Новогодний подарок для утративших веру.

      — Куромаку...       — Плевать я хотел на ваш праздник! ...Приближался Новый Год. За окнами дома Фёдора горели яркие огни, бегали кричащие дети, гремели и сверкали салюты. А в самом доме клоны во всю готовились к празднику. Ромео, бегая с гирляндами в виде сердечек, на которых были надеты красные шапки с вытянутым кончиком и белой пампушкой, развешивал свои декорации везде, где считал уместным, а уместным он считал практически всё. Феликс с огромным воодушевлением, забив огромный болт на неорганику, пошёл вместе с Зонтиком готовить печенье и заранее делать заготовки на застолье. Пик, в тот вечер уехавший за мандаринами и прочими недостающими продуктами, в общей суматохе участия как такового не принимал. Габриэль и Данте предпочли вместе наряжать ёлки и "лапы", перебирая в своей обычной манере все игрушки и развешивая их по фен-шую. Вару, помимо того, что занимался своим повседневным вредительством, участвовал в украшении дома, только без сердец и песенок про любовь. Если в его плейлисте во время украса дома и находились песни отдалённо напоминающие отношения чуть лучше абьюзивных или матерно-оскорбительных и оглушающих, то, по правде, лучше бы карты правда слушали рассказики про очень терпеливую жену, чем про похотливую телку с полным отсутствием стыда и чести. Но польза какая-никакая от него была, ибо вкусных конфет на Новый год хотелось много и сильно. И только Куромаку совсем не участвовал в этом сумбуре. Вообще он был тем ещё затейником, который обожает Новый год или нечто похожее, но в те последние дни декабря его энтузиазм как рукой смело. Виной изменения в поведении мужчины в худшую сторону стала его прекрасная работа, которую тот уже желал послать на пять острых букв. Отчёты, нерешенный вопрос с отпуском, праздники, задержка зарплаты на несколько дней, дополнительная нагрузка перед главным событием - Куромаку правда сильно устал. Новогоднее настроение потерялось где-то в документах, желание что-то делать и вовсе пропало. ... Вечером двадцать девятого декабря, когда весь дом пропах запахом лап, ёлок и ёлочных игрушек, а уставший Зонтик, вытирая рукой в грязной перчатке лоб, убирал нарезанные овощи в холодильник и развязывал волосы, Куромаку вылез из своих четырёх стен. Тащась по ступенькам, как гусеница, он прополз на кухню и не без удовлетворения взял из всё ещё открытого холодильника пиво: его состояние было ужасно, поэтому пиво хуже не сделает.       — Работа. — в голосе Феди вопросительной интонации не было, лишь понимание. Мужчина слабо кивнул и, облокотившись рукой о край стола и скрестив в ноги, сделал пару жадных глотков спиртного.       — А ты нам помогать не собираешься? Я понимаю, работа -дело важное и всё такое, но Новый год мы то будем вместе справлять! Ты тоже должен участвовать. — злобно прошипел Феликс, демонстративно хлопая дверцей шкафчика.       — Феликс, пожалуйста, не хлопай так! — испуганный треском трефовый валет приставил пальцы к губам.       — Нет, не собираюсь. — увидев лицо валета, мужчина нахмурился. — По мне не видно, что я работаю, чтобы прокормить тебя и оплатить твой ублюдочный химфак? — король сделал ещё один глоток. — Не забывай, что я плачу деньги за твое недешевое обучение, так как твой король - лентяй и зарабатывает вдвое меньше меня. Если правда хочешь нюхать дальше свой аммиак и рыться в серной кислоте - молчи и не создавай проблему на ровном месте. — в голосе мужчины послышалось явное раздражение. Червовый валет задохнулся от негодования.       — Как ты смеешь так говорить про Ромео?! — яростно сказал парень и подошёл к королю ближе.       — А ты как смеешь так говорить обо мне? — Куромаку с лязгом поставил банку пива на стол.       — Ребят... — в один голос произнесли Фёдор и Зонтик.       — Ты портишь нам всё веселье! — воскликнул Феликс.       — Ну и как я "вам" его порчу? — спросил мужчина, прищурившись. — Я, вроде, игрушки не разбиваю, елку не обдираю по иголочке, венки не расплетаю.       — Своей кислой миной ты его портишь! — выкрикнул Феликс, топая ногой.       — Да? Может мне вообще его тогда не праздновать, раз я вас пугаю? — теперь и король стал переходить на крик.       — Не празднуй! Как будто ты будешь нам нужен! — юноша истерически хохотнул. — Мы не будем не накрывать, ни готовить на тебя. Раз ты так сам хочешь, не празднуй! Но к нам не лезь!       — Ты же только что сказал... Ладно...— потер затылок Федя. Зонтик, стоящий в ступоре, положил руку на плечо друга.       — Куромаку, прости пожалуйста, не обращай внимания, мы всё накроем и приготовим на тебя тоже. Пожалуйста, ты нужен нам.       — Нет, Зонтик, не обязательно. Если я вас так отягощаю, не стоит тратить на меня силы и время! — король повернулся на каблуке и злобно пошагал восвояси, забыв о своём пиве.       — Куромаку... — тихо произнёс Зонтик.       — Плевать я хотел на ваш праздник! — воскликнул мужчина и громко хлопнул дверью. Федор тяжело вздохнул и потер переносицу.       — Феликс, спасибо большое за помощь, но есть последняя просьба. Можешь из кладовки достать новую банку сахара? — юноша кивнул и всё ещё злой ушёл за сахаром. Федя наклонился к Зонтику, который собирался пойти за своим королём, и прошептал в ухо, — Оставь его пока. Он не хочет общения.       — Но ему же нужна поддержка...       — Потом, Зонтик. Потом. Выглянувший из своей норки Вару осмотрелся: на втором этаже и в коридоре никого не было. Видимо, Куромаку ушел в свою комнату, а остальные остались на кухне. Чтобы его любовник остался без праздника и хорошего настроения - Вару не допустит! Он изначально догадывался, что Куро будет невесел и устал после работы, а сейчас и без того хреновое положение лишь усугубилось.

***

Как он будет развлекать Куромаку, Вару не имел ни малейшего понятия. На спасение новогоднего настроя своего партнёра парню было отведено два дня. Два, мать его дня, чтобы что-то придумать. Тридцатое декабря прошло в суматохе. Феликс и Зонтик, решившие не тянуть кота за яйца и не париться завтра насчёт пирушки, принялись за готовку за день до праздника. Из разговоров, раздраженных ответов Феликса на вопросы Ромео и скучной музыки, Вару понял, что никого трогать сегодня не следует. Дом он украсил ещё вчера, а сегодня можно заняться рассмотрением разных идей и игрой в видеоигры. Только юноша открыл браузер, как в его комнату раздался назойливый громкий стук.       — Да, входите. — валет провернул защелку в двери и с недовольным лицом взглянул на Федора.       — Вару, сделай одолжение, помоги Пику перетаскать коробки.       — Коробки? Какие, нахрен, коробки?!       — С елочными игрушками, одеждой и подарками. — раздражённо фыркнул Федя, развернулся и ушёл. Валет закатил глаза и издал звук, похожий на недовольное шипение кота. Делать нечего, надо пойти помочь. Когда Вару скатился с перил и выслушал от Зонтика предостережения насчёт их непрочности, парень в одном своём любимом синем свитере выскочил на улицу, на удивление засыпанную снегом. Как хорошо, что в Москве живёт. Пик в это время выгружал тонны картона из багажника и салона машины, порой тихо матерясь из-за плохо склеенных частей или застрявших углов. Вару подошёл к товарищу ближе и взял пару коробок, придерживая одну подбородком, а другую руками. Когда недо-гробчиков стало в два раза меньше, Пик с поднятой бровью спросил у товарища:       — Вару, это конечно не моё собачье дело, но мне кажется, что-то случилось. Юноша чуть вздрогнул от неожиданности.       — Вот именно, что не твоё собачье дело. — вздернув нос, сказал последний и с досадой понял, что запотели очки. — С какого перепугу это должно тебя колыхать?       — Просто меня бесит твоя кислая рожа. — честно признался пиковый король, подхватывая последнюю картонку рукой. — Такие вещи случайно не случаются.       — Да так, в игре проиграл. — отмахнулся парень, сняв очки и вытерев их о свитер.       — Весомый аргумент. — вздохнул король, закрывая крышку багажника. — Или у кого-то с любовничком проблемы. Вару скривил губы и поднял бровь.       — Пик, иди к чертовой матери, я правда в квадрат, чтоб он был проклят, проиграл. — начал оправдываться валет. — Я почти прошёл его, но кто ж знал, что у меня палец с мышки соскочит.       — Не в той ситуации свою красивую речь применяешь. — хмыкнул мужчина, закрывая уже входную дверь.       — Ой-ой-ой. Один раз тебе Ромео не дал, теперь ты ходишь ворчишь на всех. Всё у меня нормально. — Вару закатил глаза, слыша водопад нецензурнщины в свою сторону. Он демонстративно покачал головой, вздохнул и бочком попятился к лестнице. Слишком много времени он уделяет не тем людям. ... Видео игры отменились, Вару стал почти отчаянно искать, как можно вывести на нет типично-предновогоднюю депрессию с обострением. Зная характер "старого ворчуна", валет не находил того, чтобы могло реально быть хоть отдалённо полезным. Психологи хреновы. Юноша плевать хотел на морали, разговоры, вкусную рождественскую утку и украшения в совместной спальне - не его это были случаи! Ни один фильм не мог помочь его любовнику прийти в себя, ни общие поделки, ни книги, ни другие способы спокойно просидеть полжизни. Уже был вечер, через открытое окно послышался звонкий и искренний смех Зонтика, музыка Пика, разговор Феди с Линой; душная, слишком громкая и тошнотворная лирика Ромео и какой-то китайский мудрец из девяностых в телевизоре у бубновых через три метра за стенкой. Не было слышно только трефового короля. Вару это слишком напрягало, потому что Куромаку всегда хотя бы громко печатал, писал или что-то слушал, но погружённый в поиски, он решил не переживать заранее и не терять веру в себя. На одном из сайтов ему улыбнулась удача. Он где-то, в одном из приватных пабликов, нашёл реально прикольную штуку. Все "ингредиенты" для этой штуки у него были в немаленьких количествах. Подготовка к осуществлению плана была начата.

***

...Куромаку ушёл ещё рано утром. Его вызвали на работу для важного объявления, сдачи отчётов и для завершения проектов. Матерясь не в своей манере, мужчина оделся, взял чемодан, предупредил Зонтика и Габриеля, которые маячили в гостиной о своём уходе и вылетел из дома, по пути нацепив классическое пальто. Вернулся Куромаку не скоро, спустя несколько часов уже вечером. День выдался тяжёлым, адским, время шло невыносимо медленно. И прийдя в свою комнату, мужчина ожидал увидеть всё, но не то, что было у него на кровати. Надавливая на железную податливую ручку, уже тогда, умник слышал что-то типа вибрирования, но не мог понять, у него ли что-то вышло из строя. Но из строя вышло только разумное понимание происходящего. Потому что, сидя на коленях, с заломленными сзади руками, обмотанный сияющей гирляндой на батарейках, в белых чулках до бёдер и красном топе, с кляпом во рту - сидел Вару собственной персоной. Из его уретры вертикально торчал выгравированная рукоятка меча, плавно переходящая в тонкую волнистую трубочку, а у основания члена было закреплено кольцо, чуть выше — работающий на максимальную мощность вибратор. На сосках парня звенели зажимы. И судя по растрепанным зелёным кудрям, закатанным глазам и еле выступившими на них слезам, это было ещё не всё. Мужчина инстинктивно закрыл дверь и почувствовал, как в его собственном паху становится тесно.       — Вару! — взволнованно воскликнул король и, нахмурившись, пошёл снимать с юноши гирлянду. Лишь прикоснувшись к валету кончиками пальцев, тот застонал громче и завертел головой. С трудом сняв с парня гирлянду, уже изрядно покрасневший Куромаку снял с Вару кляп.       — С-с наступ-пащим. — заикаясь, тихо сказал Вару и попытался улыбнуться. Куромаку выдохнул и поцеловал любовника в губы. Он старался держать себя в руках, поэтому поцелуй выдался нежным и мягким.       — К-куро, — юноша выгнулся и ему захотелось не продолжать говорить дальше. — С-с наступающим...Я...это мой...— фразу ему закончить не удалось. Он сцепил зубы и задрал голову вверх. Мужчина быстро скинул с себя костюм, стянул галстук, распахнул рубашку и снял штаны вместе с нижним бельем. Он провёл рукой по животу юноши и аккуратно снял с его сосков зажимы. Вару застонал, и стон его перешёл на крик, когда губы его партнёра стали вылизывать покрасневшие бусинки. Куромаку провёл ладонью по бедру валета и прикоснулся пальцами к разгоряченному члену. Вару заскулил и вжался в стену. Это было выше его сил. Он отчаянно подался навстречу. Мужчина улыбнулся и снял с чужого члена вибратор и кольцо. Куромаку посмотрел на тумбочку и поднял брови, когда увидел там заботливо приготовленную пачку презервативов и банку смазки. Не став медлить, король развернул Вару к себе спиной и снова поразился: из задницы юноши торчала анальная пробка, а рядом с ней тянулась какая-то тоненькая ниточка. «Бедный мой мальчик» — подумал Куромаку и вынул обе игрушки по очереди. Вару разочарованно вздохнул и заерзал на кровати. Чувство пустоты оказалось чуждо, он повертел тазом в надежде на то, что его партнёр поторопится. Ещё и в нынешнем положении ему было крайне неудобно, руки то за спиной. Король открыл зубами один пакетик и спустя пару секунд уже проник одним пальцем в анус валета. Вару привычно застонал, но пальца, проскользнувшего быстро и просто, было явно недостаточно. Мужчина, перестав мелочиться, ввёл сразу три и с первого раза удосужился попасть по простате. Вару вскрикнул и сжал ладони в кулаки. Наслаждение смешалось с болью в члене, который просил освободить себя от посторонних вещей.       — Видимо, прелюдий сейчас нам не нужно. — сказал Куромаку, наклоняясь к парню и подхватывая того под грудь. Мгновение, и Вару почувствовал что-то большое и горячее у себя внутри. Сладко застонав, юноша подался назад, самостоятельно насаживать на член любовника.       — К-куроо...— протяжно застонал юноша. Громкий удар по ягодице заставил вскрикнуть. За ним последовали второй, третий... Темп быстро ускорился, но валет и так очень сильно желал разрядки. Только, если бы... Из глаз Вару потекли слезы, он всхлипнул и хотел было попытаться открыть рот, но король и так всё понял. Последний вытащил из уретры парня буж. Хватило лишь одного движения, чтобы в глазах валета разлетелись разноцветные, ранние, яркие фейерверки, как на общий прекрасный праздник. Живот приятно скрутило, тело пробила дрожь. Куромаку за любовником не отставал. И получив разрядку, не остановился. Он быстро нашёл ключ от наручников глазами, снял перекосившиеся очки, открыл оковы и был сразу повален на спину. Вару, сидящий на своём король, провёл рукой по широкой груди и ласково погладил чужую щеку. Он наклонился и поцеловал короля в губы, на это раз требовательнее и грубее. Партнёр ответил на поцелуй и снова перехватил инициативу на себя. Положив руки на бёдра юноши, мужчина сделал рывок ими вниз. Вару застонал от резких движений и откинулся назад, пошло разводя ноги и открывая для партнёра на себя полный вид. За этим последовали грубые и редкие толчки, у Куромаку окончательно снесло крышу. Король метко и постоянно попадал по простате, и Вару задумался, кто для кого делает подарок. Разрядка не заставила себя долго ждать, Вару потянулся рукой к своему члену, но был остановлен.       — Без рук. — строго и с приказным тоном казал мужчина. Юноша всхлипнул и глубже насадился на пылающую плоть. Слезы текли реками из его глаз, он то и дело смахивал кивками головы мокрые кудри с лица.       — Куро, Куро...Блять! Снова это неповторимое чувство. Вару вцепился руками в ноги мужчины и открыл рот в немом крике. Не прошло двух минут, как Куромаку, сильно покраснев и сделав рваное движение, зашипел и тоже кончил. Наступил уже второй оргазм, но тело Вару всё ещё горело. Он так сильно пожалел, что выпил ту недо-виагру у Феликса. Не то, чтобы он её спионерил, просто нужно лучше прятать подобные вещи, когда уезжаешь за подарками для своих дорогущих друзей.       — Ненасытный. — Куромаку приподнялся и поцеловал парня. В этот раз он стал спускаться ниже, оставляя болезненные засосы и укусы. Впившись в спину любовника ногтями, Вару зашипел. Да, правда, вопрос подарка остаётся актуальным. Куромаку уложил парня на кровать и закинул его ногу на своё плечо. Снова резкий толчок, снова бешенный темп, снова болезненный укус рядом с соском. Вару сам не помнил, когда так стонал в последний раз. Зато знал, как ему было хорошо в тот вечер. Они не знали, сколько прошло времени. Может, у Куромаку и не было тех возбудителей, но с таким любовником они ему и не требовались.

***

Наряженные, нетерпеливые, радостные, абсолютно все клоны, не считая Лину и Фёдора, досматривали последние минуты "Иронии судьбы". Когда на часах пробило ровно двенадцать, а в телевизоре прогремел знакомый гимн, все подняли свои бокалы и стали выкрикивать тосты. Во время праздничной трапезы, когда все отвлеклись друг на друга, Куромаку с любовью и нежностью смотрел на Вару, который уплетал запечённую курицу с пюре и оливье. Когда пища была полностью проглочена, Вару украдкой взглянул на трефового короля, сидящего рядом и поднял брови, заметив снова улыбающееся и чуть ли не смеющееся лицо мужчины.       — Что? — обиженно, настороженно и совершенно непонимающе спросил Вару.       — Ничего. — ответил Куромаку и вытер большим пальцем майонез с края губ парня, затем невзначай проводя по нижней губе. Вару залился краской и опустил глаза вниз.       — Спасибо. — сказал голос сверху. Куромаку продолжил есть, как ни в чем не бывало, а Вару, решивший, что тоже неплохо бы продолжить праздничную трапезу, был собой страшно горд. И рад. Рад, что у него получилось. Он смог.