When the night calls

Ты думала, что Кацуки ушёл, что он бросил тебя в этой жизни, чтобы перейти к другой. Ты видела его тело — безжизненное, холодное, неподвижное. Видела, как его опустили на землю в тёмном гробу, окутанном цветами героя. После похорон ты оставалась на его могиле несколько часов. Задаваясь вопросом, почему ему пришлось уйти, почему ему пришлось нарушить обещание, которое он прошептал тебе в ту ночь, когда вы оба произнесли свои клятвы. Ты думала, что он мертв. Что он оставил тебя одну. Ты была не права.

***

Тени, казалось, жаждали твоего прикосновения. Они задерживались где-то на краю вашего зрения, всегда кажутся ближе, чем были на самом деле. Вы поворачивались и видели, как они тянутся в вашу сторону, не совпадая со светом. Ты думаешь, что это галюцинации разума, играющий с тобой шутки, как твоё горе искажает ваше восприятие. Но это было так трудно игнорировать, так трудно просто отмахнуться... Они переползли через твое плечо — холодок пробежал вверх и вниз по спине. Они следовали за вами, пока вы шли домой после долгого рабочего дня. Они обвились вокруг тебя, пока ты спала. Ты обнаружила, что задерживаешься в темноте, не совсем понимая, почему ты просто…никогда не чувствовал себя одинокой. Во всяком случае, не совсем одна. Это немного тревожило, но ты научилась игнорировать это. Ты не боялась. Было просто…холодно. Временами это заставляло тебя чувствовать себя изолированной. Как будто весь мир пытался окутать тебя этой тьмой, чтобы напомнить о том, что ты потеряла. Тебе нужно время наедине со своими мыслями, вот и все. Ты говорила своим друзьям одни и те же слова снова и снова. — Со мной все будет хорошо, — скажешь ты с улыбкой, — Просто дайте мне немного времени. Ты лежала в постели — в этой слишком большой кровати со слишком большим количеством подушек — и крутила серебряное кольцо на пальце. Глядя на потолок, окутанный молочным светом луны, тени, казалось, двигались перед вами. Твой разум не смягчился над твоим истощением. Казалось, с каждым днем ​​боль в твоём сердце только становилась глубже. Молча, но ты страдала. Ты задавалась вопросом, закончится ли это когда-нибудь, ты задавалась вопросом, сможешь ли ты когда-нибудь исцелиться от такой утраты.. Было тяжело находиться дома. Следы Кацуки оставались повсюду, куда бы ты ни шла. Он был в больших ботинках, аккуратно стоявших у двери. В стойком запахе жженой карамели, который пропитал ваши простыни и одежду. в изношенной ручке. Такое ощущение, будто ты задыхаешься, окруженная таким большим количеством его присутствия. Для тебя было вполне естественным желанием убежать. Но всё было не так просто, и выход на улицу только ухудшал ситуацию. Он был на экранах телевизоров в магазинах, пока Япония все еще скорбела, его лицо было на всех новостных каналах. Приклеены к каждому столбу, к каждой кирпичной стене. Мемориалы были разбросаны по всему Мусутафу. Огоньки свечей стояли вдоль улиц. Они строили посвященную ему, статую, перед агентством, которым он владел вместе с Эйджиро. Ты не позволила своему взгляду долго блуждать, каждый раз разрывалась на части, тонула в своей горе и горестях людей, которые тебя окружали. Хандра не принесёт тебе никакой пользы, ты поняла это однажды, глядя на фотографию в рамке, в своей спальне. Это были вы двое, в день свадьбы, пальцы крепко переплелись — две нити, искусно сплетенные вместе. Заходящее солнце отбрасывала длинные тени по комнате от открытого окна, которые, казалось, вновь цеплялись за тебя. Держись из-за всех сил...Ты провела пальцем по лицу Кацуки на фотографии — нежной улыбке, которой он тебя удостоил. Только иногда показывал в вашем присутствии. Ты ставишь раму и вздыхаешь — тоска. Тебе потребовалось несколько дней, чтобы убрать всю квартиру. Тщательно очистила его и облила освежителем, чтобы избавиться от всего, что осталось от Кацуки. Ты надеялась – так отчаянно – что это немного облегчит боль, которую ты чувствовала в груди. Но когда ты стояла в своей затемненной гостиной, пахнущей цитрусом, тебе казалось, что ты чувствовала себя только больше опустошённой. Ты устало провела рукой по лицу. Ты пока не могла…заставить себя собрать его вещи. Итак, ты сидела на диване, когда луна светила на вас сквозь слегка задернутые шторы, а на кофейном столике перед вами зажглась единственная свеча. Это был аромат лаванды. Ты наклонилась вперёд, чтобы прижать пальцы к вискам. Ты была измотана. Ты скучала по нему так сильно, что это причиняло боль. Ты смотрела на мерцающее мандариновое пламя, мерцающее на твоих руках. Что-то прошептало твое имя. Он был мягким, слабым, как дуновение воздуха, но отдавался таким громким эхом в твоих ушах из-за того, насколько тихо было в твоей квартире. Твои глаза метнулись вверх и в стороны, широко раскрытые и ищущие кого-то в темноте. Ты была одна. За диваном, на котором ты сидела, ничего не было видно. Тяжело сглотнув, ждала, напрягая слух на случай, если снова услышишь свое имя. Но ты больше ничего не услышала. Ты задавалась вопросом, не сводит ли тебя, горе, с ума. Поджав губы ты встала, чтобы медленно пройти в спальню и лечь спать. Тени вокруг тебя становились глубже с каждым твоим шагом. Позади тебя свеча погасла.

***

Тебе казалось, что за тобой наблюдают. Это произошло неожиданно, ощущение пристального взгляда на тебе, пока ты вела свой день. Сначала ты списывала это на нервы, возможно, на усталость, которая тяжело давила на ваши плечи. Но это чувство не исчезало. Ты заметила, что это чувство обостряется ночью, когда вас окружает тьма. Или, по крайней мере, вы не осознавали этого, пока купались при дневном свете. С течением времени игнорировать это становилось все труднее и труднее. В других обстоятельствах ты бы не позволила этому так сильно повлиять на тебя, у тебя не было бы таких трудностей с продолжением повседневной жизни. Но тебя беспокоил тяжесть взгляда и голоса, говорящее твоё имя по ночам, когда ты была одна, сидя в этой слишком холодной, слишком широкой гостиной, пахнущей смесью с цитрусом и лавандой. Однако то, что действительно потрясло тебя, произошло однажды вечером, после того как солнце село и мрачные сумерки опустились на темно-синее небо. Ты сидела на диване в гостиной и читала книгу, лампа в углу включилась и окутала всё тёплым медовым сиянием. Прошло, как казалось, несколько часов, и ты в конце концов встала, чтобы взять с кухни стакан воды. Именно тогда вы почувствовали, что ваша нога за что-то зацепилась. Сначала ты думала, что стал жертвой простого одеяла, которое ленивым водопадом растеклось по подлокотнику дивана. Но когда ты посмотрела на свою ногу, ты поняла, что она не застряла. На самом деле, в этом не было ничего страшного. Ты медленно моргнула, глядя на свою ногу, не понимая, что именно происходит. Такое ощущение, будто что-то обвилось вокруг него и крепко сжала твою лодыжку. Что-то, чего ты не могла увидеть. Ты нерешительно дернула ногу, заметив, что он находится в тени дивана от света лампы. но оно не сдвинулось с места — ни на йоту. Что-то в твоем желудке, казалось, опустилось и стало глубже, когда ты попыталась освободить ногу от того, что ее держало. Ты тяжело сглотнув — со всей силы своего тела — вырвала ногу из глубокой тени, в которой он был заключен. Сила, которую ты применила, заставила тебя отшатнуться назад, пока ты не упала на пол. Ты тут же притянула ноги ближе к телу, глядя широко раскрытыми глазами на то место, где раньше была нога...Там ничего и никого не было. Кожа вокруг твоей лодыжки, словно гудела. Дрожь пробежал по спине, окутывая твоё тело крепким страхом. Что-то изменилось в тот вечер. Ты начала широко распахивать шторы, пропуская солнечный свет днем ​​и лунный свет ночью. Ты держала свет включенным в каждой комнате, в которой находилась, отгоняя все остатки теней. Ты увеличивала свои счета за электроэнергию, но не могла заставить себя перестать волноваться. Это единственное, что позволит тебе чувствовать себя в безопасности — в месте, где ты когда-то думала, что вам не смогут причинить вреда. Это заставило тебя нервничать — подожгло твою внимательность. Дошло до того, что твои друзья начали замечать, что что-то не так. — Ты в порядке? — Мина спросила тебя однажды осторожно, когда вы встретились с ней на позднем обеде. Твои глаза метнулись посмотреть на неё оттуда, где они задерживались на тенях, раскинувшихся по столу. — Ты выглядишь... нервной. — Я в порядке, — быстро заверила ты ее, прочистив горло. Твои пальцы постучали по ламинированному меню перед тобой. — Я просто…ох… у меня много мыслей в последнее время, вот и все. Мина промычала, но не похоже, что она действительно тебе поверила. — Если ты так говоришь… — ее темные глаза посмотрели на свое меню, а затем снова посмотрела на тебя с вновь обретенной искренностью. — Ты знаешь, что мы здесь ради тебя, да? Я знаю, что это...тяжело. Для тебя. Ты посмотрела на неё — действительно посмотрела на неё, вгляделась. Она выглядела такой же усталой, как и ты, хотя она скрывала свою усталость макияжем, а ты этого не делала. И тогда ты поняла, вспомнила, что Кацуки тоже был её другом. Ты протянул руку, чтобы нежно сжать ее розовую ладонь. — Да, — ты мягко улыбнулся ей, на что она ответила взаимностью, — Я знаю.

***

Однажды субботним вечером ты оказалась на полу посреди ярко освещенной гостиной, шаря по картонной коробке. Там были фотоальбомы, которые Мицуки подарила тебе ещё так давно. Они были до краев заполнены детскими фотографиями Кацуки — с момента его рождения и до того момента, как он с тобой наконец съехался. Ты не была уверена, почему именно ты одна была вынуждена открыть эту коробку, но ты это сделала и это было одновременно лучшее, и худшее решение, которое ты приняла после его смерти. Ты нежно улыбнулась, слëзы впервые покатились по щекам, когда твои пальцы перелистывали страницу за страницей, скользя по картинке за картинкой. Кацуки. Когда ему было пять лет, его ладони блестели, как бенгальские огни. Он, когда ему было шестнадцать, сердито стоял рядом с Эйджиро, когда ему было двадцать четыре, обнимал тебя за плечи, и хмуро смотрел вдаль. Ты думала, что все станет проще, ты надеялась и мечтала, но всё было совершено не так. По крайней мере, пока нет. Ты вздохнула и осторожно закрыла толстый альбом. Затем ты прижала его к груди, закрыв глаза и вспоминая, на минуту отдаваясь воспоминаниям. Ты глубоко вдохнула. Ты поняла. Пахло горелой карамелью — слабо. Твои глаза резко открылись, когда свет вокруг погас, погрузив тебя во тьму. На мгновение твоё дыхание замерло. Моргнув, ты широко раскрыла глаза, привыкая к внезапной перемене. Открытое окно пропускало в комнату бледно-голубой лунный свет, но этого было недостаточно. Ты огляделась вокруг, гадая, что произошло. Свет отключили? Вы взглянули на подставку под телевизор, где была кабельная приставка на полке, внутри неё все еще мигали красные цифры, сообщая вам время. Это было странно. Ты нахмурилась и медленно поднялась с земли. В тот момент, когда ты пошевелилась, сразу же почувствовала тяжесть, предчувствия знакомого взгляда, который пронзил тебя и распрямил каждый волосок на твоих руках и шее. Ты замираешь и позволяешь своим глазам скользить по сторонам, анализируя каждый предмет мебели, каждую темную тень, тянущуюся к тебе. И именно тогда ты это заметила. В самом глубоком и тёмном углу вашей гостиной. Там было что-то...Что-то, что, казалось, притягивало тьму вокруг себя. Оно корчилось и хрипело, поднимаясь с земли. Нет, не с земли, как ты обнаружила. Из теней. Оно было большим. Было мрачно и это напугало тебя, молчаливая паника усилилась. Но ты не могла заставить себя убежать. Как бы ты ни хотела, чтобы твои ноги двигались, казалось, что ты прикована к одному месту. Ты наблюдала, как это существо ударило большой когтистой рукой по полу, как и тени вокруг него – и глубоко вонзило ногтями в дерево. Оно слилось в нечто, похожее на голову и плечи — туловище, которое двигалось нечеловеческим образом. Ты резко вдохнула воздух, когда он выдавил что-то глубокое. Это раздражало твои уши и заставило тебя почувствовать внезапное желание бежать . На тебя смотрели две малиновые точки — яркие, как тлеющие угольки. И ты поняла, что смотришь прямо ему в глаза. Трудно было понять, где эта штука начиналась и где заканчивалась, насколько она была окутана тенями. Ты почувствовала, как ваше сердце подпрыгнуло к горлу, когда оно снова произнесло то же самое слово – и вскоре ты поняла, что это не просто обычное слово. Это было твое имя и, возможно, этого осознания было достаточно, чтобы заставить тебя двигаться. Ты отшатнулась назад, твои инстинкты кричали тебе, чтобы ты убегала — беги так быстро, как только можешь. Здесь больше не было безопасно, это было небезопасно! Ты развернулась и бросилась к входной двери, возможно, надеясь, что, как только ты выйдешь из квартиры, с тобой всё будет в порядке. Ты могла бы получить помощь. Но ты не успела даже дойти до двери. Что-то вцепилось в твою ногу, ползло вверх по твоему телу, пока тебя не развернуло обратно и не заставили стоять на одном месте. Существо обвило вас своими темными конечностями, нависая над вами, пока все, что вы могли видеть, было его странным тёмным телом. Он прижал твои руки к бокам и схватил за подбородок, заставляя тебя посмотреть на него. Он снова произнёс твое имя — голосом, как ты заметила, каким-то образом знакомым. С оттенком этого отчаяния. Твоё сердце сжалось и заставило тебя еще раз посмотреть в его малиновые глаза. Господи...Действительно посмотрите на них. То, что ты увидела в их отражении, заставило вас прекратить борьбу. Бледный лунный свет освещал его черты, которые медленно принимали узнаваемую форму. Ты тяжело сглотнула. — Кацуки? — неуверенно прошептала ты. Его хватка слегка ослабла от твоего голоса, ты загорелась изнутри, когда последние кусочки тени соскользнули с его лица и обнажили ту, которую ты слишком хорошо знала — которая мучила тебя в твоих снах и кошмарах. Ты высвободила руку из его хватки, чтобы дрожащими пальцами можно было дотронуться до изгиба его щеки. Его глаза закрылись. — Кацуки…Как ты? — выдавила ты, твой голос был полон эмоций, которые ты даже не могла расшифровать. Твои глаза лихорадочно метались по его чертам, всматриваясь в них, запоминая их так, как будто это был последний раз, когда ты видишь их. Он был похож на него, на себя, на твоего Кацуки. Но в глубине души он как оказалось чувствовал, что что-то не так. Бесчеловечным по бледности его кожи и по тому, как эта тьма, казалось, цеплялась за него, неумолимо. — Как ты... — Я прошёл через ад, — прохрипел Кацуки голосом, который, отдавался эхом в твоих ушах, — чтобы вернуться к тебе... — Кацуки... — в этот момент что-то, застряло у тебя в горле. Словно комок стали не дал тебе заговорить. И все, что ты могла сделать, это наклониться вперед и обнять его за плечи, притягивая его ближе, чтобы можно было прислонить ухо к его груди и услышать биение его сердца. Живой. — Это было тяжело, — он сглотнул, — Я старался дать тебе знать, что я здесь, но я был чертовски слаб. Ничего не мог сделать, кроме как возиться со светом. — Всё это время, — выдохнула ты, переведя взгляд на него, тебе было неловко от своей невнимательности и трусости. — Это был ты? — он только хмыкнул и притянул тебя ближе. Ты сразу же прикусила внутреннюю часть нижней губы, чтобы она не дрожала, и уткнулась лицом в его темную грудь. Его тело, казалось, тряслось – почти тряслось – как будто могло развалиться на части в любую секунду. И это напугало тебя. — Что с тобой случилось? — спросила ты сдавленным голосом, говоря ему в грудину. — пожалуйста, скажи мне, что ты можешь остаться. — Не думай об этом, — сказал он тебе, когда одна из его когтистых рук поднялась и обхватила твой затылок. Ты глубже погружаешься в его объятия, не желая отпускать. Не сейчас и никогда. — Я сейчас здесь, верно? Ты держала его крепко, как будто хотела вплавить его прямо в своё тело. Это была правда, он вернулся. Он был здесь как буйное существо ночи, который прорвался обратно к тебе, бросая вызов смерти. Но цена, которую ты знала, никогда не окупится. Он не мог быть на свету пока не станет достаточно сильным. Кацуки больше не может использовать причуду, но может...остаться с тобой.