Часть 14
25 сентября 2025 г., 17:04
Примечания:
Сама не заметила как прошло более полугода с выхода тринадцатой главы. Слишком многое изменилось, я даже хотела перестать писать. Но всё-таки эта история меня не отпускает. С огромным перерывом новая глава увидела свет. Надеюсь, она вас не разочарует.
Едва Намджун скрылся в салоне, дверь позади Лёли открылась, и оттуда вышел Чимин. Задержись Ким ещё на секунду, и он бы отлично понял, где пропадала женщина и чем она была занята. И с кем. Впрочем, последний факт был очевиден.
— Он опять тебя доставал? — Чимин недовольно покосился вслед Джуну. — Если он тебе мешает, только скажи…
— И что? Устроишь разборки? — прервала парня Лёлька.
— Нет, просто поговорю, — Чимин нахмурился, не понимая, что нашло на неё. — Лёля, что случилось? Я что-то не так сказал или сделал?
— Ох, прости, Чимин, — спохватилась Лёля, — это я всё делаю и говорю неправильно.
Чимину вдруг стало досадно, что женщина постоянно винит себя во всём. Его раздражало это. Он не понимал, почему она так делает. Лёля тоже злилась на себя, что вынуждена балансировать между двумя парнями, хотя всё вполне очевидно. Она была так давно влюблена в Чимина и полностью уверена, что никогда не встретится с ним, что сейчас всё происходящее было для неё чем-то вроде сказки, в которую очень хочешь поверить, но не можешь — это же сказка. А Намджун поражал своей приземлённостью и реальностью. Он был упрям и настойчив. Казалось, что с ним любая проблема рассосётся сама собой. И всё же выбор Лёлька сделала окончательно и бесповоротно. Так какого же чёрта её так лихорадит от случайных и не очень прикосновений Джуна?!
Лёля больше не стала ничего говорить и побыстрее вернулась на своё место. Чимин сел рядом и положил на подлокотник кресла руку с раскрытой ладонью. Он прикрыл глаза и стал ждать. Лёля, недолго думая, переплела с ним свои пальцы. Тёплая ладонь уверенно сжалась, и Лёльке вдруг стало легче, словно всё встало на свои места. Она даже пожалела, что они летят не в экономе, где кресла стоят вплотную друг к другу. Ей очень хотелось прижаться к своему, чего уж тут скрывать, любовнику и почувствовать его горячее тело.
Вскоре бантаны и их спутницы мирно дремали, пропустив благополучно и обед, и снижение самолета — стюардессы их разбудили лишь перед самой посадкой. Компания, как положено, первой покинула самолёт и примерно часа через полтора уже осваивала новое жильё. Огромные пятикомнатные апартаменты в самом центре Мурманска оказались весьма кстати, хотя изначально и выбирались с расчётом на четверых подруг. Они оказались намного дешевле и удобнее, чем номера в гостинице, особенно с учётом катастрофически разросшейся компании.
Едва владелица жилья исчезла с горизонта, Лёлька на правах старшей заняла самую удобную комнату, из которой вдалеке была видна лента реки Туломы. Комнату с окнами на сопки заняли Аришка с Джином, который тут же с довольным стоном растянулся на кровати. Третья, совсем крошечная, досталась Белке, упрямо поджавшей губы при первой же попытке Тохи последовать за ней. Кот лишь ухмыльнулся и побыстрее приземлился на софу в дальнем углу просто огромной гостиной. Четвёртая комната осталась пустой при молчаливом согласии всей компании. Её оставили для Таси с Гуком.
Намджун окинул взглядом просторную комнату, не нашёл никаких признаков спальных мест, кроме тахты, занятой Юнги, и обречённо вздохнул: неудобств в армии ему хватило с лихвой. Лёля, которая и выбирала жильё, уверенно подошла к одному из шкафов и потянула за неприметную петлю. Бантаны всё ещё радовались и удивлялись как дети любой мелочи, и вид довольно большой кровати ожидаемо привёл их в восторг. Вторая кровать, спрятанная в шкафу по другой стене, вызвала не меньшее восхищение. Парням лишь оставалось определиться, кто с кем будет спать. Но Намджун решил все быстро и просто, заняв кровать поуже, так что Тэхёну с Хосоком досталась двуспальная кровать у окна.
Дамы, наблюдавшие этот раздел имущества, лишь поржали над вытянувшимися лицами парней. А вот Тоха и Хоби заранее знали, что их ждёт. Один по-прежнему обнимал во сне всё, что попадалось под руку, точнее под ногу, другой вертелся ужом и норовил занять всё пространство, раскинувшись звёздочкой. Белка даже позлорадствовала втихушку. А нечего пудрить мозги добропорядочной женщине. Она их и сама запудрит так, что потом никакой врач не поможет. В общем, все нашли свои места, и в обиде никто не остался. Да и быть они здесь собирались совсем недолго: утром компания отправлялась в Териберку на встречу с китами.
От бесконечных впечатлений народ после вкусного ужина довольно быстро разбрёлся по постелям и уснул. Никого даже не потревожил приезд Таси с Гуком далеко за полночь, которые прилетели следующим рейсом. Электронный замок деликатно пиликнул, открываясь, и пара, ещё на пороге начав целоваться, незамеченной пробралась в отведённую комнату.
Лёлька проснулась ни свет ни заря, если так можно сказать о полярном дне. Шторы блэк-аут очень старались не пропустить ни одного лучика, но привыкшая спать в одиночестве Лёля открыла глаза вовсе не от шуток солнечных зайчиков. Её плотно обхватили руки и нога Чимина. Парень, видимо, замёрз с непривычки, да и в комнате было прохладно. Лёля осторожно освободила одну руку и дотронулась кончиком пальца до губ Чимина. Ей до сих пор не верилось, что это всё точно происходит с ней. Чимин лежит рядом и в любой момент готов сграбастать её, Лёльку, в охапку, навалиться желанной тяжестью ладного тела, безбожно сладко зацеловать или просто тихонько похрапывать рядом, вот как сейчас.
Лёля провела пальцем по тёмным коротковатым бровям, трогательно детским, очертила тонкий профиль, полюбовалась и судорожно вздохнула, когда рука ещё крепче сжала талию. Чимин, не открывая глаз, потянулся за поцелуем, свободная рука обхватила Лёлькин затылок, не давая увернуться от требовательных губ, и женщина сдалась. Сразу и безоговорочно. Лёлька решила брать всё, что мог дать ей Чимин.
Они уже плыли на волнах оргазма, когда за стенкой раздался приглушённый стон. Чимин повалился рядом с Лёлей, блаженно раскинув руки и ноги, и со смешком сказал:
— Это Гуки. Он у нас довольно громкий, — Чимин снова хихикнул, а потом серьёзно посмотрел на женщину: — Знаешь, мне с тобой тоже хочется быть громким. Как думаешь, почему?
— Может, потому что ты расслабился? — промурлыкала сытая и довольная Лёля. — Не чувствуешь опасности или подвоха?
Она повернулась на бок и подпёрла голову рукой. Чимин размышлял, его лоб прорезала вертикальная морщина, которой Лёля раньше не замечала. Ей стало вдруг обидно за парня, хотя Лёлька всё прекрасно понимала.
— Чимин, можно я тебя кое о чём попрошу? — Лёля по-кошачьи потёрлась щекой о мужскую грудь. Чимин погладил шелковистые волосы и кивнул. — Не думай ни о чём и ничего не бойся, пока ты здесь, со мной. Точнее, с нами. Мы с девочками совершенно не предсказуемы. Ты… Вы можете расслабиться. Никто в здравом уме не узнает, что вы сейчас здесь.
— Ты правильно заметила, Лёля, — в здравом уме, — Чимин уложил женщину к себе на грудь и коротко чмокнул в губы. — Но, боюсь, ты не представляешь, на что способны сасены. Только представь…
— Только представь, что сегодня ты можешь увидеть настоящего кита! — возразила Лёля, пытаясь отвлечь Чимина от мрачных мыслей.
— Ты невыносимо несерьёзна, — улыбнулся молодой человек. — Ты уверена, что старше меня?
Вместо ответа Лёля села верхом на парня и мягко подвигала бёдрами, отчего член под ней шевельнулся.
— Хочу, чтобы ты был громким, Чимин, — Леля ещё раз двинула бёдрами, скользя промежностью по набухающему стволу, — очень громким…
***
Чонгук сидел на полу в полном ахуе. Он ничего не понимал: ни женщин, ни русских, ни себя. Не будь он манне, а Намджуном, например, то, может быть, и попытался поразмыслить, с какого перепугу Тася, столь явно обожавшая его, в очередной раз свела все его попытки перевести лёгкую интрижку в более интересную плоскость к нулю. Чонгук прекрасно чувствовал её не просто интерес, а настоящее влечение, но Тася дальше поцелуев — одуряющих, восхитительных, горячих — не шла. Её подруги даже комнату отдельную для них оставили, но Чон сейчас попирал пятой точкой пол, а вовсе не наслаждался прелестями этой девушки. Может, он поторопился? Но он всегда был таким — брал своё без раздумий и лишних проволочек. Но Тася буквально перевернула его мир с ног на голову. Она не сходила с ума от вида Чонгука, не пыталась его полапать, кроме того первого утра в «Малине», не рвалась в его постель. Да, сегодня они спали в одной кровати, но лишь потому что другого выбора не было. — Тася, но почему? — всё же попытка не пытка, и Чонгук решил попробовать ещё разок сломить оборону девушки. — Я же тебе нравлюсь. Ты мне тоже. Что плохого в сексе? — Ничего, — Тася спокойно смотрела на Гука, на лице которого читались недоумение и даже обида. — Но ты привык к вседозволенности, а я — нет. Для меня знакомство с тобой равно знакомству с любым другим парнем. С одним отличием — тебе труднее отказать. — Так не отказывай! — Чонгук резво перекатился с задницы на колени и уложил локти на край кровати, уморительно строя глазки Тасе. — Ну, смотри, я же такой красавчик, — он поиграл бровями и толкнулся языком в щеку. — Красавчик у вас — Джин, не отбирай у хёна хлеб, — хихикнула Тася, но мгновенно стала серьёзной: — Гуки, дай мне немного времени. Пожалуйста. Чонгук вздохнул. Очередной отказ подействовал на него, как красная тряпка на быка, но он сдержался, кивнул и попросил в ответ: — Только немного, ладно? Ответом ему послужил новый поцелуй. Тася и сама с трудом уговаривала себя не торопиться. Магнетизм манне действовал безотказно и на нее. Но девушка прекрасно понимала, что так она станет лишь очередной игрушкой на ночь для избалованного вниманием Чонгука, не имеющей никакой ценности. Гук себя почти не контролировал, ему хотелось большего. Он, едва Тася прикоснулась к его губам, тут же растянулся рядом с ней, обхватил её лицо ладонями и погрузился языком в приоткрытый рот. Их поцелуй затянулся до нехватки дыхания, в паху у Гука горело, член требовал своего, туманя мозги. Парень всё плотнее прижимался к Тасе, двигал бёдрами, имитируя толчки, и постанывал от каждого соприкосновения их тел. Чонгук задрал кверху короткий топ и обнажил Тасину грудь. Светлая, не тронутая загаром кожа притягивала магнитом. Ладонью, покрытой татуировками, Гук обхватил одну грудь, и та легла в ладонь, словно была создана для него. Идеальная по размеру, мягкости, податливости, с аккуратным розовым соском, который Чонгук тут же обвёл пальцем и накрыл влажными губами. Тася выгнулась дугой от пронзившего её острого удовольствия. Её ладони тут же вцепились в волосы Чонгука, словно дав команду продолжать. Гук снова шевельнул бёдрами, толкнулся вперёд, потёрся о живот девушки членом, по-прежнему спрятанным в свободных пижамных штанах. Терпение парня было на пределе. Он уже не осознавал ни что делает, ни где находится. Лихорадочно целуя Тасю, Чонгук продолжал свои движения, пока мир вокруг него не взорвался. Громко застонав, парень излился в штаны. «Как мальчишка», — подумал Гук, а вслух, тяжело дыша, произнёс: — Тася… прости… Она отвела влажные пряди со лба Гука и мягко улыбнулась: — Не надо. Я понимаю, — и добавила шёпотом ему на ухо: — Мне было тоже хорошо. — Хочешь, будет ещё лучше? — шоколадные глаза стали абсолютно чёрными, Чонгук даже сглотнул в предвкушении. — Клянусь, — парень скосил глаза на свой пах, — он участвовать не будет. Тася металась между своими принципами и желанием. Уступишь — станешь одной из многих. Но как же тогда потушить собственный пожар, когда тот, о ком лишь грезила, тут, рядом, так близко, что можно рассмотреть самую крохотную родинку, самую тоненькую морщинку, заполнить лёгкие до отказа ароматом желанного мужского тела, потеряться в шальных руках и ласках этого сорванца-манне. Пока Тася думала, Чонгук едва заметно поглаживал обнажённый живот девушки, восхищаясь нежной, как шёлк, кожей. Его пальцы осторожно, исподволь оттягивали край шортиков всё ниже, пока из-под них не показался гладкий лобок. Чонгук большим пальцем мягко надавил на самый его низ, и Тася чуть слышно ахнула. Она сжала бёдра, но большие ладони уже обхватили их и одним движением окончательно стащили шорты. Чонгук склонился над Тасиным животом, согревая его своим дыханием, и медленно, дразня языком и губами, двинулся к своей цели. Тася ещё пыталась сопротивляться и хватала Чонгука за волосы, но её пальцы слабели, грудь вздымалась, выдавая участившееся дыхание. Ноги, не слушаясь хозяйки, раскинулись, едва Чонгук коснулся её коленей, приглашая устроиться поудобнее между ними. Чонгук наклонил голову, рассматривая Тасю. Она была прекрасна: светлые волосы веером разметались по подушке, алели приоткрытые губы, глаза подёрнулись поволокой возбуждения. Парень, недолго думая, лёг между её стройных ног и медленно, снизу вверх провёл языком по припухшим складкам, задержавшись на самом чувствительном месте. Тася оказалась приятной на вкус и пахла чем-то неуловимо знакомым. Чонгук снова лизнул влажную щёлку, на этот раз погрузив язык глубже и надавливая им сильнее. Девушка вздрогнула всем телом и невольно поджала пальчики на узких ступнях. Чонгук осмелел, его язык и порхал, и скользил, и шлёпал, рот присасывался к клитору, зубы нежно прикусывали плоть, даря через лёгкую боль новый виток удовольствия. Тася приподнялась на локтях в попытке посмотреть на Чонгука, на то как он вылизывает её без всякого стеснения — жадно, хлюпая слюной и её собственной смазкой, словно хотел поглотить её целиком. А Чонгук словно ждал этого и погрузил внутрь пальцы, чуть согнутые, длинные, юркие. И Тася сорвалась в пропасть, разлетаясь тысячами, миллионами звонких сверкающих осколков, кончив на язык и пальцы Золотого манне.***
Белка, привыкшая к полярным дням и ночам, проснулась непривычно рано. Она сдвинула маску для сна на лоб и прислушалась: с обеих сторон комнаты доносились вполне узнаваемые звуки. Белка посетовала на никудышную изоляцию и села на кровати, свесив вниз ноги. Лёля, Рина и даже Тася. Чёрт, почему они так легко сошлись с парнями, а она никак не может перебороть себя? Почему её так и распирает от странного желания делать всё поперёк? Когда она успела так запутаться? Тэхён. Юнги. Такие разные и такие… Какие? Привлекательные? Интересные? Волнующие? Почему столько вопросов и ни одного ответа! Как выбрать одного?! Белка вдруг почувствовала себя неполноценной. Хотя нет, не неполноценной, а… незавершённой. Именно незавершённой. Словно она мозаика, и ей не хватает нескольких кусочков. Она поймала себя на мысли, что решительная во всём, что касалось работы, повседневной жизни и немногочисленных подруг, совсем терялась, как только речь заходила о мужчинах. В силу определённых обстоятельств Белка не доверяла им — не избегала, нет, но была всегда настороже. И однажды увидев во всемирной паутине харизматичных парней, поющих на незнакомом языке, Белка незаметно для себя погрузилась в мир, который они создавали своими песнями и танцами. Идеальные, не то что её собственная жизнь и она сама. Она понимала, что просто пытается уйти от того, что причиняло ей боль, но поделать с собой ничего не могла. Парни на экране говорили правильные слова, пели проникновенные песни, успокаивали, поддерживали и влюбляли в себя буквально с первого взгляда. Красивые лица, подтянутые тела, сексуальность в каждом движении, жесте и взгляде сражали наповал. Всё было бы замечательно, но собственная жизнь чем дальше, тем больше казалась… подделкой. Любимая работа начинала раздражать, люди вокруг казались настырными марионетками, искромётное чувство юмора сменилось язвительным сарказмом. Белка уже стала забывать какой была раньше и всё глубже увязала в самобичевании. И ощущение той самой поддельности разрасталось всё больше. Но в каждой подделке есть доля подлинности, как бы странно это ни звучало. Это была всё та же Хельга, только изрядно обтёсанная жизнью. Тихий шорох за дверью заставил женщину бесшумно подняться с кровати и приложить ухо к тонкой преграде. Через секунду снова раздалось лёгкое постукивание. Белка приоткрыла дверь и увидела Тэхёна с изрядно помятым лицом. — Бельчонок, — умоляющим шёпотом проговорил он, — пусти меня, пожалуйста. Я больше не могу, хён всю ночь меня пинал, я почти не спал. Пожалей меня, Бельчонок! — Нет! — отрезала Хельга и захлопнула дверь так резко, что Тэхён, не вовремя сунувшийся внутрь, получил по носу. Услышав стон, Белка снова выглянула из комнаты. Тэхён зажимал нос ладонью, а из-под пальцев уже сочилась тоненькая струйка крови. Вздохнув, Белка затащила бедолагу к себе и усадила на кровать. Шторы на окнах с шумом распахнулись, впуская в комнату яркий свет солнца. Бормоча под нос проклятья, девушка достала из объёмной косметички перекись и ватные диски. Тоха внимательно наблюдал за манипуляциями Белки, по-прежнему закрывая нос ладонью. — Гюльчатай, открой личико, — нараспев произнесла Белка, подойдя к парню. Её прохладные пальцы осторожно коснулись ладони Тохи, и тот поспешно убрал её. — Ну, красавица, нос не сломан, — девушка профессионально ощупала лицо Тэхёна и сунула приготовленный тампон в кровоточащий нос. — Жить будешь! Тэхён недоверчиво посмотрел в зеркало, стоявшее напротив кровати, и вдруг отчётливо увидел в нём себя и эту ершистую колючку в весьма красноречивой позе. Он мотнул головой, прогоняя видение, дотронулся до носа, чуть сморщился от боли и смущённо пробормотал: — Спасибо. Я… я пойду. Белка распахнула перед ним дверь и отвесила шутливый реверанс: — Прошу, Ваше Благородие! Тоха был в полной растерянности. Что за глюки? С какого перепугу? Это что, последствия армейского воздержания? Да ну, не может быть! Да и Бельчонок далеко не красавица — пухленькая, с шевелюрой, иногда похожей на одуванчик, миниатюрная настолько, что еле достаёт ему до груди. И что теперь делать? Не набрасываться же на девушку? Но до чего же она колючая! Так и хочется сломить её сопротивление, особенно после того утра на пароме. При воспоминании о том, что произошло на сандеке, у Тэхёна вспыхнули щёки и потяжелело в паху. Это было какое-то сумасшествие, но ему хотелось его повторить. Впрочем, Тоха отлично понимал, что Белка ни за что на это не согласится, иначе в тот раз она бы не сбежала. Парень осмотрел комнату и наткнулся взглядом на ухмыляющегося Юнги. Безмолвный диалог не занял и секунды — Мин всё понял по разочарованному виду приятеля, который не успел натянуть бесстрастную маску на лицо. Юнги решил, что он будет умнее, с хрустом потянулся и пошёл на кухню. Коварный план включал в себя чистой воды подхалимаж — кофе в постель. Ну или просто кофе. Не в постель. Слава богу, кофемашина ему не приснилась. Мин прошаркал до внушительного агрегата и поискал взглядом чашки. Они нашлись на открытой полке. Юнги машинально ерошил волосы, пока думал какой кофе сварить. Таким его и застали Арина с Джином, которые накануне обещали приготовить завтрак. Мин встретил их хмурым взглядом и еле слышными ругательствами. — М-м, Юнги-я, — Джин повёл носом в сторону кофемашины, — пытаешься вспомнить слова из лексикона приличного человека? И на какой ты уже стадии? — Кофе. — Ты новую шкалу придумал? — рассмеялась Рина. — Если ты хочешь Белку задобрить, то она любит капучино без сахара. — Учту. Односложные ответы Кота ещё больше развеселили парочку. — Наш Дед снова играет в молчанку, — сообщил Джин громким шёпотом. — Ага, — Аришка подмигнула парню, — наверное, слова подбирает. — Какие? — Джин состроил удивлённую мину и стал поразительно похож на альпака. — Цензурные! — беззлобно огрызнулся Юнги, забирая готовый капучино. Остановившись перед дверью, он достал телефон и быстро набрал сообщение, потом поставил кружку на пол и не спеша направился в ванную, чтобы принять душ. Едва он скрылся из виду, дверь открылась, Белка взяла кофе и с удовольствием вдохнула его аромат. Юнги выбрал беспроигрышный вариант: кофе и невидимость. В этот момент выбор был-таки сделан. Тохе оставалось лишь удивляться, как мало нужно женщине для счастья. Народ начал просыпаться и выползать из кроватей, как только по квартире потянулся запах шакшуки с беконом. Хосок пытался с закрытыми глазами добраться до ванной, удивительно ловко обходя препятствия на пути к заветной цели. Намджун проснулся в дурном расположении духа и бубнил, как древняя бабуля, жалуясь на храп, мешавший ему спать. Тоха язвительно заметил, что храпел сам Джун, и стал имитировать его ночные рулады, рассмешив всю компанию. Юнги молча сидел на тахте, завернувшись с головой в одеяло, и ждал пока из своей комнаты выйдет Белка. Но та, наглотавшись спасительного кофе, снова уснула. Тася с Гуком в одинаковых мягких штанах и футболках деловито наводили порядок в гостиной. Они старались не реагировать на подколы старших, но у них это плохо получалось, и они то и дело прыскали смехом. Вся эта мышиная возня разбудила наконец и Чимина с Лёлей. Они не обращали никакого внимания на шутки Хосока и Джина и словно пребывали в своём собственном мире. Чимин всерьёз увлёкся Лёлей, и женщина буквально светилась от переполнявших её эмоций. — Что это у нас? — Лёлька принюхалась и смущённо ойкнула, когда её живот заурчал. — Блин, я такая голодная! — И я, — Тася неожиданно повисла на плечах подруги. — Я тоже жуть как есть хочу, — Аришка расставляла посуду на столе, отвлекаясь на поцелуйчики Джина. — Одним сексом сыт не будешь, — Белка покинула свою комнату не менее голодной, чем подруги, но язвительность вперед неё родилась. — А у кого-то и секса нет. — Помощь нужна, старички? — Чонгук ухватил с одной из тарелок кусочек отварной говядины и тут же схлопотал подзатыльник от Хосока, сияющего как медный пенни, просто потому что успел первым в душ. — Я ни на что не намекаю, товарищи корейцы, — практичная до мозга костей Белка уселась за стол и обвела взглядом всю компанию, — вы вообще в курсе, куда мы дальше едем? — Ну, разговор же был о китах, — Хосок приземлился рядом с Белкой. — Тебе сколько положить? — парень вооружился лопаткой и тарелкой и ждал ответа девушки. — А к чему вообще этот вопрос? Что-то не так? — Ну, например, в том, что здесь прохладно, — Белка пренебрежительно пожала плечами. — А вы у нас существа теплолюбивые, — и она весьма выразительно глянула на Чимина с Лёлькой, которые в этот момент ворковали, тесно прижавшись друг к другу. — Вон, смотри, как жмётся мистер Пак, — Белка улыбнулась, и её улыбка была полной противоположностью насмешливому тону слов. Хосок задумался на несколько секунд. Но потом буквально просиял: — Шопинг! — воскликнул он, а женщины все как одна скривились. — Чего это вы такие кислые? — удивился Хоби. — Шопинг не любите? — Ну, не любим — слишком сильно сказано, — ответила ему Аришка, — не испытываем к нему нежных чувств. Всё, что надо, привозят домой. Примерил и лишнее отдал, — она чмокнула в нос Джина, который от удивления и возмущения мог лишь открывать и закрывать рот. — На походы в магазины просто нет времени, — пояснила Рина. Подружки дружно поддержали её и тут же зарылись в телефоны в поисках срочной доставки. Но их ждало разочарование, особенно Лёльку, привыкшую к жизни в столице. — В смысле, завтра?! — женщина даже поперхнулась. — Это что за фокусы? — Добро пожаловать в реальность, — Белка заржала в голос. — Вот приехала бы ко мне в жопу мира, тогда бы не удивлялась. — Пиздец подкрался незаметно, — подвёл итоги Юнги. — Киты откладываются? Или ещё не всё потеряно? Белка закатила глаза и утащила самую большую кружку с кофе, предоставив подружкам самим разбираться с гардеробом семерых здоровых мужиков. В конце концов после завтрака компания рысцой понеслась в ближайший торговый центр и спустя полтора часа такой же бодрой рысью вернулась обратно, едва успев забрать арендованный микроавтобус, чтобы наконец отправиться в Териберку. В машине пахло океанским бризом и кофе из термоса, которым предусмотрительно запаслась Белка, пока остальные скупали термобелье и непродуваемые парки для корейцев. Хосок решил побыть водителем и теперь сосредоточенно смотрел на дорогу, которая петляла между серыми сопками, обросшими мхом и невысокими деревьями. Сто тридцать километров потерялись в изумлённых возгласах и бесконечных требованиях немедленно остановиться, чтобы заснять очередное чудо. Намджун, взяв на себя привычную роль самого ответственного, расположился рядом с Хосоком. На коленях у него лежала помятая карта Мурманской области, которую он внимательно рассматривал, хотя Хоби отслеживал путь по навигатору. Джун иногда поглядывал назад, туда, где Лёля вела себя так, будто Чимин — единственный человек в этом автобусе. Тэхён развалился на сиденье за ним, надвинув капюшон парки настолько низко, что из-под него торчал только кончик носа. Он зевал в полный рот и хмурился. — Всё ещё обижен, что тебя пинали? — не оборачиваясь, спросил Намджун. — Меня пинали, — мрачно уточнил Тоха. — И не один раз. А ещё… — он кивнул в сторону Белки, — меня вчера чуть не убили дверью. — Выжил же, так что не ной, — сухо заметил Джун и снова уткнулся в карту. — Хён, — Тэхён понизил голос, наклоняясь ближе, — мне кажется, она меня ненавидит. — Не льсти себе, — Намджун чуть ухмыльнулся. — Ненавидеть значит уделять тебе слишком много внимания. Тоха фыркнул и откинулся на спинку сиденья. Но через минуту уже вытянул ноги в проход, за что тут же получил лёгкий пендель от Джина, тащившего очередную банку шипучки Хосоку. — Сложи конечности, мелкий, а то останешься без них, — буркнул Джин. — А у нас тут вообще когда-нибудь будет тихо? — Намджун поднял глаза от карты, глядя на всех поверх очков. — Когда киты приплывут, — невинно заметил Хосок. — Уже они точно тихие. — Не обольщайся, — пробормотал Джун, снова уткнувшись в бумагу, которая была нужна ему лишь затем, чтобы одним глазом наблюдать за Лёлей. Чимин с Лёлькой оккупировали два места в середине салона, где солнце пробивалось сквозь окно и золотистыми пятнами падало им на плечи. Чимин держал Лёлю за руку и всё время что-то тихо рассказывал на ухо, отчего она то краснела, то кусала губы, чтобы не расхохотаться. Иногда Лёля просто заглядывала в глаза парня, и тот, уже совсем без стеснения, откровенно целовал её, нехотя отстраняясь через несколько долгих секунд. Сзади микроавтобус больше напоминал детсад на выезде. Чонгук в очередной раз пытался поймать Тасин взгляд, но та упрямо уткнулась в телефон и делала вид, что очень занята перепиской. Он, естественно, не успокаивался: сначала попытался соблазнить девушку шоколадом с фисташками, потом начал тихо напевать ей на ухо, стараясь сбить с толку. Против запрещённого приёма Тася не устояла, убрала телефон и с удовольствием оказалась в крепких руках Чонгука. А в самом хвосте сидела Белка, закинув ноги на соседнее сиденье и делая вид, что дремлет. На самом деле она то и дело поглядывала на Юнги, который развалился через проход и выглядел так, будто его в этот автобус случайно занесло. Но каждый раз, когда их взгляды встречались, Белка быстро отводила глаза, а Юнги криво ухмылялся, будто знал что-то, чего не знала она. Хоби успевал и за дорогой следить, и принимать участие в непредсказуемых вылазках и бесконечных разговорах. Белка время от времени приносила ему новую порцию кофе или передавала через Джина газировку. Машина подпрыгнула на неожиданно возникшем посреди ровной дороги лежачем полицейском, и вся компания дружно ойкнула. Джин театрально прижал руку к груди и сообщил: — Если мы так и будем ехать, то до китов доберёмся уже в виде отбивных. — Ну, тебе-то не привыкать, — подколола Аришка. — Ты же у нас кулинар. — Кулинар, а не ингредиент! — возмутился Джин, но в глазах мелькнула смешинка. Дорога тянулась бесконечной серой лентой, а напряжение, смешанное с предвкушением, уже витало в воздухе. Кто-то жаждал поскорее увидеть китов, кто-то — новых фото для соцсетей, а некоторые уже с нетерпением ждали вечера, чтобы с головой окунуться в ночные забавы, не менее соблазнительные, чем само путешествие. Часа два спустя в окнах вместо привычных пейзажей промелькнули заброшенные бараки, ржавые корабли на берегу и редкие фигуры рыбаков в резиновых костюмах. Ветер в Териберке оказался совсем не таким, как в Мурманске. Здесь он приходил с моря — плотный, влажный, с солоноватым вкусом, оседавшим на губах. Даже Чонгук, ещё минуту назад шутивший с Тасей, замолчал, когда автомобиль остановился на развилке, где их уже ждал гид. Крепкий мужик занял место Намджуна и махнул рукой в направлении серого пляжа с чёрными камнями и блеснувшей на неожиданно близком горизонте гладью океана. Через несколько минут, компания оставила машину на стоянке и направилась к небольшому причалу. Гид бодро рассказывал о ките, который накануне подошёл почти к самому берегу, что было невероятной редкостью. Женщины, придерживая капюшоны, слушали его вполуха, их взгляды всё время тянулись к воде. Мемберы тоже в нетерпении поглядывали на сине-белый катер, который покачивался на лёгкой зыби и со скрипом тёрся бортом о привязанные к причалу автомобильные покрышки. Лёля отошла чуть в сторону от группы, ветер трепал её волосы. Намджун заметил это, неспешно подошёл к женщине и остановился рядом. — Ты бы капюшон накинула, — сказал он, даже не глядя на Лёльку. — Здесь вода ледяная, ветер тоже. — Спасибо, папочка, — усмехнулась Лёля, но не уклонилась, когда Джун заботливо надел капюшон парки ей на голову. Лёля поблагодарила его и уже хотела уйти, но вдруг Намджун положил руку ей на локоть. Женщина обернулась, и их взгляды встретились. — Лёля, — тихо сказал Джун, — я знаю, что ты предпочла быть с Чимином, но… — он замолчал, подбирая слова, — но иногда ты смотришь на меня так, будто это всё ошибка. — Тебе кажется, Намджун, — голос Лёли прозвучал резче, чем она хотела. Ветер хлестнул по лицу, заглушив возникшую тишину между ними. Намджун чуть наклонился вперёд, и Лёля почувствовала тепло его дыхания: — Я редко ошибаюсь. Ещё секунда, и он отошёл, возвращаясь к остальным, как будто ничего и не было. Лёля осталась стоять, придерживая капюшон, и не могла понять, почему от слов Джуна ей стало так не по себе. А на горизонте, словно дождавшись нужного момента, из воды вверх взметнулся фонтан. Это был кит. Хосок первым проскользнул на борт и сразу устремился на нос, раскрыв руки, как в «Титанике»: — Добро пожаловать на круиз мечты! Где холодно, мокро, но весело! — закричал он, и Тэхён, вдруг ощутив себя беззаботным юнцом, тут же подбежал, чтобы снять это на телефон, добавив своё фирменное «Влог Техёни». Джин, как настоящий джентльмен, подал руку Арине, помогая ей подняться на катер. Ким напустил на себя такой важный вид, что она не удержалась от улыбки. Катер, хоть и был достаточно большим, довольно сильно качался на набегающих волнах, так что Рина потеряла равновесие и буквально упала в объятия довольного Джина. И никто не мог её заподозрить в том, что качка оказалась тут совсем ни при чём. Белка стояла у борта, вцепившись в леер, и делала вид, что просто смотрит на воду, но её чуть трясло, как от озноба. Юнги, тихий и будто бы отстранённый, подошёл сзади и молча накинул ей на плечи свою парку, оставшись в одном свитере. Она почувствовала его дыхание у уха. — Ты же замёрзнешь, — сказала Белка, не оборачиваясь. — Я привык, — ответил Юнги коротко, но его ладонь, поправляющая капюшон у неё на голове, задержалась чуть дольше, чем нужно. В этом жесте было нечто почти интимное, и Белка неожиданно для себя затаила дыхание. Катер вышел в море, и ветер стал колючим и порывистым, усиливая качку. Он не кусал, как зимний, но заставлял зябко ёжиться всех без исключения, даже привыкшую к северному лету Белку. Корейцы тоже запахнули поплотнее свои непродуваемые парки, и лишь Юнги безмятежно торчал у борта, устремив взгляд на рассекаемую носом катера тёмно-синюю воду. Чонгук и Тася стояли на носу, переговариваясь сквозь шум волн. Вдруг совсем рядом с катером поднялся мощный фонтан — кит выдохнул, взметнув столб брызг. Тася вскрикнула, но Чонгук успел встать перед ней, заслоняя от ледяного дождя. Девушка засмеялась, а он, улыбаясь, стряхнул с неё капли, любуясь по-детски счастливым лицом Таси. — Там! — закричал Хосок, снимая на камеру, как из воды вынырнула огромная спина. В этот момент всё вокруг будто замерло. Плавный изгиб огромного глянцево-чёрного тела, блеск мокрой кожи, тихий плеск, когда кит снова ушёл под воду. И вдруг новый всплеск, уже с другой стороны, ещё ближе. В воздухе пахло морем и чем-то невероятно древним. Это была живая легенда, сказка наяву, поражавшая любое воображение. Лёля с Чимином, замерев, следили за антрацитовым гигантом, который находился так близко, что можно было разглядеть шрамы на плотной коже, огромное дыхальце и мощный хвостовой плавник. Кит поражал воображение. А чувства пары можно было сравнить лишь с детским удивлённо-наивным восхищением. Лёля прижалась к Чимину, ощущая его теплое дыхание на своей щеке, и чувствовала, что сейчас они увидели самое настоящее чудо. Намджун стоял у правого борта, держа камеру, но, кажется, забыл про неё. Он смотрел на воду, словно она вмещала в себя всё, что его восхищало и вдохновляло: спокойствие, силу, бесконечность. — Красиво, — сказал Джун вполголоса, и ветер унёс его слова. Внезапно кит поднялся почти вплотную к катеру, выпустил мощный фонтан, и все ахнули. Белка, увлёкшись моментом, чуть подалась вперёд, но Юнги удержал её за талию, притянув к себе так близко, что она почувствовала его тепло сквозь слои одежды. — Куда ж ты рвёшься, ненормальная? — Мин крепко прижал к себе Хельгу. — Свалишься за борт, промокнешь, заболеешь… — Ты забыл, что я врач? — удивительно, но Белка не пыталась освободиться от его хватки. — Врачи не болеют. — Ага, они просто дохнут, — Кот развернул женщину к себе лицом и озорно заглянул ей в глаза, — а я вот только что решил, что мне очень, — он понизил голос, — очень нужен персональный доктор. Какой твой положительный ответ, Белка? — Ты заболел, Юнги? — Белка заботливо положила ладошку на прохладный лоб парня и покачала головой: — Не выдумывай. Никакой доктор тебе не нужен… — Но мы же можем сделать вид, что нужен, — Юнги перехватил руки Белки и засунул их себе под свитер: — Вот тут и пониже очень болит, доктор! Мин потянулся к лицу Хельги и жарко зашептал ей в губы: — Тебе будет хорошо со мной, я обещаю. Я простой и понятный, весь как на ладони. И ты всегда можешь наказать меня, если я не сдержу слова, — Юнги приподнял ладонь, показывая ногти, покрытые лаком, и еле слышно засмеялся, словно заурчал большой кот. — Тебе всего лишь хочется секса, — Белка всегда называла вещи своими именами. — После армии изголодался, да? — Ты же не похожа на дурочку, милая, — Юнги подмигнул лукаво, — и прекрасно понимаешь, что лично у меня проблем с доступностью женщин не было. — Тогда зачем тебе сдалась я? — Белка не сдавалась и хотела расставить все точки над «i». — Посмотри на меня: я совсем не твой типаж. — Откуда тебе знать, какие девушки мне интересны? — Юнги нахмурился, его взгляд стал серьёзным, в глазах потухли шалопайские искорки. — Я давно научился видеть больше внешней картинки. Ты умная, как минимум, а мозги в прелестной головке очень привлекают. Ты словно даёшь отпор невидимому врагу, но с подругами ты совсем иная: мягкая и… беззащитная, — парень вдруг обхватил ладонями лицо Белки. — Тебя хочется обнять и не отпускать, пока не перестанешь выпускать свои колючки. Белка ничего не ответила. Она лишь вздохнула и передернула плечами, но от Юнги уже не пыталась отдалиться. А Кот был вполне доволен таким раскладом. Арина и Джин стояли на корме. Аришка подняла взгляд на Джина, и он улыбнулся мягко, без тени своей привычной шутливости. Ветер играл с волосами Рины, и Ким тихо, почти неслышно, сказал: — Знаешь, я бы мог стоять здесь с тобой весь день. Даже если бы китов не было вовсе. — Это прекрасно, Сокджин, — Рина очень хотела бы поверить в его слова, но разум твердил обратное, — но давай будем просто честны друг с другом — это недолгое увлечение и ничего более. Отпуск закончится, и ты забудешь о своём маленьком приключении в далёкой стране. — А ты умеешь быть жестокой, — Джин состроил обиженную моську, но тут же подмигнул: — Ты права, Рина, но лишь отчасти. У меня на самом деле было не столь много женщин. Так что этот отпуск я постараюсь не забыть. — Не надо, Джин, не подслащивай пилюлю, — Аришка отвела взгляд от его лица, на секунду поддавшись сожалению, что вообще ввязалась в эту историю. — Ваш лейбл даже в гастрольные туры не включает Россию, что уж говорить о вас самих или каких-то отношениях. — Это большое упущение, — Джин задумался о причинах такого решения HYBE, — это всего лишь политика. Мы сами очень хотим приехать сюда. — Если бы хотели, политика вам не помешала бы, — закончила разговор Арина и отодвинулась от Джина, хотя вовсе не хотела этого делать. Парень не стал настаивать, чувствуя настроение женщины, и встал рядом, крепко сжав кривоватыми пальцами леер. Больше китов в этот день они не видели. Катер мягко ткнулся в пирс, и компания стала по одному сходить на берег. Воздух на берегу казался теплее, чем в открытом море, но соль и морской ветер всё ещё были в каждом вдохе. Впечатлений было столько, что все либо взахлёб галдели, перебивая друг друга, либо дружно замолкали, не в силах выразить свои чувства. — Ну что, экскурсия удалась? — Джин, помогая Арине сойти на пирс, сделал серьёзное лицо. — Жаль только, что киты не захотели сфотографироваться со мной. Видимо, комплексуют на фоне моей красоты. Аришка рассмеялась его шутке: — Может, они просто решили, что ты слишком хорош для их Инстаграма. — О, так вот почему ты со мной, — Джин хитро прищурился. — Тебе просто нужен кто-то, кто сделает твой личный блог ещё лучше. Рина толкнула его в плечо, но Сокджин поймал её за талию и на самое ухо прошептал: — А ещё я нужен тебе по ночам, и мы оба это знаем. От его тёплого, чуть хриплого голоса у женщины внутри пробежала дрожь. Арина быстро глянула на остальных, но все уже разбрелись кто куда. Она скользнула ладонями по груди Сокджина и предложила: — Пойдём погуляем, пока никто нас не хватился. Они направились по берегу, усыпанному крупной галькой. Джин шутил о том, что пора сменить тунца на новую рыбу, поэтому он купит «китовый» брелок и будет носить его как доказательство их «опасного» приключения, а Рина просто наслаждалась минутами уединения. В это время Белка задержалась у причала. Она стояла, глядя, как катер медленно раскачивается на волнах. Юнги встал поодаль и наблюдал за самой Белкой. — Всё ещё думаешь о китах? — спросил он. — Немного, — пышечка мечтательно улыбнулась. — Просто… Всё это казалось таким нереальным. — Ты тоже, — вырвалось у Юнги. Белка обернулась, и их взгляды встретились. Он смотрел на неё без привычной иронии, неожиданно мягко, даже застенчиво. Мин шагнул к ней, внезапно запнулся о какой-то выступ и, в попытке сохранить равновесие, ухватился за Хельгу. Они стояли близко, слишком близко, и Белка не могла отвести взгляд. Она словно тонула в тёмных глазах корейца, обычно насмешливых, но сейчас ставших совершенно иными. Юнги, притягиваемый как магнитом, склонялся всё ниже к лицу девушки. Застигнутая врасплох Белка оказалась мягкой и податливой. Она не пыталась освободиться от его рук, не морщила гневно нос, не язвила. Казалось, она даже ждала, когда он, Мин Юнги, сам наконец сделает первый шаг. Парень удивлённо осознал, что затаил дыхание, стараясь не спугнуть Белку. Но позади раздался голос Хосока: — Эй, у вас там романтик? И без меня?! Юнги отступил на шаг, а его взгляд задержался на девушке. У Белки от досады на Хосока внутри всё сжалось. Надо же было сорвать такой момент! И Белка мысленно поклялась отомстить вездесущему Чону.***
Путешественники вернулись в Териберку под вечер, вымотанные холодным ветром и качкой, но с таким количеством фото и видео, что Хосок успел смонтировать первый «инстаграмный» ролик ещё на катере. Впереди их ждал ужин и русская баня, о которой корейцы ничего не знали, — полуграции хранили её в строгом секрете. Лёля в съёмках Хоби почти не участвовала. В машине она сидела у окна, поплотнее закутавшись в парку, и прокручивала в голове утренний разговор с Намджуном. Она не сомневалась в своём выборе — Чимин был её мечтой, но что-то в словах Намджуна было правдой. И это не давало Лёльке покоя. Чимин заметил её отстранённость. Пока ехали до гостиницы, он пытался отвлечь Лёльку шутками и вопросами, но она отвечала коротко, и в итоге молодой человек оставил её в покое. Позже, когда все разбрелись по номерам греться и переодеваться перед ужином, Чимин тихо закрыл за ними дверь и встал прямо перед Лёлей. — Лёля, — таким серьёзным она парня ещё не видела, — что-то случилось. Не делай вид, что нет, — Чимин не спрашивал. — Просто устала, — Лёлька попыталась пройти мимо, но он мягко взял её за руку. — Ты лжёшь. Ты на прогулке то и дело была совсем не с нами. Даже киты тебя не слишком впечатлили, — Чимин чуть прищурился. — Это из-за Намджуна? Лёля замерла, поразившись проницательности Чимина. Она хотела возмутиться, но увидела в его глазах не ревность, а тревогу. — Он… сказал то, что мне не понравилось, — всё же призналась Лёля, решив, что их отношения заслуживают правды. — И что он сказал? — в голосе Чимина послышалось напряжение. — Что я смотрю на него так, будто ты — ошибка, — Лёлька опустила глаза. Чимин молчал несколько секунд. Потом шагнул ближе, обхватил её лицо ладонями и заставил посмотреть на себя. — Лёля, ты сама хочешь, чтобы это было ошибкой? — Нет, — женщина ответила без колебаний, — Но он… умеет задевать. — Мне всё равно, что он думает, — Чимин опустил руки, но лишь для того, чтобы тут же прижаться к Лёле всем телом, — мне важно, что думаешь ты. Если ты со мной, то только потому, что сама этого хочешь. У Лёльки защипало глаза. Она кивнула и прильнула к Чимину, уткнувшись в его плечо. «Плевать, что это всего на пару недель, плевать, что это слишком похоже на сказку, — думала Лёля, — сейчас — это моя реальность, это всё взаправду!» А потом страдать стало некогда, потому что баня расставила всё по своим местам.***
— Что это? — Хосок в лёгком недоумении рассматривал бревенчатую избу с низким входом, в который войти можно было, только согнувшись пополам. — Очередной сюрприз? — У нас тут онсенов нет, — Белка по-хозяйски распахнула дверь и шагнула через порог, — зато есть кое-что ничуть не хуже. Давайте живее, нечего жар выпускать! Полуграции со смехом затолкали семерых парней в избу, напрочь игнорируя слабые попытки сопротивления. Внутри сладко пахло разогретым деревом и травами. Возле небольшого оконца вдоль стен стояли деревянные широкие лавки, накрытые полосатыми домоткаными половиками, там же красовался круглый стол на резной ноге-подставке, на котором посвистывал самовар, пол тоже был устлан половиками, под потолком висели странного вида пучки из сухих ветвей с листьями. В дальней стене были еще две двери, сейчас плотно закрытые, а на лавке рядом с ними громоздились деревянные ушаты. Один угол в помещении был огорожен ситцевыми занавесками в весёлый цветочек, за которыми пряталась полка с белыми простынями и войлочными шапками-колпаками, а на стене были прикручены обыкновенные крючки для одежды — это была нехитрая раздевалка. Засушенный гербарий, которым заинтересовался Джин, Аришка назвала вениками, берёзовыми и дубовыми. Корейцы с любопытством осматривались кругом. Неугомонный Хосок уже успел обжечь пальцы о самовар и с чертыханиями прихватывал ими мочку уха. Тэхён нюхал веники — это они источали тонкий сладковатый аромат, пропитавший просторную комнату. Намджун, похоже, догадался, куда они пришли, но вопреки обыкновению спойлерить не собирался. Шуга уже успел плюхнуться на одну из лавок и довольно жмурился, ощущая приятное тепло — всё-таки морской ветер был откровенно холодным. Дамы оставили своих кавалеров, сдвинув за собой занавески, и некоторое время хихикали за ними. Вышли они уже завернутыми в простыни, как в греческие тоги. — Ваша очередь, мальчики! — скомандовала Лёлька. — И не задерживайтесь, мы вас будем ждать внутри, — она указала на одну из дверей и, не мешкая более, открыла её, выпустив целое облако влажного пара. — Шапки надеть не забудьте! — добавила Лёля и исчезла в горячем тумане. За ней последовали подруги, оставив парней в одиночестве, так что тем пришлось в спешном порядке раздеваться и, подшучивая друг над другом, заматываться в простыни. Из-за закрытой двери вдруг послышался визг, и корейцы насторожились. — Что там происходит? — подал голос Джин. — Надеюсь, они не поубивают там друг друга? — Не говори ерунды, хён, — одёрнул его Чонгук. — Тася сказала, что это баня, — парень даже нахмурился, выговаривая по-русски это слово, — и она чем-то похожа на наш чимчильбан. — О, я рассказывал Лёле про «Тхеджондэ» в Пусане! — воскликнул Чимин. — Теперь я понимаю, почему она так загадочно улыбалась… — Ну, если это всего лишь чимчильбан, то беспокоиться не о чем, — Мин надвинул на голову войлочный колпак: — Как я вам? Мне идёт? — Не претендуй на место Всемирного красавчика, — Тоха стащил шапку с Юнги и перебросил её Джину: — Хён, лови! Это твоя корона! Сокджин ловко поймал шапку, тут же надел её и, закинув край простыни на плечо, принял позу древнеримской статуи. Громкое ржание семерых мужиков перекрыло очередное повизгивание, доносившееся из-за двери. Намджун вдруг внёс ещё больший хаос, взвалив на плечо Чимина и шагнув в сторону двери: — Не надо заставлять девочек ждать, — он многозначительно поиграл бровями и, открыв дверь, шагнул внутрь. — Лёля, я принёс твоего ухажёра! В ответ раздались одобрительные возгласы, и дверь захлопнулась, снова выпустив облако пара. — Всё, пропали пацаны, — протянул Тоха, ухватил под локоток Кота и ринулся за лидером и его жертвой. — Не поминайте лихом! — Десять негритят отправились обедать… — вдруг пробормотал Сокджин. — К чему это ты? — дёрнулся Хоба. — Нас вроде семеро… — Один поперхнулся, их осталось девять, — продолжил Джин, — девять негритят, поев, клевали носом, один не смог проснуться, и их осталось восемь. Восемь негритят в Девон ушли потом, один не возвратился, остались всемером. — Джин, не нагнетай, — Чонгук зябко повёл плечами, — мы знаем, что ты хотел сниматься в кино. — Семь негритят дрова рубили вместе, — не унимался Джин, всё больше понижая голос, — зарубил один себя — и осталось шесть их. Шесть негритят пошли на пасеку гулять, одного ужалил шмель, их осталось пять. — Джин, что на тебя нашло? — Хосок озабоченно приложил ладонь ко лбу Кима. — Ну хватит уже, мне и без твоих негритят страшно! — Пять негритят судейство учинили, — Джин мотнул головой, стряхивая ладонь Хосока, — засудили одного, осталось их четыре. Четыре негритенка пошли купаться в море, один попался на приманку, их осталось трое. Сокджин повернулся всем корпусом к старшему Чону и стал напирать на него, тесня к двери, за которой уже сгинули четверо их товарищей: — Трое негритят в зверинце оказались, — Джин дёрнул дверь на себя и толкнул Хоби в грудь, — одного схватил медведь, и вдвоём остались. — Та-ак, хён, полегче! — нервно захихикал Гук, пятясь от Кима. — Я за себя не ручаюсь! — парень выставил вперед растопыренные ладони. — Двое негритят легли на солнцепеке, — снова завёл свою шарманку Джин, — один сгорел… — Хён! Замолчи уже! Чонгук, пользуясь преимуществом своего сильного тела, взвалил Сокджина на спину и потащил его к парилке, пока тот орал во всю мочь последние строчки: — … и вот уже один, несчастный, одинокий! Последний негритенок поглядел устало, он пошёл повесился, и никого не стало! — с этими словами Чонгук ввалился в дверь, сразу захлебнувшись влажным жаром, и свалил хёна, как куль, на пóлок. — Ну вот и последние жертвы подоспели, — Аришка удовлетворённо потёрла руки и плеснула водой на горячие камни, от которых моментально поднялся густой пар с приятным ароматом хвои. Чонгук осмотрелся в поисках свободного места и уселся на нижнем ярусе. Впрочем, Тася не дала ему там долго рассиживаться и позвала к себе на последний ряд, почти под самый потолок парилки. Гук перебрался наверх и с непривычки почти задохнулся — таким горячим и густым был воздух. Он сдавленно закашлялся, и Тася надавила ему на плечи, заставив опустить голову пониже. Дышать сразу стало легче, и Гук прохрипел: — Как вы это выносите? Это настоящий ад! — Это такая же баня, как ваш чимчильбан, — добродушно проворчала Белка, — можно подумать, там парилок нет. — Это больше похоже на камеру пыток, — простонал истекающий потом Юнги. — Можно мне выйти? — Рано, — Белка еще раз плеснула водой на камни, — сейчас начнётся самое интересное. Из ушата, наполненного горячей водой, пышечка достала распаренный берёзовый веник, встряхнула его и скомандовала: — Юнги-я, давай-ка спускайся и ложись сюда, — Белка похлопала веником по нижнему полкý. Мин оглянулся на своих друзей, но те старательно отводили глаза, так что пришлось бедолаге сдаться на милость ершистой докторши. — Простынку-то сними, — посоветовала Белка, — и ложись на неё. На живот. Юнги растянулся на полке, уткнувшись лицом в сгиб локтя, и замер в ожидании. Белка вытащила из ушата второй веник, встряхнула и для начала мягко провела влажными листьями от плеч до самых пяток напряжённого Мина. Тот не ожидал столь тёплого, обволакивающего прикосновения и резко выдохнул, расслабляясь. И тут… Веники обрушились на спину, ягодицы и ноги парня градом быстрых и хлёстких ударов, заставив кожу пылать. Юнги от неожиданности заорал благим матом, требуя прекратить изощрённую пытку, но шлепки внезапно сменились массирующими поглаживаниями, успокаивая разгорячённое тело. Белка несколько раз меняла ритм и скорость «прожарки», пока Юнги попросту не взмолился: — Хватит! Я больше не выдержу! — Девчонки, ваша очередь, — Белка накинула на Кота простыню и потянула его на выход: — Пошли, родимый, сейчас начнётся вторая часть марлезонского балета. Она вытолкала Юнги из парилки и открыла вторую дверь, которая вела на воздух. Прямо у края дощатого настила плескалась вода. Огромная купель была заполнена до краёв. Белка не стала церемониться и попросту столкнула Юнги, зажав в кулаке его простынь. Парень с головой погрузился в ледяную воду и вынырнул, задыхаясь и отфыркиваясь, словно настоящий кот. — Щи-иба-аль! Твою мать! Ты! Какого хрена! У Юнги не хватало слов, он готов был прибить вредную бабу, но Белка вдруг сама прыгнула в купель, подняв тучу брызг и заливисто расхохотавшись. Она внезапно прижалась к парню, обхватив его руками за шею, и на мгновение коснулась губами его рта. Руки Юнги инстинктивно сомкнулись на её талии, удержали, не дали вырваться: — Попалась, — прошептал он, — не отпущу. — Замёрзнешь, глупый, — Белка отвела с его лица мокрые прядки, — надо вылезать. Идём, я никуда не денусь. И Юнги подчинился. Оставив парня в тёплой комнате отдыхать с кружкой травяного чая в руках, Белка отправилась в парилку, где подружки вовсю трудились над оставшимися жертвами. — Я… я таю, — стонал Чимин, охая под шелестевшими в руках Лёльки вениками. — Ещё немного, и я просто стеку отсюда, как масло. Лёля лишь посмеивалась, зная, что ещё ожидает парней впереди. — Не переживай, я тебя соберу всего, до последней капли, — пообещала она. — Сейчас, я уже заканчиваю, — и Лёлька последний раз прошлась вениками по крепкому телу. Тася в это время обрабатывала Хосока. Тот заливался смехом, когда на него обрушивался град обжигающих ударов, от которых плавились мышцы, и тело наполнялось жаром. Хосоку казалось, что он вот-вот распадётся на атомы, но тут Тася шлёпнула его по пяткам и велела топать за Лёлькой с Чимином. Арина упражнялась с Намджуном. Подкачанное, натренированное тело лидера бантан восхищало своей красотой. Мужчина был превосходно сложен: широкие плечи, длинные ноги, крепкая задница — всё в нём призывало восхищаться, что Рина и делала, не забывая при этом поглядывать на второго Кима. Намджун с удивлением понял, что ему нравится русская баня с этим странным аттракционом, словно призванным вытрясти душу из тела. А Сокджин с содроганием ждал своей очереди. Хоби с Джуном с облегчением покинули парилку и оказались абсолютно не готовы к тому, что случилось, едва они высунулись в гостеприимно распахнутую дверь и шагнули на деревянный настил. Неожиданный толчок в спины — и они почти кувырком полетели в обжигающе-холодную воду, из которой в это же мгновение показался орущий во всю мощь своих лёгких Чимин. Они успели лишь услышать заливистый Лёлин смех, и она сама прыгнула за ними. Лёлька вынырнула рядом с Чимином, совершенно не обращая внимания на полную наготу, — баня уравняла всех. Парень хватал ртом воздух, его кожа раскраснелась, а эмоции на лице сменяли друг друга, словно в калейдоскопе. — Нравится? — Лёля прилепилась к нему вся, целиком, наслаждаясь касаниями горячей кожи Чимина и его частым дыханием. — Ты решила убить меня, признавайся! — парень захлёбывался чистейшим северным воздухом и собственными словами. Лёлька лишь загадочно улыбнулась и подтолкнула Чимина к бортику купели: — Хватит, вылезай, — и сама, подтянувшись, уселась на краю. — Вылезай, говорю, пора отдохнуть. Джун с Хосоком, едва опомнившись от резкой смены температур, выскочили из воды, словно ошпаренные. Они впопыхах пытались завернуться в свои простыни, но те, как коварные змеи, свернулись жгутами и не хотели поддаваться. Лёлька покачала головой и пошла на помощь парням. Чимин проследил за ней взглядом и нахмурился — ему не слишком понравилось, что влажная ткань, облепившая женщину, почти не скрывала её. Когда зловредные простынки были побеждены, все четверо вернулись в тепло общей комнаты. В углу уже дремал напившийся чая с медовыми сотами Шуга. Он даже тихонько похрапывал и действительно напоминал разомлевшего кота. За дверью парилки ещё были слышны голоса парней и шелест веников. Лёлька усадила своих подопечных за стол, а сама заглянула в парилку. Там её подруги вовсю развлекались, колдуя вениками над распростёртыми мужскими телами. Аришка с явным удовольствием охаживала душистыми ветками Джина. Тот сначала голосил, проклиная день, когда повёлся на уговоры макнех и поехал в Россию, но уже через минуту блаженно постанывал, чувствуя, как расслабляются мышцы, а тело становится податливым и лёгким. Рина двигалась будто под гипнозом, не в силах отвести взгляд от своего любимого айдола. В голове у неё бродили шальные мысли, образы, и сдерживаться становилось труднее с каждой секундой. Рядом Белка распластала здоровенного Тоху. Тот пытался сопротивляться, но, увидев упрямо сжатые губы, решил, что легче уступить, чем потом сносить снисходительное презрение во взгляде девушки. В конце концов в армии ему точно было труднее, тут же обычные веники. Ну что Белка может ими сделать? Не убьёт же? Тэхён решил, что не издаст ни звука, что бы ни вытворяла эта заноза. И через несколько секунд орал на чистейшем русском: — С-су-ука, хва-атит! Белка знала своё дело. Веники взлетали и обрушивались на спину Тохи, заставляя кровь бурлить в жилах. Они вовсе не причиняли боль, но тело реагировало мгновенным напряжением и внутренним жаром. Каждая мышца была как натянутая умелым музыкантом струна. И Тэхён уже не орал, а лишь довольно охал. Белка же накрыла парня распаренными ветками с головой, велев полежать минутку и подышать. — Тася, может, не надо? — Гук лихорадочно искал повод, как избежать экзекуции. — Я уже и так согрелся. — Эх, ты, слабак, — подначила его Белка, — веников испугался! Тася поманила манне к себе. Брошенный вызов Чонгук не мог игнорировать. Быть лучшим — его девиз по жизни, и парень улёгся на полок перед Тасей, прикусив кулак зубами. Он ждал, что сейчас его кожа просто лопнет под тонкими размоченными ветками, но… По спине, нежно оглаживая, прошлись вовсе не жёсткие прутья — веники в руках Таси каким-то чудом согревали и так горевшую кожу. От них по телу прокатился озноб, за которым следовало внутреннее тепло. Оно накатывало волнами по мере того, как Тася ловко осыпала спину и ноги Гука ритмичными ударами. Эти волны всё нарастали, грозя полностью поглотить парня, совершенно не понимавшего, как же это всё работает. Вроде бы и боль от смачных шлепков, и дикий, нестерпимый жар, и пар, забивающий лёгкие: но всё вместе творило абсолютную магию — тело Чонгука стало невесомым, словно пёрышко. Когда парилка уже напоминала маленький ад, Арина хлопнула веником по плечу Джина и громко объявила: — Так, красавчики, пора освежиться! — В смысле? — насторожился Чонгук. — Мы же и так таем, как мороженое! — Именно, — подхватила Тася. — Самое время в холодную воду. — Что?! — в унисон взвыли три голоса. Но поспорить никто не успел — подруги попросту вытолкали корейцев из парилки. С хохотом и криками, еле прикрытая простынками компания вывалилась наружу, на свежий воздух. — А теперь вперёд! — радостно воскликнула Белка и, не раздумывая, первой прыгнула в ледяную воду. Брызги окатили Тэхёна, и он закрыл лицо руками: — Господи… Что я здесь делаю? Я просто умру в этой стране! Но Белка поманила его, призывно махнув ладошкой: — Или станешь бессмертным! Лёля, выглянувшая вслед, хитро улыбнулась и толкнула Тоху в спину. Его «а-а!» заглушил всплеск воды. Белка одобрительно кивнула и макнула ещё разок сразу же вынырнувшего Кима. Ледяная вода обжигала не меньше, чем пар в бане. Тэхён с уханьем выскочил из купели: — Это невозможно! — его глаза стали круглыми от изумления. — Как вы это терпите? Адреналинщицы! Подруги дружно рассмеялись, и Лёля, накинув на Тоху простынь, взъерошила его мокрые волосы и увела в избу к поющему самовару. Чонгук всё сделал по-своему. Озорство распирало его изнутри, он словно вернулся в детство. Парень схватил в охапку Тасю и с разбегу плюхнулся в бассейн, подняв нешуточную волну. Вода выплеснулась через край и лизнула босые ступни Джина. — А-а-а! — Ким от неожиданности подскочил так, словно хотел побить мировой рекорд по прыжкам в высоту. — Что это, Рина?! Я ж так помру молодым! — Ты уже старый, хён! — подначил Сокджина манне и нарочно стал плескать на него водой. — Значит так, да?! — возмутился Джин и рухнул вниз на Гука, стараясь окунуть его с головой. — Я не старый! Тебе самому уже тридцать! Аришка лишь прикрыла лицо ладонью, снисходительно наблюдая за извечным спором старшего и младшего. А потом и сама нырнула в воду, чтобы буквально родиться заново. Когда последние крики стихли, дыхание выровнялось, стало ясно: баня не просто понравилась бантанам — она свела их с ума. Парни сидели за столом, пили душистый травяной взвар, хрустели мочёными яблоками, брали с огромного блюда пирожки, пытаясь угадать начинку, и дружно ржали, когда это не получалось. Их лица сияли, глаза блестели, а тела ощущались невесомыми. На душе у каждого из них было легко, словно они вернулись в беззаботные дни детства. — Эта ваша баня, — вдруг заговорил Юнги, — самое странное, что со мной случалось. Из меня словно вытрясли душу и вернули её обратно, но поразительно чистую, почти невинную, — Шуга обвёл глазами друзей и остановил свой взгляд на Белке. — Вы, русские, такие же: снаружи жёсткие, хмурые, но у вас сердца и души детей. — Вот вы и узнали наш секрет, — Белка вдруг смутилась и подумала, что этот день стал, возможно, лучшим днём в её жизни.
Примечания:
Делитесь своими мыслями. Мне нужен любой отклик, чтобы писать дальше❤️🩹
