвы «Непреложного обета» любви и верности перед алтарём, а жрец соединяет их навеки веков вместе. Золотисто-бриллиантовые нити обета вихрем объединяют парней, окутывая словно кокон бабочку, а потом осыпается золотым дождём. Гарри с Драко произносят слова друг за другом: — Клянусь любить тебя… — Клянусь любить тебя… — Вечно!!! — Вечно!!! — Да будет так! — Да будет так! Народа в магическом храме «Свет истины и надежды» оказывается так много, что Драко начинает без воздуха задыхаться, но Поттер рядом и он не даёт Малфою упасть. — Любимый, ты как? — тихо спросил Гарри, когда жрец почти закончил обряд. — Я устал, Поттер, и здесь очень душно. Кислорода мне не хватает, — ответил блондин. — Всё хорошо, жизнь моя, всё уже закончилось. Иди ко мне, я вынесу тебя, как и подобает по традиции мужу вынести на руках свою жену или супруга, — кивнул брюнет и поднял на руки Малфоя под гимн, который исполняли юные хористы-волшебники. Драко, и правда, слегка потряхивало. Конечно, ещё бы не потряхивало, ведь два часа шла церемония: чинно, не торопясь, чтобы ничего не упустить. Свадьба — это вам не блох ловить. Спасительный ветерок помог Малфою вдохнуть полной грудью, и стало в десятки раз легче. Подоспела и Нарцисса, которая подала сыну бутылку с минеральной водой без газа. Драко жадно стал пить, пока Люциус прикрывал молодых от репортёров. Гарри тоже выпил следом за мужем, а потом поцеловал блондина. Вот теперь уже можно было дать публике то, чего от молодых ждали. Супруги целовались нежно, ласково, спокойно и страстно одновременно. Всё это было так красиво — видеть любовь и счастье на лицах Гарри с Драко. Зрелище затягивало, захватывало и хотелось, чтобы прекрасная свадьба не заканчивалась. Поттер кружил с Малфоем на руках по паперти магического храма, колокола звонили в переливах мелодий, народ бросал на парней лепестки роз, бутоны цветов, рис, золотые и серебряные монеты, но молодые видели только друг друга, целуясь и шепча: — Я так люблю тебя, Драко! — Я люблю тебя сильнее, Потти! — Мой навеки! — Твой во веки веков, Гарри! — Люблю тебя! — в унисон. И это всё сейчас видели студенты восьмого курса факультетов Гриффиндора и Слизерина, а также профессор Трелони на своём уроке Прорицания, и Драко, вернувшийся из туалета. Но непостижимее всего было то, что все, кто присутствовали в классе, как бы находились и в самом хрустальном волшебном шаре тоже. Они видели всё наяву, словно сами были в том храме магии, на церемонии бракосочетания. И в Хогвартсе, и в Испании одновременно. — Гарри, что это? — спросил шёпотом блондин у гриффиндорца. — Прорицание, любовь моя! Хрустальный шар выдал будущее, когда я прикоснулся к нему и произнёс заклинание из книги. Студенты все были в оцепенении: многие просто молчали, другие же тихо перешептывались, обсуждая увиденное, услышанное и непостижимое умом. Рон, казалось, выпал вообще в какую-то прострацию: он раскачивался из стороны в сторону, повторяя: — Это всё неправда… Всё это дурацкая ошибка… Всё ложь! Гермиона, не молчи же! — Мне нечего сказать, Рон. Магические хрустальные шары не лгут, — ответила Грейнджер. Уизли отшатнулся от девушки и перепрыгнул через стол так быстро, словно какой-то супермен, что никто не успел ничего сделать. Рыжий набросился на Драко и стал лупить того по лицу. Раз пять ударил. Гарри опомнился и отшвырнул друга от своего парня. — Ты спятил, Гарри? Это же Малфой! Дай мне избить наглую хоречью морду и повыдрать его белобрысые волосы. Сволочь! Ты — мерзкий Пожиратель Смерти! Тебе не видать Гарри! Только через мой труп, мозгляк, крысёныш, ублюдок Волдеморта! — шипел Уизли. Поттер направил на друга детства волшебную палочку и произнёс: — Давай-ка выйдем, Рон, и поговорим. Думаю, мы с тобой, если ты не извинишься перед Драко, общаться прекратим. Малфой — мой парень и никто не посмеет навредить ему. Ни один из вас, понятно? — Это уже ко всем ребятам в классе. Потом добавил Уизли: — Идём, Рон, идём! Но двух гриффиндорцев остановила Минерва МакГонагалл. Она вошла в кабинет Прорицания, осмотрела всех и приказала строго: — Уизли, Поттер, Малфой и профессор Трелони, пройдемте со мной. Всем остальным сидеть тихо и самостоятельно записывать урок. Живо, если не хотите вылететь из школы. — А я, директор? — воскликнула Гермиона. Она никогда не могла оставаться вне зоны действия, и терпеть не могла, если чего-то не знала. Во все любила лезть и находиться в центре событий. — Я могу пойти с вами? — А вы, мисс Грейнджер, останетесь и присмотрите за обоими факультетами. Не допустите балагана, — ответила МакГонагалл. — Пусть все занимаются уроком. Когда Минерва с компанией вышли из кабинета Прорицания, Грейнджер фыркнула — впервые она осталась вне гущи событий. Поэтому она раздраженно пробубнила: — Чтобы я ещё раз посетила Прорицание?! Этот урок пусть будет последним для меня. Ну, а директор и иже с нею дошли до каменной горгульи, и произнесла: — Молочные тритоны в шоколаде! (* Тритоны — это имбирное печенье). Отказавшись в кабинете директора, все увидели два портрета двух последних директоров Хогвартса — Альбуса Дамблдора и Северуса Снейпа. — Снова Поттер и Уизли? — фыркнул вместо приветствия бывший декан Слизерина. — Хм, кто бы сомневался! Но, Драко? Ты ранен? Малфой поклонился и поприветсвовал обоих директоров. — Здравствуй, Гарри! — произнёс Альбус. — Как ты? Рон, нельзя быть таким агрессивным. Каждый человек может в жизни оступиться, пойти не тем путем, или его поведут не по правильной дороге. Ты сейчас свернул на путь злобы и мести, а ведь я всегда знал и был уверен, что Малфой — не плохой мальчик. Почему ты ударил Драко, Рон? — Но, директор! — возразил Уизли. — Малфой — Пожиратель Смерти! Да, он больше не хочет им быть, Гарри реабилитировал всех Малфоев на суде, но разве один раз Пожиратель — не Пожиратель навсегда? Он — враг! Он всю жизнь был нашим недругом, каждый год обзывал Гермиону грязнокровкой, а его папашка служил Сами-Знаете-Кому и вспомните, как Люциус вредил всем нам! А эти проклятые хрустальные шары… Они ведь всё врут, да? Так ведь, директор? Ради Мерлина, профессор! — Но-оо… Не-ее-ет! — завопила Сивилла. — Хрустальные шары Прорицания никогда не лгут, мой дорогой! Они показывают всё, о чем их попросишь. Мы на уроке увидели тайну будущего. — Это всё была нелепица, директоры! — чуть ли не завыл Рональд. — Шары показали свадьбу и невозможную любовь между Гарри с этим вонючим Хорьком. — Рон! — вскрикнул Поттер. — Следи за словами, рыжий! — прошипел Драко. Брюнет подошёл к своему парню и положил ладонь на левую сторону груди. — Всё хорошо, Малфой, я всегда рядом, — улыбнулся Гарри. — Рон, меня никто не приворожил, не применяли ко мне и Империус — ничего такого нет. Я просто люблю Драко, и думаю, что всегда его любил. Запомни, я хочу быть с ним сам, по своей воле. Я люблю Малфоя. — Но почему именно Хорёк, Гарри? Весь мир любит тебя. Моя сестра любит тебя, девчонки… Почему ты выбрал его — Пожирателя Смерти? — Потому что ему нужен я, Рон. Я знаю, что Джинни хочет стать миссис Поттер. Положение, власть, деньги и почет. Так мыслит девяносто процентов волшебниц и магов, а также их родители. Драко нужен я. Я не знаю мыслей Люциуса, но точно уверен, что он будет против меня в качестве зятя. А это уже плюс. Я ценю Драко за то, что он прошёл ад Волдеморта. Думаешь, ему или Нарциссе легко жилось под одной крышей с Риддлом? Ты бы попробовал пожить хотя бы день в Мэноре, если бы (представь на миг!) твой отец был слугой Тёмного Лорда. Волдеморт издевался над всеми и убивал мгновенно, если чувствовал, что человек не верен ему. Ты видел сам, Рон, как умер Питер Петтигрю — твоя любимая крыса! — от руки, подаренной ему Томом. Драко выжил и многое понял в жизни. Он был бит и избиваем Круцио Сам-Знаешь-Кем, а за битого, дружище, двух или даже трех небитых дают. Смотря ещё как бьют. Не суди его, не побывав в его шкуре, Рональд. Я видел в Омуте памяти все воспоминания Драко о том, как жил в Мэноре Том Риддл. Поэтому из всего мира я выбрал Малфоя. — Всё верно, Гарри! — похлопал в ладоши Альбус Дамблдор, потом добавил, вынув из коробки лимонную сладость и глядя на Снейпа: — Лимонную дольку, Северус? Идём ко мне, я угощаю. Минерва повернулась к Рону и произнесла: — Я напишу вашим родителям, мистер Уизли, а сейчас вы должны попросить прощение за выходку на уроке. Придете на отработку к Аргусу Филчу. Неделю за проступок. Ещё одна выходка, Рональд, и вы не будете допущены до ТРИТОНов. Понятно? Скрипя сердцем, Уизли всё же извинился за драку и оскорбление перед Драко, но руку блондина так и не пожал. Когда они уже все вместе возвращались в класс Прорицания, но без директора МакГонагалл, Уизли произнес: — Знаешь, Гарри, я никогда бы не подумал, что ты вообще сможешь с кем-то быть. Ты ведь по определению, по своей судьбе что ли, всегда должен оставаться один — спасать людей, магический мир, охотиться на всяких… гадов, — он глянул на Драко. Одно дело мы с Гермионой или кто-то ещё, а другое — ты. Наши дети, внуки, а ты всегда обязан оставаться на страже. — Эгоист ты, Вислый! — фыркнул Драко. — Но этому не бывать! Плодись со своей Грейнджер, как хочешь. Я клянусь, у нас с Гарри тоже будет семья, дети и… — Уж не ты ли родишь для Гарри? — заржал на весь коридор рыжик. — Геи — это отстой, у вас по определению не будет потомства. — Ну и дурак же ты отсталый, Уизел! Ты же сам влюблён в Забини, но настолько трусливый, что никогда не признаешься. Давай, скажи, что я не прав! — рассмеялся в лицо Малфой. — Неудачник и болабол. Не зря же ты последний сын в семье — мозгов твоих родителей на всю ораву явно не хватило. — Что ты сказал, урод?! — взвыл рыжий, но тут уже Гарри вмешался — обоим наподдал. — Прекратите оба! Немедленно! — зарычал Поттер. — Рон, да что с тобой не так? Вместо того, чтобы порадоваться за меня, ты плюёшься ядом? Друг ли ты мне после этого? Но ты… — это уже к блондину. — Идём со мной, Драко! Тут как раз раздался звонок с урока. Конечно, Уизли хотел добра Гарри, счастья и любви в жизни. Рональд был теплым парнем, однако он всегда мечтал, что Поттер станет зятем для их семьи — мужем Джинни и отцом детей своей сестры. Рон мечтал, что они будут ходить семьями в гости друг к другу, а их дети станут друзьями. Насчёт Забини… Да, Уизли был влюблён в Блейза. Да, Рону нравились крепкие парни, как Забини или Теодор Нотт, хотя последний никогда рыжего не замечал, в отличие от Забини. Эх, родители никогда не примут в семью мужа Рональда в качестве зятя. Уизли нравится Блейз, но быть им вместе не суждено. Хотя… Забини ведь не Пожиратель Смерти, как Малфой, и в его доме не жил Тёмный Лорд, как в Мэноре Хорька. Пока Рон обдумывал всё, что произошло этим утром накануне Хэллоуина, Гарри под часами на Астрономической башне поднял под попу Малфоя, а тот застонал, обвивавая ногами Поттера и зарываясь в чёрные пряди волос Надежды магического мира Британии. — Это было так прекрасно в том шаре, Потти, — прошептал горячо слизеринец, — так сладко. Скажи, а ты правда намерен взять меня в супруги? — О, детка! — улыбнулся в губы блондина Гарри. — Ты даже не сомневайся. Мы заключим магический брак сразу после Хогвартса. Свадьба, поступление в Академию Авроров, как и хотели… — Я на отделение колдомедицины хочу и Зельеварения, — уточнил Драко, а гриффиндорец кивнул согласно. — Да, я знаю, любимый! -улыбнулся Поттер. — В июле поедем до конца августа в свадебное путешествие, где будем только мы с тобой, море и пляж. — Я так люблю тебя, Поттер! — прошептал Драко, утягивая Гарри в омут сладкого, нежного, глубокого и многообещающего поцелуя, ведь уже завтра они сбегут через коридор «Одноглазой Ведьмы» в Хогсмид, в их домик в магической деревне, и там Малфой станет снова, как этим летом, полностью Гарри; он позволит делать с собой всё, о чём попросит и как захочет его Поттер. А пока гриффиндорец с Драко на руках кружится по Астрономической башне, и они сладко целуются. А вечером, когда все страсти-мордасти улеглись, Малфой пришёл к Сибилле в класс Прорицания, где эта странная, но потрясающая женщина проверяла работы, вглядываясь в тетради через призму толстых стёкол очков. — Мадам Трелони, — проговорил Драко, — спасибо вам! Сивилла, вам удалось вот так сразу рассказать моим и друзьям Гарри о нас. Я хотел сам, попытался наложить чары и заклятия иллюзии на хрустальные шары, и едва не испортил их, не сломал, но вы пришли в класс вовремя и пообещали мне помочь. — Я сама разведена уже очень давно, мой дорогой, но всегда люблю помогать влюбленным, — ответила прорицательница. — Здесь и без хрустального шара было видно что вы с Поттером влюблены. Шар лишь помог это проявить, показать — на этом всё. Вы очень изменились в хорошую сторону, мистер Малфой, и только это поспособствовало, чтобы я вам помогла. Поттер и вы… Оба вы достойны счастья. * ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ * Гарри с Драко Поттер-Малфои приехали на вокзал Кингс-Кросс за пятнадцать минут до отправления в Шотландию поезда Хогвартс-экспресс. За эти годы брюнет был единодушно избран на пост Министра Магии Туманного Альбиона, а Малфой стал главным колдомедиком в госпитале Святого Мунго. Они подыскали себе в маггловской клинике планирования семьи в Австралии девушку для суррогатного материнства, и через девять месяцев после проведения процедуры родились двойняшки — девочка и мальчик. Сына назвали Сириусом Авиценной, а дочь — Кассиопеей Лили Поттер-Малфой. И вот сейчас Гарри, Драко, дети и Люциус с Нарциссой прошли через портал, попав на платформу 9 и ¾. Поезд уже начал загрузку детей. Гарри с семьёй вошли в третий вагон. В купе уже находились: дочь Рона и Лаванды — Эвелин (Увы, Рон с Гермионой расстались); дочь и сын Гермионы с Теодором Ноттом — Мерседес и Эдвард; сын и дочь Полумны Лавгуд и Невилла Лонгботтома — Фрэнк и Алиса. Родители гриффиндорца умерли в Мунго на третью годовщину Великой Победы над Волдемортом. Благодарный и любящий сын назвал детей в их честь. И Полумна, и Гермиона, даже Лаванда — все трое молодых женщин были снова в положении. Гарри с Драко переглянулись: они тоже скоро станут второй раз папами, так как ещё одна суррогатная мамочка родит им сына, которого Поттер-Малфои пока конкретно не придумали, как назвать, хотя задумка уже есть. Северус Джеймс Поттер-Малфой. Да уж… Профессор Снейп на картине, в кабинете директора Хогвартса, точно упадёт в обморок, когда узнает, что сын Гарри и Драко будет носить имя Северус, да ещё и Джеймса с фамилией Поттер-Малфой. Ну, обморок профессора на картине не страшен — он не взаправду…