Желание принца–закон!

      Фёдор начал расстегивать свою белоснежную рубашку. На его лице блистала лёгкая улыбка. Бледные пальцы скользили по белой, как снег, ткани, потихоньку освобождая тело от одежды.       Николай смотрел на брюнета с недоумением, он не мог понять, зачем его притащили в такую красивую комнату и почему перед ним собрался раздеваться принц. Точнее, блондин прекрасно понимал, что и зачем происходит, но отчаянно не хотел этого призвать. — Ваше Высочество, что вы делаете?!.. — спросил чуть дрожащим голосом шут, надеясь, что его предположения не сбудутся. — А разве вы не видите? — Нет, я то вижу, но зачем вы это делаете?.. — продолжил Николай, всë также надеясь услышать ответ, опровергающий предположения.       Фëдора очень веселила данная ситуация. Он правда не понимает или притворяется дурачком? Неважно, какой вариант правильный, и правильный ли он вообще, Его Ангел всë равно прекрасен. Прекрасен, начиная с длинных белоснежных волос и заканчивая лëгким испугом во взгляде. Его Ангел великолепен, неподражаем, божественен, идеален, неповторим. — Слишком жарко стало. — с улыбкой ответил Достоевский, решив разыграть спектакль. Ну раз его Ангел решил поиграть с ним, то почему он не может поиграть со своим божеством?       Фëдор снял с себя дорогой элемент одежды и, взяв Николая за рубашку, начал расстегивать еë, дабы также освободить своего Ангела от лохмотьев, мешающих взглянуть на его полную красоту. — Зачем вы сняли рубашку?! И зачем вы снимаете рубашку с меня?! — возмущено восклицал Гоголь, уже почти потеряв надежду. Почему именно он?.. Почему никто другой?!.. — Ну что же, Ангелочек Мой, вы сопротивляетесь? — спросил Фёдор, как-будто ничего такого не происходит. Николай же что-то хотел ответить, но Достоевский нежно прикрыл ему пальцем рот и поцеловал в лоб, продолжая своеобразную игру.       Николай после этого ничего не хотел больше говорить и, на первый взгляд, успокоился. Но душе пылали ярким пламенем эмоции: страх, безысходность, смущение, стыд и даже злость. Но разговаривать с этим Его Высочеством он не собирается. — Вот и славно, Мой Ангелочек, теперь можно я сниму с вас штаны? — с такой же манерой говора продолжил брюнет — Хотя, зачем я вас спрашиваю? Я и так их могу снять.        Фëдор начал стягивать с Николая штаны, пытаясь раздеть того полностью. Но хоть Гоголь и дал сам себе обет молчания, сопротивляться ему никто не запрещал. Но попытки были тщетны. — Зачем вы меня полностью раздели?! Зачем?! — уже не в силах молчать, воскликнул светловолосый. Эмоции выпирали изнутри, хотелось взять и врезать этому человеку, но это ведь принц. Ох, какие же проблему ждут Гоголя, если он поддастся своим эмоциям... — Чтобы увидеть вас в полной красе. — ещë сильнее улыбнулся Фёдор — Кстати, как я и предполагал, без одежды вы ещё красивее.       Николай покраснел. Покраснел от стыда, злости и... Смущения? Конечно, да-да, смущения, ему никогда не говорили таких слов. С ним никогда не делали такого.