Считаешь, что неуязвим?

Гарри Поттер схватил ворот белой рубашки и вбил дряное тело в пол. Тот не двигаясь упал. Гарри навис над ним. Тяжело дышал и прерывисто всхлипывал. Бедра к бедрам. Вдох к вдоху. Парень почти не слышал дыхание своего врага. Врага... Он помнит второй курс, когда недруг плевался гнусным сарказмом. Или может вспомнить пятый? От этих лицемерных усмешек уже давно тошнит! Только в этот раз противник придумал кое-что новенькое... Игнорирование. Теперь тонкие губы сомкнуты в прямую полоску. Идеальная, мать его, белоснежная рубашка слишком приятна в руках! Бледная кожа сливается с ней. Если раньше бледность Малфоя была привычно мерзкой, то теперь казалась болезненной. Эти острые скулы... Острый нос... И самое отвратительное... Острый взгляд. У Малфоя белые ресницы. Потухшие серые глаза. Синяки изнемождения под ними. И Гарри никогда не смотрел своему врагу в глаза так долго. А мог бы. В них больше правды чем, сука, в словах этого гада! Сейчас эта худая туша лежит под ним марионеткой. Малфой ничего не говорит, не делает, не замышляет. Он разлегся на холодной плитке и смотрел. Смотрел своими пустыми, надменными глазами. Он ничего не ждал. Просто лежал... И это действовало сильнее. Слизеринец определённо знал, как воздействовать на психику. Как унизить, как подчинить, как морально убить. Он мог делать это даже лёжа! Просто лежит в беззащитном состоянии и ломает Гарри! А Мальчик-который-выжил чересчур зол и неуравновешен. Он храбрится, но каждый раз ловит себя на страхе. Он идёт против желания тела остановиться, но кровь снова хлещет из ран. Их нельзя уже спрятать, или залатать. Это боль сводит с ума сильнее! И у него нет моральных сил её терпеть. Он замахивается и бьёт нехило. Маг не целясь попадает куда надо. Один… Разбивает нос. Два… Удар по скуле. Всё... Всё на что хватило. Он ударил Драко всего пару раз, а этого достаточно. Теперь Гарри не имеет абсолютно никаких сил. Пусть рыдает доблестный герой, ведь проигран бой. И невольно вспоминая лицо пятнадцатилетнего Хорька, Гарри задумался. Ещё тогда он хотел спросить у него: "Ты правда считаешь себя неуязвимым?" А теперь этот вопрос подходит к нему самому. Душа забрела на тот путь, который хотел его смерти. В любом понимании этого слова. Помимо того, что он изначально шёл на убой. Детство рушилось. Его принесли сюда для одной прямой цели. Всё те годы его счастья... Когда ещё маленький мальчик пришёл учиться волшебству вдали от тёти и дяди, были лучшими моментами жизни. Когда он впервые оказался в семье Уизли – счастье. Когда встретил Сириуса – счастье. Когда полюбил красивую девушку – счастье. Когда Драко Малфой в очередной раз задирал – это тоже... своего рода счастье. Он был ребёнком. И это было детством. Теперь жизнь стала тихой, жуткой, сложной, опасной. Теперь его меньше всего волновал снитч в небе. Теперь он оглядывался и искал ловца противоположной команды. Лучше видеть и слышать своего врага. А он... Самое ужасное, что он слышал всхлипы, бормотания и читал боль в чужих глазах. Драко Малфой тоже вырос и не стал помогать Гарри оставаться в иллюзии детства. Это самое жалкое чувство... когда даже твой враг от тебя отвернулся! Это что-то из ряда вон выходящее... Но Гарри до чертиков хотел, чтобы хоть подколки вернулись на место! Хотел опять услышать картавое: "Поттер!" — Поттер... Мерлина ради, отвяжись, пока не прошёл очередной слушок про нас! — Сухо произнёс тот. А у Гарри в очередной раз задрожали руки, но он упрямо сжимал ворот чужой рубашки. Малфой знал, что тот не отпустит и никуда не уйдёт. Глаза гриффиндорца были полны слез. Драко видел, как рушится мир в них... В зеленом омуте происходило осознание. "Давно пора было понять" — Подумал он про себя, надеясь, что его лицо как-то подсказывало это Поттеру. Говорить такое вслух он не будет. Несмотря на то, что он был подготовлен к жестокости и несправедливости жизни раньше, это не сделало столкновение более мягким. Жизнь Драко никогда не была яркой. Но он любил её невзирая на слезы мамы. Его учили тому, что жизнь одна. Жизнью нельзя рисковать, обмениваться и торговать. Она была одна и его учили жить её "правильно". Это был четкий кодекс. Отец, как чудом отмазанный Пожиратель смерти, учил никому не доверять. Не говорить о всех делах и недостатках семьи. Где-то в семь лет ему начали внушать всю важность своей персоны. Когда Лорд Малфой начал восстанавливать репутацию, появились особые правила поведения для особых гостей... С этими гостями нельзя спорить и много говорить. При гостях нельзя быть проблемным. Из этого следует, что выделяться вообще не стоит. При этом он должен был уметь не обнаружить лицемерия в этой тоне пустого разговора. Не забывать иногда разбавлять незатейливой шуткой диалог. Улыбаться и делать комплименты внешнему виду, или успеху. Однако всё поменялось, когда он стал сыном своего отца! Когда он стал подражать ему... Люциус будто сделался более щедрым? Наверное это тот результат, который он желал в нём видеть. Отец хотел сделать из него молодую версию себя. Ему нравилось, что мальчик стал более разборчив в людях (как его и учили) и научился бить по носу своих обидчиков. Конечно, он прикрывался его статусом, но уже неплохо. Ещё одним важным пунктом в взросление наследника знатного рода было образование. Помимо уроков выразительного чтения, этикета, дошкольных заклинаний и (что являлось уже хотелкой сына) полётов на метле, нужно было задуматься о самой школе! И выбор пал на Дурмстранг. Это было бы идеально для их семьи, но... Нарцисса могла быть в некоторых вопросах упертой, если хотела. Это тот случай. Пролистывая страницы жизни, Малфой замечает какая она всё же жалкая. Умирают и более великие люди, а он пытается ухватиться за свое недозревшее яблоко. Однако совершенно не чувствует себя за это угнетенно. Драко всегда относился к себе бережно. С чего бы ему идти на какие-то жертвы? Только Малфоя, абсолютно также, как Поттера, толкают вперёд. Вынуждают кинуться под Аваду. Их пытаются с друг другом свести в предсмертной битве. И хочется самого себя проклинать... Ведь был слишком мстителен и завистлив, чтобы пройти мимо очкастого уродца раньше! О, Мерлин, это то, о чём он будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Не будь придурка рядом... — Меня не волнуют чужие сплетни! — Решительный очкарик не сдаётся, пусть разбит вдребезги. И чего от него, интересно, хочет? Чтобы слизеринец сжалился увидев слезки? По головке погладил? Увы, и ах, Поттер, это жестокая реальность всегда была вокруг тебя! Идиот ждёт от него действий... И знаете что? Малфою абсолютно плевать на его желания. Ему вообще-то тоже не очень весело, зато с ним никто сюсюкаться не собирается. У него нет лохматой заучки и рыжих Уизли. Живёт же как-то! И тот протянет. Это давало понять одну истину: они ступеньки к будущему, их жизнь не стоила ни гроша Сейчас они оба в этой дыре. Оба боролись за что-то, что решили за них самих. Очень-очень поэтично. — Ха, как не удивительно! Но, знаешь, Поттер, некоторые люди предпочитают заботится о своей репутации, а не выезжать за счет "геройств". — Блондину это положение надоело. Он приподнимается, сталкивая придурка со своим бёдер. Отряхивается, как от грязи и спешит встать на ноги, однако брюнет не намерен отпускать. Хватает за худую лодыжку и тащит к себе. За ногу, как куклу. Дорогая ткань штанов шуршит. Малфой искренне возмущен таким действием. Его ядовитый гнев в темных зрачках и язвительно изогнутые губы готовы сжечь ничтожество напротив. Дурак же спокойно сидит на коленях и смотрит жалким щенком. Ненавистный слизеринец собрался уйти и бросить одного. Даже добровольно отданый поводок брать не хочет. От этого что-то звереет... Снова хочется избить, укусить, задушить, задержать. Найти хоть что-то доказывающее, что ублюдок Малфой с ним до конца. Никуда не денется. Не умрет... Это... это очень жалко. — Ты уязвим, Малфой! …И соответсвенно он, Поттер, тоже.