Правда в отражении

На сводах храма танцуют отблески свечей, и луна пробивается через цветные витражи. Это территория мрака, территория без бога, потому что храм уже давно заполнен демонами. Блейд стоит возле древнего алтаря, прикрыв в спокойствии глаза. Он знает, что демоны рядом, в этом храме. Ощущает их присутствие рядом с собой, но как только открывает глаза, то никого не видит — потому что вокруг алтаря стоят зеркала, и в каждом он видит лишь себя. Но чувствует чужое присутствие. Пальцы цепляют прядь его волос, и прохладные губы касаются шеи. — От тебя так соблазнительно пахнет, - и голос на ушко мурчащий, словно у большого кота. Блейд смотрит в зеркало — и никого не видит. Но стоит лишь повернуть голову, и багровый взгляд сталкивается с расплавленным золотом. Вампир. Как банально. Цзинь Юань тихо смеётся. Этот человек забавный, такой хмурый, такой сильный. Охотник. Если бы они сражались, то нельзя было предсказать, кто бы выиграл. Но вместо этого охотник приходит в этот заброшенный храм к ним на любовную встречу. К вампирам, к своим врагам, чтобы раздвинуть перед ними ноги — это ли не подарок? Губы целуют бледную шею, а руки ложатся на талию, несильно сжимая. Человек откидывает голову на его плечо. — Начали раньше, - слышится ещё один голос, и Блейд открывает глаза — в зеркале снова никого. Но чувствует чужое присутствие совсем рядом. Пальцы ложатся на его подбородок и сжимают, разворачивая его к себе. Неземные аквамариновые глаза смотрят на него, замораживая, а язык жадно облизывает острые клыки. Дань Хэн хмыкает. — Мы снова здесь собрались. Знаешь ли, что это значит? Ледяной тон, и горячие руки, скользящие по его груди. Блейд бросает взгляд на древнее зеркало. Там отображается лишь он один. Покрасневший, расслабленный, возбуждённый. И его губы изгибаются в улыбке. — Заткнись. И по храму разносится весёлый смех. — Мх... Блейд не стонет, он не умеет стонать — лишь мычит, сомкнув губы и закатывая в экстазе глаза. Он лежит на алтаре, пока его член берут всем своим ртом, толкая в самое горло. Дань Хэн отсасывает хорошо, замечательно, сногсшибательно, от чего колени дрожат и хочется толкнуться сильнее в податливое горло. Но Блейд не может. Из глаз текут слёзы, пока его рот так же нещадно берут. Блядский Цзинь Юань. Толкается в его горло грубо, неистово, и хочется просто остановить его. Руки тянутся вверх и ложатся на его крепкие ягодицы с одним лишь желанием — замедлить хоть ненадолго. Но сверху слышится смешок, и ласковые пальцы вплетаются в тёмные волосы, сжимая и натягивая на свой член. Блядский Цзинь Юань. И Блейд гортанно стонет, чувствуя, как ловкий язык оглаживает его член, надавливая на уздечку. Блядский Дань Хэн. Два ощущения сливаются воедино, беспомощность граничит с контролем, а перед глазами — багровые звёзды. Блейд бросает взгляд на зеркало, и изгибается, обильно кончая в чужую глотку и чувствуя в своей сперму. Блядство. В зеркале он лежит на алтаре с разведёнными ногами, вставшим колом членом и похабно открытым ртом. Цзинь Юань смотрит на зеркало и нежно улыбается, гладя Блейда по голове. — Тебе нравится, как ты выглядишь? Нравится? Он, наверное, шутит. Дань Хэн поднимается с колен и вытирает с губ сперму, сверкая своими глазами. — Конечно, нравится, - и тоже смотрит в зеркало, довольно улыбаясь. - Как заёбанная шлюха. — Блядские вампиры..! Аг-х! Порочные слова оскверняют стены храма, и жертвенный алтарь является центром непристойности. — Ругаться в храме запрещено, - голос Цзинь Юаня мягкий и бархатный, очень успокаивающий, окутывающий нежностью и теплом. И Блейд бы наивно доверился этому голосу. Если бы не член, неистово входящий в него. Дань Хэн заботливо держал его ноги и, откинув голову, входил в его тело быстрыми глубокими толчками. Его рот был приоткрыт, и острые клыки ярко сверкали в свете луны и свечей. Он откинул назад свои длинные волосы и посмотрел на Блейда поистине пугающими яркими глазами с вертикальными зрачками. Это бы испугало в обычное время, но сейчас Блейд больше боялся за свою задницу. — Медленне... чёрт... Медленнее! - кусая губы и занося руку, чтобы ударить этого наглого, нахального, бесстыдного любовника, но другая рука перехватила его и потянула назад, закидывая на шею. Золотистые глаза мягко посмотрели на него, и губ коснулось чужое дыхание. — Не лги себе, Блейди, - Цзинь Юань поцеловал уголок пересохших губ и вдохнул аромат кожи. - Тебе же нравится. А затем кивнул на зеркало. Блейд повернул голову и замер. Он сейчас опирался спиной на Цзинь Юаня, а спереди его зажимал Дань Хэн — это было правильно, это было нормально. Но зеркало говорило иначе. Зеркало сказало, что Блейд был шлюхой с широко разведёнными ногами и открытой дыркой, из которой вытекала сперма. Зеркало сказало, что он был извращенцем, лежащим голым на алтаре храма. И краска залила некогда каменное лицо, и Блейд отвернулся, но мягкие пальцы тут же повернули его обратно. — Смотри, - шепнули на ушко. - Смотри, как ты выглядишь, как просишь в себя член, как жаждешь быть заполненным. Просто посмотри на себя и смирись с тем, кто ты есть. Багровые глаза дрогнули. В зеркале отражалось его тело — изломанное, покрытое кровавыми укусами и засосами, темнеющими синяками. А его лицо выражало высшее наслаждение. Блядство. Блейд повернул голову и прошептал Цзинь Юаню в самые губы: — Достало. И вгрызся в них поцелуем, чувствуя сладкий металлический привкус и чужую улыбку. Движения члена в нём замедлились, но только для того, чтобы пропустить внутрь ещё один. Блейд бросил взгляд на зеркало, и возбуждение захватило все его мысли. Какой же он раскрытый. Цзинь Юань толкнулся в жаркую глубину и замер, смакуя ощущения. Блейд низко застонал и почувствовал, как спереди прижалось горячее тело, и теперь он был зажат меж двух огней. Полностью заполненный, полностью заёбанный. — Я двигаюсь, - хриплый голос Дань Хэна и обжигающий укус в плечо. Алая кровь потекла по коже, и боль смешалась с удовольствием стимуляции простаты. Два члена задвигались в нём синхронно, ритмично, каждым толчком выбивая воздух из лёгких и заставляя скулить на каждом движении. Новый укус пронзил шею, и Блейд закатил глаза, чувствуя, как всё тело изламывает в водовороте ощущений, и мысли перестали нормально функционировать. Ногти заскользили по спине Дань Хэна, и горячая влага потекла по пальцам. Но этого было мало. — Быстрее... - жалобный скулёж. И это не его голос. Слишком хриплый, слишком развратный. Это не его тело — слишком чувствительное. И это не он в зеркале — абсолютно сломленный удовольствием от двух входящих в него членов. — Ещё быстрее... И слышится смех двух демонов, утопающих вместе с ним в водовороте страсти. Движения двух членов ускорились, хотя, казалось бы, куда уж быстрее. Ритм был быстрый, резкий, от чего Блейда при каждом движении протаскивало и разламывало удовольствием. От мощных толчков и восхитительного давления внутри ягодицы у Блейда покраснели, и это так хорошо было видно в зеркале. Всё тело утонуло в болезненном удовольствии. От потери крови сознание мутнело, и Блейд чувствовал, как с каждым новым толчком, новым укусом теряет связь с реальностью, но всё равно продолжает чувствовать, стонать и молить о большем, слепо целуя чужие губы. Его члена коснулась чужая ладонь, и хватило лишь движения, чтобы мир перед глазами взорвался сверхновой. Оргазм накрыл с головой, разбивая болезненное сознание. Блейд сжался и почувствовал, как внутри разливается горячее семя, наполняя до краёв. Перед глазами потемнело, и тело обмякло. Только сейчас он мог краем сознания почувствовать холод алтаря. Только сейчас мог ощутить нежные прикосновения пары губ к его коже. Только сейчас мог слышать сладкие слова, текущие ему в уши от двух обворожительных вампиров. И только сейчас мог наконец-то расслабиться. Он умер? Лучше бы, потому что всё ещё чувствовал два члена, наполняющих его, и всё ещё видел перед глазами зеркало, в котором отображался всё ещё он один. Лежащий на алтаре и принесённый в благословенную жертву двум ненасытным демонам.