Ведь это всего лишь сигарета

Поздний летний вечер. Многие работники станции уже давно покинули свои рабочие места. Разошлись словно в море корабли, но через час или может быть два их заменит другая смена, а потом также по кругу. Все на атомной станции Сильверфилд всегда шло своим чередом, но явно не в тот день, когда в рабочем коллективе появился физик ядерщик в возрасте 23 лет. Совсем еще зеленый, в сравнении с теми людьми которые уже работали на станции и имели многолетний стаж в своей работе. Новенький появился на АЭС как маленький ураган и сейчас считался полноценным работником, принятым с большим трудом. Пусть его все еще шпыняли за то что был достаточно молодым среди всех сотрудников, но это отнюдь не помешало юноше работать на атомной электростанции Сильверфилд и дальше, хотя многие все еще были удивлены, почему тот не вылетел в первые дни своего испытательного срока. Для всех это была большая загадка. И сейчас беспорядочный ворох русых кучеряшек плелся после загруженного рабочего дня на свое любимое место для наблюдения за закатом. Это была одна из крыш на АЭС куда возможно было забраться и вид с нее открывался потрясающий, прямо туда, в сердце Невады, пустынных барханов и колючих деревьев, похожими то ли на кактусы, то ли на чьи-то взлохмоченные головы с жесткими, сухими, спутанными волосами.. Юноша сел поудобнее выуживая из кармана халата сигарету, которую ему вручил один из работников станции, пока у смены был перерыв на обед. Черноволосый мужчина с яркими солнцезащитными очками и длинными черными усами предложил парнишке курнуть, а тот даже ответить ничего не успел, как маленькая палочка оказалась у него в кармане. И до конца рабочей смены парнишка ждал пока сможет уйти на крышу. Да и начальник точно бы не позволил курить на рабочем месте, еще бы и нагоняй всыпал за несоблюдение техники безопасности. А получать от сурового босса не хотел не один человек на станции, в том числе был и русоволосый парнишка. И сейчас в закатном зареве парень глядел в даль, наслаждаясь теплым ветерком приятно треплющим его мягкие кудрявые волосы. Погружаясь в себя на некоторое время, тот не сразу замечает, что на крыше больше не один. Хриплый низкий голос выводит юношу из некоего состояния дремы. - Крэклин? Что ты тут делаешь? Рабочая смена давно подошла к концу. Упомянутый в смятении оборачивается стремительно краснея от присутствия шефа, чуть не уронив сигарету с крыши. Уставший мужчина 48 лет переводит взгляд на то что было в тонких костлявых пальцах покрытые несколькими цветными пластырями. Начальник удивленно поднимает бровь, в своих мыслях выражая слова, которые не сказал вслух: "Не знал, что парень курит" Понимая все и не говоря ни слова мужчина грузно вздыхает, вытаскивает из нагрудного кармана своего дорогого пиджака, зажигалку. Осторожно дает парню прикурить, наблюдает своими печальными голубыми глазами за неуклюжими движениями парня, который при быстром вдохе сигаретного дыма закашлился, а в глазах цвета жухлой травы проступили слезы. Мужчина все ещё буравит взглядом тщедушное тело, а потом закуривает сам, дабы показать новичку, как это нужно делать. Юноша внимательно следит за каждым движением начальника и пытается повторить, затягиваясь вновь и выдыхая небольшой серый дымок куда-то в закатное небо. В душе парень на короткий миг ликует, ведь получилось же, а потом вновь неловко закашливается, виноватым взглядом посматривая в сторону шефа. Тот закатывает глаза, хмыкает себе под нос в голове называя чудака с русыми волосами - балбесом. Их уединение на крыше продолжается до тех пор, пока парню не надоедает и он не бросает сигарету с крыши, наблюдая как она стремительно падает на небольшой участок зелени, среди безлюдной пустыни и красного песка, разбивается и угасает, будто маленькая жизнь стремительно погибла на глазах у физика-ядерщика. Шеф все также продолжая молчать, разворачивается на каблуках черных туфель, чтобы покинуть место. Все же было поздно и пора бы возвращаться домой. Может сегодня он наконец выпьет чего нибудь крепкого и расслабится после тяжкой недели, что уж тут говорить о обучении новичка. Который был сущим наказанием в каком-то смысле, но и представлял из себя что-то чего шеф давно не видел, эдакий лучик искренности. "Барашек искренности"-промелькивает забавная мысль в голове стареющего босса. Позади стоящий юноша обернулся в сторону уходящего мужчины и бойко зашагал за ним чуть ли не прыгая. Они продолжили свой путь до выхода со станции в полнейшей тишине. Разве что Крэклин неудачно начинал разговор, но сталкивался с барьером в лице своего начальника, который одними глазами показывал, что лучше помолчать и поймать нотку тишины в этот момент. До самого выхода не Крэклин, не тем более шеф не проронили не слова. Лишь иногда обменивались уставшими взглядами. Только одни все еще горели тем энтузиазмом, которого не было в глазах другого. Глаза начальника будто были мертвыми и ничего не выражали, но юноша не смотря на это находил в этих блеклых радужках, что-то родное и теплое, каждый раз сообщая шефу об этом, на что получал вполне резонный ответ: "Не дури, парень, ты сам не понимаешь о чем говоришь" Но даже так парнишка продолжал говорить, настаивать на своем, на что мужчина обреченно вздыхал, понимая, мальчишку было не переубедить. Да возможно в этом и не было смысла. Шефу в какой-то степени было лестно получать подобные комплименты, но в тоже время он прекрасно понимал, что эта привязанность была нездоровой по многим причинам. Каждый раз обдумывая этот вопрос мужчина сдавался, понимая, что переубедить наивного дурачка вряд ли представится возможным. И мысли об этом погружали его в лишь большее самокопание и депрессию. Выливались в долгие вечера с алкоголем под рукой и иногда проскальзывающими размышлениями в духе: "Хорошо, что парень этого не видит, точно бы бегал вокруг меня кругами, упрашивая встать, с попытками помочь. Даже не смотря на то что я не прошу его помощи. Наивный кудрявый олух в цветных очках" Отвлекаясь от гнетущих мозг мыслей, к которым мужчина вернется ночью, когда останется наедине с собой. Медленно возвращаясь в настоящее, там где этот самый олух, неловко шаркает ножкой, спрашивая: "Не могли бы вы подвезти меня до дома, шеф. Кажется я пропустил свой автобус" По хорошему начальник прямо сейчас мог бы послать парня к чертям и пусть возвращается домой как хочет. Но не делает этого. В очередной раз за этот день тяжело вздыхая от накопившегося внутри раздражения, взглядом указывая на переднее сидение рядом с собой. Продолжает внимательно следить за радостным юношей, как он залезает, пристегивается, как по детски болтает ногами, ожидая когда шеф заведет машину. Всю дорогу до дома Крэклина они также проводят в абсолютном безмятежном молчании, будто разговоры могли нарушить ту идиллию воцарившуюся между ними. Даже паренек в зеленых очках это прекрасно понимал и не желал лишь больше злить и так раздраженного, уставшего босса. Когда они добираются до дома Крэклина, а точнее небольшого трейлерного парка. Двое мужчин коротко прощаются, но юноша перед тем как уйти, скрывшись в черной Невадской ночи, тихо, без лишних слов приобнимает шефа. Парнишка думает, что вот сейчас начальник оттолкнет его, но ничего подобного не происходит. Шеф лишь неловко, даже слегка нервозно перебирает светлые кудряшки в своих пальцах, отмечая, что этот шкет и правда барашек со спутанными, но мягкими кучеряшками. Крэклин на это лишь улыбается, в голове ликуя, расщепляясь на сотни атомов от каждого прикосновения, вдыхая шипровый запах одеколона начальника. Умоляя, чтобы этот момент никогда не заканчивался и они стояли здесь посреди пустыни до скончания веков, просто обнимаясь. Но время неумолимо шло вперед, работая против них. В какой-то момент шеф коротко хлопает парня по плечу, дав понять тем самым, что пора прощаться. Крэклин запинаясь в собственных ногах отстраняется от мужчины, неловко прощается, провожая взглядом уезжающий в даль автомобиль. А после возвращается домой, где все родственники давно легли спать и парнишке пора, все же никто не отменял завтрашнего рабочего дня на АЭС. Крэклин сваливается на кровать в той же одежде, даже не переодеваясь, откладывает зеленые очки на тумбочку мечтательно прикрывает глаза и постепенно засыпает снедаемый многими чувствами и мыслями на счет сегодняшнего вечера. Он точно запомнит его надолго, также как и мужчина, который стоя на балконе своего дома курил, обдумывая все произошедшее за день.