О времени и его недостатке

Минхо всегда знал, что жизнь тяжелая вещь. С ранних лет его лишили мирной жизни, заставляя захлебываться собственным ничтожеством. Минхо умирал медленно и мучительно, уже давно перестав хвататься за жизнь. Она никогда не выбирала его, в отличие от смерти, что всегда так и наровила протянуть свои руки Минхо и окутать его спокойствием, которого он так сильно желал. Мать как всегда была на кухне. Ли порой казалось, что он сможет без особых усилий найти где его мама, ведь с самого детства она словно приросла к кухне. Желудок требовал еды, но Минхо уже давно отказался от нее, поедая сигареты. Баночка с окурками уже давно была переполненной и из неё всё уж,е буквально, вывалилось. Курение Минхо было запрещено, но отчаявшемуся человеку ничего не запретить, он найдет любой выход из ситуации. Но не из своего кошмара. Очередной приступ кашля тревожил Хо настолько, что уже всё окно было в крови вместе с этими же окурками. Завяжет ли Хо курить? Нет. Больно ли ему из-за этого? Несомненно. Это была адская боль, которую он научился терпеть до тех пор, пока не придёт в чувства, а потом он пойдет ее глушить сигаретами. Это был замкнутый круг из которого он не желал уходить. Туберкулёз убивал лёгкие, а Минхо помогал ему. Они были беспроигрышным дуо, которое достигнет своей цели. Солнце святило слишком ярко, слишком жарко. В этом дне было слишком много слишком, которые Минхо хотел бы вырезать. Несмотря на жаркую погоду, Ли вышел прогуляться, ведь его мама, слишком старательно пыталась выгнать его из дома на прогулку. Была бы воля Минхо, он бы прожил весь остаток своей жизни в доме и не жаловался. Ненависть к себе брала вверх, когда он видел счастливые лица людей на улице. Тогда желание умереть захватывало новые горизонты его разума. В тени деревьев было прохладно, поэтому не слишком долго думая, Ли уселся на траву, закуривая сигарету. Клочки дыма закручивались в воздухе, оставляя горький запах и жжение в груди. – Держите, — Какой-то парень передал Минхо сережку динозаврика, устраиваясь рядом. – Знаете, сегодня у меня появилось желание отдать ее кому-то, кто нуждается в поддержке, а когда я увидел вас, то сразу понял, что вы идеальный кандидат. Не подумайте ничего такого, я не хотел вас обидеть! Просто мне показалось, что вы одиноки и вот.. Наверное вы считаете меня странным, да? – Странности прекрасны в этом мире, где все стараются быть одинаковыми. Спасибо за него, он будет напоминать мне о вас, как о маленьком чудаке, что скрасил мой день. Хо улыбнулся, стараясь расположить его к себе. За столько лет в четырёх стенах, тяжело знакомиться. Но этот парень с синими волосами вызывал доверие. Минхо хотелось рассказать ему о своей боли, но в таком случае он начнет ненавидеть себя сильнее за слабость, а куда ещё больше. С 5 лет Минхо болеет и всё это время ненавидит себя за свою слабость. Тяжело быть грузом для семьи и обузой в школе. Кашель нельзя регулировать и порой кровь выходила в слишком больших количествах. Избиения, избиения, избиения. Насилие окружало его. Его никто не любил. **** – Когда я умру, ты заплачешь? – Минхо стдел под деревом и наблюдал за Ддисоном, что собирал ромашки в венок. – А когда ты умрешь, я похороню тебя в упаковках конфет, что ты сильно любишь и оставлю с тобой своё сердце, чтобы оно согревало тебя, – Хан не боялся смерти, он вырос с ней. Сказки про мучительную смерть никогда его не пугали, они заставляли чувствовать себя одиноким. Хан до ужаса боиться одиночества. Минхо его одиночество. Оно всегда рядом, но теперь оно стало до боли родным. Джисон ждёт это одиночество. Больше оно его не пугает, он любит его. – Оставь своё сердце себе, мне хватит воспоминаний о тебе и я уже буду сгорать. – Тогда гори ясно, ромашка, – Джисон встал с травы, опустился рядом с Минхо и надел ему венок, оставляя смазанный поцелуй на виске. – Ромашка.. **** 15 декабря Минхо умер, а вслед за ним умер и Джисон. Смерть забрала его к себе, но даже тогда он думал о своей ромашке. Джисон не боялся, он знал, что встретиться с Минхо в следующей жизни или в раю, если он существует. Рак лёгких и туберкулёз. Лёгкие их объединяли, ведь если им не хватала воздуха, они находили его в друг друге. Они стали своим воздухом, ромашками. Они стали жизнью.