Последний Септим

Они его заслужили. Мало кто в Тамриэле не знал о трагической судьбе последнего императора династии Септимов. От болот Чернотопья до тундры Скайрима, от Красной горы до Адамантиновой башни — люди и меры из уст в уста передавали историю о Драконе в сердце Имперского города, и каждый раз она обрастала всё новыми деталями. Клинки не могли скрыть правду, и вскоре все узнали, кем был принц Мартин до Кризиса Обливиона. Тут же объявились многочисленные знакомые, которые в один голос утверждали, что Мартин «каким они его помнят» не мог пожертвовать собой так просто. Он был настолько умелым магом, что уж точно должен был оставить себе лазейку для спасения. В последующие годы мир узнал сразу несколько Лжемартинов, чудом спасшихся и потерявших память. Исчезновение Защитницы Сиродила усугубило ситуацию, в разных концах Тамриэля клялись богами, что видели её вот буквально вчера. Особо смелые девушки указывали на себя, утверждая, что явились из Обливиона, где полностью сменили облик. Терпение Клинков лопнуло и, когда полетели головы, маскарад прекратили. Но сомнение росло, утрата избранных богами императоров, потомков самого Талоса, казалась невероятной, более того — невозможной. И поползли по миру слухи, легенды, предания. Шёпотом, как самый страшный секрет, известный всем. Клинки скрыли правду, Окато и Совет захватили власть, но истинный император вернётся, он жив, он помнит о своей Империи. Но кто знает, может, одна из таких легенд правдива? И истинное стремление и надежда способны таки переломить судьбу, предсказанную даэдра?

***

Нет. Одно слово, стрелой пронзившее мысли, въевшееся до чёрных кругов перед глазами. Рука сама вывела буквы, ответ на все вопросы, его отношение ко всем этим предсказаниям. Отказ подчиняться и слепо верить рассказам даэдра. Слишком долго он позволял слепо водить себя по дорогам судьбы, настало время сделать свой ход в этой партии. Он не покорится. Нет. Мартин вскочил, едва не опрокинув стул. Чернильные пятна на белой бумаге отрезвляли, будто бы написал это кто-то другой, подсказывая и направляя. Текст завершён, толком не начавшись. Да он ведь только жить по-настоящему начал, а уже собрался писать какое-то завещание, он что, с ума сошёл?! «Император должен умереть» — стучал в висках вкрадчивый шёпот из сна. Так вот чего хотят боги? Они это получат, но не ценой его жизни, а вопреки. Амулет Королей пылал рубиновым камнем, тянул на себя взгляд, требовал прикоснуться. Отчего-то Мартин всегда был уверен, что смерть не в руках культистов или Дагона лично — его убьют Септимы. И сейчас, вглядываясь в своё отражение на алых гранях, он понял, что не прольёт на ритуале возжигания Драконьих огней ни капли крови. Если уж богам так угодна его смерть, то и вся Империя вполне справится без него. Только вот в этом понадобится помощь, но Мартин знал подходящего человека. — Куда ты? — оклик настиг у двери. — Мартин?.. Сердце кольнуло досадой. Он поспешил, Явара не успела уснуть и, конечно, захотела узнать, что происходит. Глядя ей в глаза, Мартин кожей ощутил, как трескается его маска. — Прости, я тебя разбудил? Явара не ответила и вся как-то съёжилась, обнимая колени руками. Полный тревоги взгляд метался снизу вверх, выискивая подтверждение неясных догадок. Выглядело это так, будто не она застала врасплох, а наоборот, Мартин вдруг ворвался в её спальню. — Я хотел спуститься к Сайрусу, отдать пару распоряжений о завтрашней церемонии. Честно говоря, не думаю, что о таких мелочах позаботится ещё кто-то, кроме меня. Мартин завёл руку за спину и до боли сжал кулак, собирая всю волю. Силой заставил приподняться уголки губ в фальшивой улыбке. Если Явара заметит, если усомнится хоть в слове — он всё ей расскажет. Не сможет молчать. — Ладно… — она нервно усмехнулась и пригладила волосы, другой рукой продолжая сжимать край одеяла. — Просто… Мы только поженились, а ты уже убегаешь от меня среди ночи. — Яра… — Мартин покачал головой усмехаясь, на этот раз искренне. — Ну откуда у тебя эти мысли? Особняк полон солдат, куда ещё мне ходить? — Не знаю. Но только попробуй, и я… Явара капризно надулась, но больше не выглядела такой напряжённой. Мартин не дал ей договорить, шагнул ближе и поцеловал в лоб. Всё это его по-настоящему веселило. — Ну будто бы я не знаю. Ложись спать, я скоро вернусь. — Я тебя подожду. — Если хочешь, — он пожал плечами. — Но я не обижусь, если ты хоть немного выспишься. Явара подтянула колени и поставила на них подбородок, провожая Мартина взглядом. А он порадовался, что она не спросила, с каким же таким поручением можно идти к Сайрусу среди ночи, потому что не придумал совершенно ничего правдоподобного. — Останьтесь, — взмах руки задержал шагнувших следом солдат, — здесь есть кому меня охранять. Не стоило пока говорить о Яваре. Если план провалится — сами всё узнают. Если же нет… Мартин прошёл главный холл, вышел на улицу и задохнулся порывом мокрого колючего ветра. Погода стремительно портилась, хорошо бы успеть в Имперский город до того, как дорога утонет в грязи. Пока он стирал с лица первые капли дождя, два голоса одновременно отозвались приветствием. Первый нейтрально, второй с трудом преодолевая тяжёлый вздох. — Баурус, идём со мной. Есть разговор. Баурус удивился, но вслух ничего не сказал, только покосился на напарника. — Да что тут охранять-то… — буркнул тот, но сразу спохватился: — Кхм, я имел в виду, что справлюсь, всё равно конец смены. Коротко кивнув, Баурус последовал за Мартином в особняк. — Уж не знаю, чем обязан такой чести, но я рад убраться с этого холода. — Баурус присмотрелся и понял, куда они идут. — Впрочем, ненадолго, да? Они вышли в открытую галерею в дальней части особняка, где не было ни солдат вокруг, ни поста патруля внизу. Мартин прошёл вперёд, облокотился о перила, Баурус замер на минуту, оценивая пространство. — Ладно, здесь хоть не дует и крыша есть. Считай, повезло. Ну и что ты хотел? Говорить было трудно. Нужные слова всё никак не подбирались, не складывались, осев комом в горле. Мартин только сейчас понял, как тяжело было Яваре. В итоге он решил действовать спонтанно, с размаху заявил главное: — Кажется, я умираю. Не с того следовало начать, но по крайней мере его точно услышали. Баурус озадаченно нахмурился и подошёл ближе, покрутил рукой в воздухе, подбирая слова. — Ну и… Прямо сейчас или ещё собираешься? — Собираюсь, — засмеялся Мартин. Реакция Бауруса его забавляла. — Но скоро. — Та-ак. Давай-ка ты всё расскажешь с самого начала. — Это… Это непросто. Ты сочтёшь меня сумасшедшим. Вообще-то Баурус уже сделал для себя выводы. Уриэль тоже всё твердил о смерти, они были сыты по горло его видениями, а тут вдруг милейшая семейная черта передалась и Мартину. Ну что за прелесть снова слушать туманные пророчества! Проклятие на этих Септимах какое, что ли? — Ты просто пошёл в родню, — пожал плечами он, — все вы там слегка… чудаковатые. А вообще для подобных вещей следовало бы позвать Джоффри, он в этом разбирается. «Он в эту чушь верит» — хотел добавить Баурус, но благоразумно смолчал. — Нет, — отрезал Мартин. — Джоффри не должен знать. Ни одного слова из того, что я собираюсь тебе сказать. — Знаешь, мне уже совсем не нравится, что ты выбрал меня в духовники. — А я и не на исповедь пришёл. В конце концов, знать обо всём вовсе не обязательно, но я очень, Баурус, очень тебя попрошу только об одном: присмотри за Яварой после моей смерти. Боюсь, она будет в опасности. Баурус с минуту буравил Мартина взглядом, раздумывая, стоит ли согласиться без лишних вопросов и тут же донести Джоффри или просто приложить его по голове чем-нибудь тяжёлым. — Звучит как бред, Мартин. Я не понимаю ни мыслей твоих, ни предчувствий, ни этой просьбы. Честно говоря, я вообще ничего не понимаю. Длинно выдохнув, Мартин признал, что без объяснений не обойтись. — Ладно, хорошо. Только сначала выслушай, а потом уже делай свои выводы. И он рассказал обо всём, ни разу не задумался, не споткнулся. Рассказ получился подробным, но на удивление ёмким, незачем Баурусу знать детали снов или его переживания. Слова, что раньше роились в голове хаосом, ложились друг на друга стройным рядом. Мартин не раз задумывался, как обо всём расскажет, прокручивал в голове снова и снова. Встречи с Азурой, видения во снах, предсказания — сказанное вслух, всё это обрело оттенок наивности, несерьёзности. Но на душе стало легче. Да что там — Мартин будто освободился от железных оков, что не давали вдохнуть. Он теперь не один со своими кошмарами. Баурус выслушал молча и по окончанию не произнёс ни слова. Прислонившись спиной к перилам балкона, он сложил руки на груди и хмуро смотрел в пол. Тишина длилась долго. — Клинки, как я понимаю, не в курсе? — наконец сказал он. Серьёзный тон разбил последнюю надежду в душе Мартина. Нет, Баурус не назовёт его ненормальным, или слишком мнительным, или просто уставшим. Он не скажет, что всё это бред. Он прислушался и это обращало в плоть каждую мысль. — Почему ты никому об этом не сказал? — Думал, что справлюсь сам, — честно признался Мартин. — Думал, — фыркнул Баурус. — А о том, сколько людей полегло за твою шкуру, ты думал? — Не надо мне об этом напоминать, и без тебя знаю. — Ладно, и что мы имеем? Даэдра, видения Септимов и… как это правильно назвать? Предчувствия? И что такого было в твоём этом последнем сне? — Это не главное, я просто понял, что конец близок. — Предположим, — только предположим, Мартин! — первые слова Азуры и правда означают твою смерть. Допустим, из этого следует побег Явары, такое вполне возможно, вряд ли она останется в ордене. Ну а я-то тут причём? Если последнее ещё относится ко мне, а не к кому-то другому. Мартин отвёл глаза. Наверное, он знал, просто не хотел признавать. Наверное, это была одна из основных причин сказать миру «нет». — Только не говори, что я, как и мой отец, должен буду умереть молодым на службе Клинков! — Слушай, я не прошу тебя строить догадки. Всё это и неважно. Баурус, я планирую помешать этим предсказаниям исполниться. И мне нужна твоя помощь. Баурус вздрогнул от внезапного порыва ветра и пригладил волосы на макушке, словно отгонял невидимую руку. — Я всё ещё не особо улавливаю суть. — Не знаю, как состоится моя смерть, но думаю… Нет, я уверен, что это связано с возжиганием Драконьих огней. Я… — Мартин замялся, подбирая слова. — Я чувствую энергию Амулета Королей, и она мне не нравится. Возможно, Каморан что-то с ним сделал, как-то извратил суть, или культисты нарушили обряд в Храме Единого. Или ещё нарушат. — Амулет Королей проверяли, — обронил Баурус не слишком уверенно. — Да, а ещё до Явары никто не знал, что в воспоминаниях можно убивать наяву. — Ну, может кто-то и знал… — Баурусу вдруг показалось что его душит ворот куртки, он хотел расправить его, но заставил себя отдёрнуть руку. — А ты пробовал сам изучить Амулет? — Пробовал. Пару раз… И не хотел бы повторять. Мартин сразу заподозрил неладное. Божественный артефакт, так долго находившийся в Обливионе у мага, способности которого никто никогда не поймёт в полной мере. Не может быть всё так просто. Сжимая Амулет в руке до побелевших пальцев, Мартин чувствовал, как магия тянется к нему, зовёт хрустальным звоном в глубине алого камня, и ответил. И тут же пожалел, когда мир перед глазами разбился и звон осколков ввинтился в мозг до головной боли. Во вторую попытку носом хлынула кровь и посинели вены на кистях рук. С тех пор он избегал даже надевать Амулет. — Алые вспышки, — уклончиво ответил Мартин на взгляд Бауруса. — Не знаю, как объяснить. — Может, это особенность всех Септимов видеть подобное? — Ты был ближе других к Уриэлю. И много ты слышал подобных рассказов? Баурус задумался, но не смог вспомнить ни одного, даже мельком проскользнувшего слова. — Нужно было рассказать Джоффри. Теперь у нас слишком мало времени. Твои сны меня мало волнуют, но проблемы с Амулетом нельзя оставлять просто так. — Ты меня не слушаешь, Баурус. Я могу всё изменить. — И что ты будешь делать? — с иронией спросил тот. — Видения ясно дали понять: император должен умереть. Не спрашивай, ты всё равно не поймёшь. Хотят боги только моей смерти, Септимов или императоров вообще — не важно. Они получат смерть, только вот я планирую выжить. — Жить, будучи мёртвым? — хмыкнул Баурус. — Многие пытались, не вышло. Более реальные планы будут? — Плана нет. Я просто аккуратно зажгу огни, стараясь не прибегать ни к крови, ни к магии. А потом устрою какой-нибудь зрелищный взрыв и тихо уйду. Возьму новое имя, поселюсь где-нибудь в глуши. Император умрёт — это главное. Баурус подумал, что ослышался. Он всмотрелся в лицо Мартина и, поняв что тот не шутит, развёл руками, не находясь с ответом, но очень стараясь подобрать слова. Хоть какие-нибудь. — Ты сошёл с ума? — только и смог он выдавить. — Согласен, не идеально. Но я буду действовать по ситуации. — Мартин, мои братья жизнь за тебя положили, а ты теперь хочешь, чтобы я тебя покрывал? Может, ещё и помочь? — Не мне, — оборвал Мартин. — Помоги сбежать Яваре. Имя, которое всегда могло успокоить, вдруг вызвало злость. — Да ты просто хочешь сбежать от ответственности, так? Мы все знаем, что ты не хотел быть императором, а тут как раз подвернулся случай. Ты и все эти видения выдумал, чтобы нас обдурить? — Я ничего не выдумывал, — вздохнул Мартин. — Послушай… — Нет, это ты послушай. Я сейчас же иду к Джоффри и мы решаем эту проблему. Соберём магов, отложим коронацию, да что угодно! — Ты веришь мне, Баурус. Спокойный голос Мартина холодно уронил слова, после которых тишина казалась естественной. Баурус глубоко вдохнул. Он верил. Каждому слову, но ещё пытался отыскать в себе хоть долю разума. — Это измена, ты понимаешь? — Измена кому? Ты выполняешь приказ императора. Принца, если угодно. — Моему ордену и моим клятвам. А если ты такой правильный, то скажи, почему с нами нет Явары? Не удосужился посвятить её в свои планы? — У меня есть причины. — Достаточные, чтобы не спросить её мнения? Может она не хочет с тобой никуда сбегать? — Баурус покосился на него и кивнул своим мыслям. — Или ты просто думаешь, что она будет недостаточно страдать? Мартин поморщился от этих слов, но ещё больше от осознания того, что Баурус прав: скорбь невозможно сыграть. Сама того не понимая, Явара убедит всех в его гибели и, он искренне надеялся, сможет простить его после. Даже если прощение это придётся вымаливать. Но было и ещё кое-что, в чём Мартин сам себе не мог признаться. Он просто боялся не справиться. Если он даст ей надежду, а в итоге подведёт, бросит одну, не сдержав обещания… Разве так будет лучше? И разве он уже этого не сделал, каких-то полчаса назад? — Значит, я прав. Хорошо хоть не отказываешься, не строишь из себя благородного. — Я прекрасно осознаю свой долг перед Империей и теми, кто отдал за меня жизнь. Можешь не верить, но я был готов принести себя в жертву. Один человек ничего не стоит в сравнении с божественным замыслом. — Мартин горько усмехнулся, вспоминая, что примерно то же самое говорила о себе Явара. — Думаешь, я правда мог бы сбежать просто так, по прихоти? Тогда я бы сделал это раньше, не дожидаясь последнего дня перед коронацией. Я смирился с кровью Септимов, с заточением в Башне Белого Золота, с короной. Я смирился со своей смертью. Проклятье, я ведь уже и прощальное письмо начал! — Ну так и жертвовал бы собой, великий император! Это же твоё предназначение, этого же боги хотят! Что вдруг изменилось? — Явара ждёт ребёнка. Баурус осёкся и невысказанная фраза повисла неловким молчанием. При звоне имперских колоколов, возвещавших о скором появлении наследника трона, Баурус молча ушёл бы расстреливать мишени где-то на заднем дворе своего дома, вдали от общей радости. И Мартин понимал это, видел как наяву. Хотелось ударить кулаком посильнее: перила, стену — хоть что-нибудь! Но вместо этого Баурус медленно обернулся и, свесив голову, смотрел вниз, где потемневшие от дождя садовые дорожки сливались с чернотой ночи. — Что ж, поздравляю, — глухо ответил он. Вновь раздавшийся голос Бауруса Мартин воспринял, как разрешение продолжить. — Я не могу её бросить. Не могу позволить, чтобы она снова скиталась по Тамриэлю. Да и куда ей идти? В ином случае, она будет поперёк горла и Окато, и Джоффри. Её просто уничтожат в междоусобицах. — Это при условии, что твои сны правдивы. — Правдивы. Я никогда ничего так не боялся, как этих видений. Баурус посмотрел на Мартина, пытаясь понять, действительно ли тот говорит правду или приукрашивает ради собственного оправдания. — Но ты ведь можешь сделать всё то же самое, но не сбегать, остаться на своём месте. — И что потом? Это моя судьба, она всё равно настигнет меня через год, два или пять лет. Я исчезну — в этом мой обмен с богами. И, надеюсь, они его примут. Баурус выпрямился и снова собрался возразить, но заметил свежий порез на ладони Мартина. Рука тотчас вспыхнула под этим взглядом, и Мартин поспешил убрать её за спину, а Баурус поджал губы и снова оглянулся на темноту за плечом. Он неожиданно понял свою роль в этих пророчествах и ощутил горький привкус вины, хоть и понимал, что нет на то никакой причины. Так слова Мартина стали для него настоящими. — Явара Септим, значит… Ей подходит. — Баурус прочистил горло и, решившись, произнёс: — Что я должен делать? — Присмотри за ней когда я… исчезну, — быстро ответил Мартин, не веря, что удалось его убедить. — Не позволь стать ещё одной фигурой в играх за власть. Я свяжусь с тобой как только смогу. — А если у тебя не получится? — Ты сам знаешь ответ, Баурус, — тихо ответил Мартин. — Это жестоко, ты понимаешь? Притворяться мёртвым. — Всё ради её блага. Она из нордов, сильная, справится. — Я ничего не буду обещать, — голос Бауруса стал громче и жёстче, не терпящим возражений. — Я не одобряю твой план, но никому о нём не скажу. Желаю тебе и правда выжить. Ради неё. Мартин собирался пожать ему руку, но осознал, как это будет выглядеть, смазал движение и ограничился кивком. Баурус запахнул плотнее куртку и вышел с балкона стремительным шагом. Мартина это не обидело. Он понимал. Даже лучше, чем ему хотелось бы. Амулет Королей алым полыхнул на ладони, Мартин в последний раз потянулся на зов магии, к бурлению крови в глубине кристалла. В глазах потемнело, замелькало красным и на короткий миг в слепоте отпечатался силуэт крылатой твари. Спустя несколько долгих минут тьма уступила очертанию предметов. Мартин больше не пытался изучать Амулет. Явара сидела за столом и, подперев щёку кулаком, смотрела в окно. Мартин не боялся за свои записи, она никогда не лезла в его дела, а сейчас, похоже, нашла самое неудобное место, чтобы не уснуть. Даже тут она не собиралась ему уступать. Хлопнула за спиной дверь. Явара обернулась, сонно оглядела его и, ухмыльнувшись краем губ, протянула: — Обманщик… Мартин подошёл и она обвила его руками, прижалась щекой. Он коснулся губами её макушки, задержал поцелуй, запустил пальцы в волосы, а другую руку опустил на живот. Нужно привыкать обнимать их обеих. Девочка на берегу далёкого тёплого моря узнает его сквозь россыпь солнечных лучей и побежит навстречу. К нему, а не к кому-то другому, Мартин искренне, до боли в груди в это верил. — Извини, задержало это… собрание. — Больше никаких дел ночью, — мурлыкнула Явара, но Мартин не обманулся её сладким голосом. — Как скажешь, принцесса. Тихий шелест прокатился по комнате, растворяясь сладким запахом увядших цветов. Явара не шелохнулась, а Мартин поднял голову, отвечая на взгляд Азуры. Она наблюдала с балкона, приложив руку к лицу, молчала, но и этого было достаточно, чтобы понять, как она недовольна. — Пойдём спать? — Совладав с собой, Мартин улыбнулся Яваре и растёр её плечо, заставляя при этом взбодриться себя. — Ложись, я всё уберу и закрою окно, ты совсем замёрзла. Явара не спорила. Мартин наспех собрал свои записи, потушил свечу и захлопнул балконную дверь. По ту сторону стекла, на расстоянии в полшага, сверкали глаза Азуры. Умей даэдра дышать, Мартин расслышал бы её дыхание и, точно зная, что она услышит, выдохнул сам: — Нет. Отражение его улыбки, казалось, принадлежало Азуре. Мартин плотно задёрнул штору, полный решимости, как никогда. Не дождётся.

***

Оставив за спиной горящий, утопающий в крови, город, я снова вбежала в Храм, бледные стены которого всё больше походили на залежалого мертвеца, покрывшегося трупными пятнами. — Что бы ты ни задумал, одну ошибку уже допустил! Мартин изучал Драконьи огни у алтаря и, вздрогнув, вскочил с места, глядя на меня так, будто привидение увидел. В одно мгновение оказался рядом и встряхнул за плечи. — Зачем ты вернулась? Я же тебя просил! — Не надо держать меня за идиотку! Что ты собрался тут делать, сражаться с Дагоном в одиночку? И не смей мне лгать, я же помощь тебе предлагаю! — Невыносимая! — гаркнул Мартин, но плечи мои отпустил и указал рукой в другой конец Храма: — Хорошо, хочешь помочь — тогда встань вон туда. Об остальном потом поговорим, времени нет. Я всё ещё злилась, но поплелась куда сказано, окинув Мартина ядовитым взглядом. Времени ругаться действительно не было. — Быстрее, Явара! И не надо так коситься, для тебя же лучше хотел. — Отпирайся мне ещё, — буркнула я себе под нос и смерила взглядом стену. — Ну и что здесь? Обернувшись, я сначала заметила вскинутую руку Мартина, а уже после — стену между нами, возникшую как наледь на реке в морозную ночь. Так и знала, что нельзя было поворачиваться к нему спиной! — Что это такое? Ты опять за своё?! Отпусти меня немедленно! Осколки цветного стекла хрустели под ногами. Мартин не торопился, прошёл через Храм как священник, любующийся своим пристанищем. Поднял глаза на потолок, скользнул взглядом по блеклым росписям, опустился на колонну и, наконец, посмотрел на меня. — Что происходит, позволишь узнать? — голос дрогнул, выдавая страх. Не за себя, а за него. — Ты говорил, что у нас больше не будет тайн. Вместо ответа Мартин приложил ладонь к завесе, касанием рассылая мерцание. — Ты веришь мне? Верю ли я ему? Я доверила Мартину жизнь и даже больше, поставила на него всё, что у меня было… но ведь и вопрос не о том. Ему нужна клятва, последняя и безоговорочная, заверение в том, что я всегда буду на его стороне. А если скажу «нет», то и жить незачем. — Я верю тебе, — прошептала я, касаясь барьера и жалея, что сквозь магию не могу почувствовать тепло его ладони. — Только… Только не бросай меня. Мартин медленно кивнул, а у меня на душе поутихло. Обида отошла на второй план, уступив тревоге о том, что он собирается сделать, для чего отослал меня и закрыл куполом. Но спросить не успела. Холодные голубые глаза искрами льда всматривались в меня, изучая, и я не могла оторваться от них даже когда блеск алого света заслонила тень. В этих глазах моя жизнь и, если они потухнут, весь мир окрасится в серый. Мартин резко отпрянул, бросился вниз, к алтарю, и в этот момент отовсюду взревело и посыпались стены, явив чудовище из пекла Обливиона, исполинское, полыхающее извращённым огнём. Собственный разум в испуге вжимал в стену, ужас холодил вены от одного только голоса в моей голове, но это… Видеть его вот так, настоящего, всего в нескольких шагах было невыносимо. Мгновение тишины растянулось вечностью. В руке Мартина сверкнул короткий кинжал, в сравнении с даэдра оружие выглядело смехотворно, пока во второй руке не появился Амулет Королей. Продолжая повторять биение сердца, рубин сиял так ярко, что высвечивал под вечно горящей шкурой Дагона обгорелые кости. Сцепившись взглядом, они остались одни в последней битве за Тамриэль. Боги, да пусть этот мир провалится в бездну, только выживи, умоляю! Решив дальше не медлить, Мартин ударил кинжалом в кристалл и из мелких трещин тут же полилась кровь. Теперь казалось, он держит в руке кровоточащий кусок мяса. Багряные потоки стекали по рукаву куртки на пол, растекались лентами — невозможно! Не могло столько уместиться в том камне. Дагон ринулся на Мартина, но вдруг отскочил, словно обжёгся о разлившееся по полу свечение. Мгновение спустя, в небо ударил столб света, поднялся ветер, превращая крошево обломков в солнечную пыль. Драконьи огни зажглись кровью Амулета Королей, Алессия оставила миру последний ключ, чтобы захлопнуть эту дверь. Ради этого не нужно было становиться императором. Но Дагона это не изгнало, наоборот, рассвирепев, он бросился снова, и за миг до того как клацнули бритвенные зубы гулко зазвенело стекло. Мартин разбил Амулет и мир вспыхнул, а затем эта вспышка обрела крылья и взметнулась в небо, обращаясь драконом. Огонь — одним этим словом можно описать дальнейшую битву. Два шторма слились в один, лава патокой стекала по обломкам и тут же потухала от золотого пламени, дракон растворялся в энергии Обливиона, а затем возникал снова. Но что бы это ни было: послание богов, древняя магия или воплощение Септимов — всему должен быть конец. Бросившись с высоты, дракон насквозь пробил тело Дагона и замер в том же месте, откуда и появился — у Драконьих огней. Хрустнуло лопаясь сердце даэдра, пространство наполнилось протяжным воем, способным обратить в бегство армию. Но сейчас этот крик умирающего князя Разрушения ознаменовал победу смертных и дракон, чем бы он ни являлся, взвыл следом и обратился камнем. Миру нужно было чудо, и вот оно — воплощение исполинской статуи в сердце Империи. Пролитая Амулетом Королей кровь зашипела, обугливая землю. Туманной пеленой клубилась пыль, но в ней ещё просматривался рухнувший на колени силуэт. Схватившись за голову, он глухо застонал и задохнулся на вдохе, когда носом хлынула кровь. Но она не дымилась, не прожгла камень, и эта страшная, неведомая сила наполнила воздух в последний раз и погасла. Пошатываясь, силуэт поднялся и посмотрел на меня сквозь белёсую завесу. Ошарашенная, я, казалось, лишилась и мыслей, и дара речи, медленно отсчитывала в уме вялотекущие секунды. Я не видела его лица, только тень, но отчётливо разглядела приставленный к губам палец. Этот миг шрамом отпечатался в сознании и застыл миражом даже после того как развалины Храма опустели. Всё кончено. Мир утонул в тишине. Небо разорвало в клочья, и уставший город засыпало пепельным снегом. Я съехала по стене и вдруг поняла, что ощущаю на коже холодные хлопья. Барьер погас, как любое колдовство после смерти владельца… или когда тот находится слишком далеко. Холодная неживая фигура терзала сознание. В голове всё перемешалось: вспышки света, Дагон, Мартин, кровь… Я обхватила себя за плечи, силой возвращая разум в тело, доказывая самой себе что всё ещё жива, что я здесь. Что, во имя Исмира, произошло? Почему я осталась одна? Тяжёлые шаги замерли рядом, напротив возникло лицо Бауруса и я отчаянно вцепилась взглядом в его черты, как в последнего живого человека, доказательство существования жизни. — Явара, что случилось? Где Мартин? — Я не… Я не знаю. Я ничего не поняла, он был здесь, а потом… Я схватилась за голову, до боли сжала виски, стараясь сложить фрагменты памяти, но не получалось. Они ускользали, разбивались, смешивались. Мартин точно был здесь, а потом… исчез? Как можно исчезнуть? Куда? — Мартин мёртв, Явара, — отчеканил слова Баурус, будто вдалбливал в голову неразумному ребёнку. — Он умер, слышишь? Я вскинулась, всмотрелась в его глаза, но осознание медленно, по капле проникало в голову. Я же видела его… или нет? Баурус говорит правду, я ему верю… Нет я не верю ему! — Мёртв? Не может быть, он же… Ты лжёшь! Отпусти меня! Грубо оттолкнув его, я встала и поплелась вперёд, сама не зная, что собираюсь делать. Шаркнула носком сапога в том месте, где кровь уже впиталась в камень, снова подняла взгляд на дракона. За спиной раздался голос Джоффри, слово в слово повторяющий предыдущий вопрос, но я пропустила мимо ушей и его и ответ Бауруса. Пальцы коснулись крыла, и камень обжёг мертвенным холодом. Мартин призвал дракона принеся себя в жертву — только такой ответ нашёл мой воспалённый, истерзанный разум и осознание больно ударило в грудь, вцепилось когтями, выворачивая душу. — Нет… Как же это? Так не бывает. Баурус прав: Мартин мёртв. Я ведь и без того это знала? Коснувшись мокрой щеки, я с удивлением поняла, что плачу. И сдалась. Он обещал быть рядом, просил верить… и бросил. Нет, я не хочу с этим мириться! Я отказываюсь! Вернись сейчас же! Горло сдавило так и не вырвавшимися рыданиями, что-то грызло мысли, отодвинуло скорбь на второй план. Что-то, поблекшее на общем фоне, потерянное в хаосе этого дня. Надежда, неясная, непонятно откуда взявшаяся, оборвала поток слёз, дрожью разливаясь по телу. — Лекаря сюда! — крикнул Баурус и обхватил меня за плечи. — Явара, посмотри на меня. Я не смотрела. Пальцы одеревенели и не сгибались, губы похолодели, закололо в груди, едва позволяя вдохнуть. И всё же я слышала, что он говорил, а значит, скрывать свою тайну и дальше не получится. Прикусив щёку, чтобы продержаться в сознании чуть дольше, продолжая смотреть перед собой туда, где первую минуту после боя видела… Я знаю, что видела! — Я жду ребёнка, — произнесла, зная, что Джоффри рядом, ловит каждое слово. Всё в одночасье потеряло смысл и я позволила утащить себя спасительной тьме, рухнув на руки Бауруса.

***

Лошади неторопливо брели по неприглядной дороге, которую и увидеть можно было лишь потому что увяла трава, превратившись в подобие сена. Придорожные кусты давно сбросили листву и дрожали теперь на ветру голыми колючими ветками, а чуть поодаль повторяли их движения низкие деревья — природа приготовилась к зиме и замерла в ожидании морозов. Странная сиродильская зима, поздняя и бесснежная. Редкие белые мушки сложно было назвать снегопадом. Каменистая пыль перекатывалась под копытами лошадей. Сунув нос в воротник куртки, я не поднимала головы и не пыталась разобраться, где мы и куда едем. Честно говоря, мне было всё равно. Баурус торопил, всё говорил о том, что лучшего момента уехать не будет, но ошибся: свободу у Джоффри пришлось выгрызать зубами и мчаться сломя голову, пока не передумал, впопыхах оставив пару мелочей, в том числе брошку. Я бы жалела о её потере, будь она единственным напоминанием о Мартине… Но я успела напоследок бросить в огонь стопку бумаг, исписанную в два почерка именами, и этот ритуал погребения принёс долгожданное облегчение. Жужжащие мысли, нашёптывающие обо всём происходящем в Имперском городе, стихли. Однако из памяти не исчезли. На смену огню и крови пришли скорбь и слёзы. Выжившие хлынули из своих домов, горем заполнив улицы, колокольным набатом разлив по венам, чтобы дошло до сердца, чтобы каждый осознал эту боль. В разрухе, среди трещин в земле и обломков, стояли гробы. На площадях, у порогов, на мостовой — везде, где мог упасть взгляд, сотнями. Доходили слухи о драках за место в крипте, или на кладбище, или хотя бы на погребальном костре. Но истинный ужас вызывал только один, тот, который пронесли по улицам и опустили в могилу на Зелёной Императорской Тропе. — У вас же пустой гроб, что вы делаете? — это было первая длинная фраза, произнесённая мной после случившегося в Храме Единого. — Кто пустил сюда Явару? — резко спросил Джоффри. — Я отдавал приказ. — Попробовали бы мы её задержать… — Можете вывести меня отсюда, если осмелитесь. Заметив, что к разговору прислушиваются, Джоффри подошёл вплотную и, дёрнув меня за руку, прошипел: — Можешь остаться, но ни слова, ясно? Дай людям попрощаться со своим императором. Я метнула в Джоффри яростный взгляд, давая понять, что думаю и об Империи, и об этом прощании, и о нём лично. От воспоминаний защипало глаза, голова Живчика перед глазами подёрнулась пеленой, превращаясь в размытое чёрное пятно. Я прекрасно помнила предостережения лекарей, но ничего не могла с собой поделать. — Явара, — тихо окликнул Баурус, поравнявшись со мной. — Обещаю, скоро всё закончится. Я бездумно закивала, быстро вытирая мокрые щёки. Не поняла, что он имел в виду, но надеялась, что Баурус не решил сбросить меня с какого-нибудь обрыва. Дорога запетляла, уводя в сумрачный еловый лес. Баурус всё чаще поглядывал по сторонам, а мне подумалось, что сейчас мы сделаем круг и вернёмся к Храму, и сбежать во второй раз уже не удастся. — А, ну неужели. — Я вздрогнула от голоса Бауруса, а он добавил уже совсем тихо: — Ещё бы дальше залез. Теперь и я разглядела одинокую фигуру на краю дороги и сердце, до этого бьющееся лишь из вредности, совсем замерло. Тёмный плащ, капюшон, маска — его невозможно было разглядеть издалека, сделай он шаг назад и тут же затеряется в темноте леса, но я узнала его и по одним лишь глазам. Невозможно, немыслимо! Наверное, я просто уснула в седле и наконец вижу сон, после которого будет больно просыпаться. И всё же я пришпорила Живчика, обогнала Бауруса и нарочито медленно спешилась. Хотелось замереть после каждого шага, ведь любое движение может разрушить эту иллюзию, разбудить и тогда я снова останусь одна, а весь мир будет прежним, тускло-серым с траурными лентами и пеплом под ногами. Он открыл лицо, снял капюшон. Не иллюзия, действительно Мартин. Живой, во плоти. Тот же запах, тот же взгляд, тот же голос. — Здравствуй, — губы Мартина изогнулись в подобии улыбки. Баурус спрыгнул с лошади и подошёл, но остановился за спиной, на отдалении. Я почувствовала его немую поддержку и стиснула зубы, когда волна сомнения, потрясения и горечи сошла на нет. — Я так и знала. Я же видела в тот день и тебя, и вспышку портала. — Заговорила громче, обращаясь к Баурусу: — А ты говорил, я это придумала! — Послушай… — начал Мартин, но договорить не успел. Удар вышел хлёстким и таким сильным, что обжёг руку, а Мартин склонился, осторожно ощупывая вмиг покрасневшую щёку. — Зачем?! — Я едва не кричала. Все фрагменты мозаики встали на места, складываясь в цельную картину, теперь понятную. — Думаешь, я не поняла бы? Или сыграла не так, как тебе нужно? — Что ж, справедливо. — Вместо ответа на мой вопрос Мартин выразил вслух свои мысли и, отняв руку от лица, выпрямился. — Я заслужил. Хотелось сказать так много, что в итоге я не произнесла ничего и обернулась на Бауруса. Скрестив руки на груди тот поймал мой взгляд, одобрительно качая головой. Похоже, ему тоже хотелось врезать Мартину посильнее. Я вспомнила, сколько усилий приложил Белизариус, единственный кому доверили тайну. Хотела бы посмотреть на лицо Мартина, если бы потеряла ребёнка. Уж тогда бы я посмеялась ему в глаза. — Знаешь, что? — злые мысли вырвались такими же злыми словами. — Поздравляю с чудесным спасением, Ваше Величество! Надеюсь больше никогда вас не увидеть. — Яра, постой, — Мартин попытался меня задержать схватив за руку. — Пошёл ты! — Я вырвалась. — И не смей называть меня Ярой! Иди на свой трон или туда, где ты всё это время сидел. Пойдём, Баурус! Уж лучше тот, кто не договаривает, чем лгун. Схватив Живчика под уздцы, я зашагала по дороге вперёд, не разбираясь, куда. Отошла уже достаточно, когда поняла, что следом никто не идёт и обернулась. Оба смотрели мне в спину, каждый своим взглядом. Прикрыв глаза, Баурус болезненно усмехнулся. — Нет, Явара. Я уже сделал достаточно, дальше с тобой не пойду. Возмущённый вздох ушёл в небо. Я привалилась спиной к боку Живчика, возникла мысль уйти одной, подальше от этих двоих, чтобы и следа не осталось. Но куда мне идти? Мартин восстал из мёртвых, отказался от долга, от титула, когда я и подумать о подобном не смела. Я ненавидела его и любила, смирилась со смертью, а теперь придётся смириться с воскрешением. И всё это, перемешавшись, рвало душу на куски, сдавливало горло, болью било по глазам. Чувствуя, что больше не выдержу я разрыдалась. Уткнулась лбом в чёрную шерсть, желая скрыться от всего мира и одновременно наплевав на него. Когда на плечо легла чужая рука, я стремительно обернулась, бросилась в объятья, прильнула к плечу. Я хотела спрятаться, и Мартин с готовностью укрыл своим плащом с головой. Ладонь сжалась в кулак, ударила его в грудь, впрочем, несильно. Треснутый голос промямлил: — Я никогда тебя не прощу! И тут же поняла, что уже простила. Только за то, что он жив, за биение сердца, за дыхание на моём виске. Боги, он и правда живой... Он живой, живой, живой! — Я готов просить тебя об этой милости хоть вечность, до конца своих дней, только бы ты осталась. — Отстранившись, Мартин поднял мою голову за подбородок, заставляя посмотреть на него, большим пальцем смахнул слезу. — Теперь мы свободны, по-настоящему. У нас будет свой дом и своя жизнь. Я не хочу нести ответственность за Империю — только за вас. Подавшись вперёд, я коснулась его губ. Я ему верила, окрылённая счастьем, от которого вот-вот могла сойти с ума. Я больше не одна, мне не придётся оставаться наедине со своими кошмарами. Даже если всё это лишь прекрасный сон, он того стоил. Рука Мартина скользнула вниз, замерла на уже округлившимся животе, я накрыла её сверху своей, переплела пальцы. Ни за что не потеряю его снова. — Больше никаких тайн, клянусь, — разорвав поцелуй, прошептал Мартин. — Можешь называть меня Ярой, — засмеялась я. Он снова привлёк меня к себе и, коснувшись губами макушки, спросил в сторону: — Что, уже думаешь, как бы побыстрее сбежать? — Думаю, нужна ли вам лошадь, — буднично ответил Баурус. Я выпуталась из объятий, вытерла покрасневшие глаза и вопросительно посмотрела на Мартина. И что с нами будет теперь? — Портал, — ответил он угадав мой вопрос. — Ты правильно разглядела. На этот раз попадём куда нужно. — А куда нужно? Мартин только загадочно усмехнулся и не ответил. — Ты больше не Клинок, — сказала я Баурусу. — Можешь пойти с нами. — Зачем? У меня своя дорога. — Он глянул в хмурое небо и добавил совсем серьёзно: — С порталом будет лучше. Больше шансов, что Джоффри вас не найдёт. — Баурус… Бросив взгляд на Мартина, Баурус раскинул руки и я обняла его, готовая снова разрыдаться. В груди ёкнуло прощальной горечью, чувством чего-то необратимого. — Ты Защитница Сиродила, не забывай об этом. — Ты лучший из Клинков. Было честью сражаться с тобой бок о бок. Мартин снял с Живчика мою сумку, закинул на плечо и, когда Баурус отпустил меня, протянул ему руку. — Спасибо за службу. Я могу называть тебя другом? — Можешь. — Баурус ответил на рукопожатие. — Служим крови дракона, император. — Явара права, ты мог бы пойти с нами. Я не знаю, что сделает Джоффри, если найдёт тебя. — Зато я знаю, — пожал плечами Баурус. — Я был в Обливионе, теперь уже ничего не страшно. Мне показалось, Баурус лукавит, но вслух этого не сказала. Он ведь не должен нести ответственность за меня и мои поступки. Я могла лишь надеяться, что это только предостережения, и гнать прочь страшные мысли. Я погладила Живчика по наглой морде, удивительно, но он даже не попытался меня цапнуть. Хотя бы к концу мы всё же нашли общий язык. — Веди себя хорошо, ладно? — Расчёсывая пальцами гриву, я обернулась к Баурусу, поддерживая общую иллюзию о том, что с ним ничего не может произойти: — Не позволяй всяким торгашам тебя надурить, я в своё время отдала за этого коня добрую скайримскую лошадь и меховую дублёнку. — Приму к сведению, — улыбнулся тот. — Надеюсь, безбедная жизнь мне обеспечена. Захотелось снова его обнять, но я заставила себя отойти и нырнула под плащ Мартина. — Думаешь, Джоффри и правда захочет вернуть меня в Храм? — У него не получится, — с уверенностью заявил Мартин, обнимая меня одной рукой, и я правда убедилась в том, что ничего у грандмастера не выйдет. — Я никому не скажу, — клятвенно произнёс Баурус. — Даже если меня запрут в казематах. — Спасибо, — склонил голову Мартин и посмотрел на меня: — Ну что, идём домой? — Идём домой, — ответила я, прижимаясь к нему, чтобы больше никогда не оставить. Баурус пешком пошёл по дороге, потянув Пег за собой. Живчик, точно сообразив, что больше не принадлежит прежней хозяйке, зашагал следом. За лесом начиналась деревушка, и Баурус надеялся успеть туда до темноты, а утром, если повезёт, отправиться к границе провинции, по пути продать лошадей, а может, наняться в какой-нибудь караван… Ветер зашуршал в пушистых еловых ветках и, следуя за ним взглядом, Баурус обернулся. На дороге уже никого не было, поднявшийся песок смёл следы копыт. Подождал немного, размышляя о чём-то своём, вскочил в седло и ударил пятками. Ему ещё предстояло побороться за свою жизнь.

***

Джоффри не просто злился, он был в бешенстве. Он совершил ошибку, отпустив Явару и Бауруса, и понял это сразу, но суть сомнений в полной мере осознал только день спустя. Нарезая круги по комнате, Джоффри вспомнил каждое брошенное слово, каждый взгляд, каждый вздох… Что-то не сходилось, какая-то мелочь, незначительная неточность. Поняв её, всё встало бы на места. Но он не понимал, и не любил оставаться в дураках. — Не знаю… — повторял Джоффри снова и снова. — Она сказала «не знаю». Ты ведь тоже слышал? — Слышал, — устало отозвался Стеффан. — «Не знаю» или «не понимаю»? Что она искала на полу Храма? Откуда там взяться крови, если то, что было Амулетом Королей, прожгло камень и испарилось? Чья тогда это кровь?! Джоффри вернулся за стол, лихорадочно соображая, размышляя над тем, о чём не думал раньше, пока Явара была на виду и судьбу Империи можно было уместить в один грандиозный план. Он будто нащупал нить, стоит только её потянуть и размотается весь клубок. — Кто первым сказал о смерти Мартина? Явара вела себя так, будто понимает не больше нашего. — Джоффри… — Баурус, — пришло озарение. — Это был Баурус, а Явара… поверила ему? Джоффри вскочил, прошёлся по комнате, снова сел. Надежда, отчаянные попытки спасти орден и вернуть прежний уклад дарили самые невероятные догадки. — Если это так, то мы отпустили воровку имперского наследия и преступника. А Мартин может быть жив… — Ну это уже перебор, — встрял Стеффан. — Я понимаю, нам всем бы этого хотелось. Но давайте опираться на факты, а не народные слухи. — Мартин жив, — заявил Джоффри с фанатичной уверенностью и чем больше Стеффан пытался убедить в обратном, тем сильнее он в это верил. — Баурус знает, где он. Их нужно вернуть. Собери отряд, выбери лучших из тех, кто был мало знаком и с Баурусом, и с Яварой. Обоих в казематы за измену Империи. — Джоффри, не стоит… — Это приказ, — отрезал тот. — Думаешь ослушаться слова грандмастера? Сам в казематы захотел? Стеффан проглотил и этот приказ, и последующие. Так он надеялся хоть как-то повлиять на судьбы своих солдат, но получалось это у него откровенно плохо. В последующие годы Клинки совершат много ошибок и сами едва не станут причиной гибели своего ордена. Перемены начались с внутреннего уклада. Больше никто не смог получить отставку, а отдельных солдат разбросало по миру со странными назначениями, наложив запрет общения с кем-либо кроме своего узкого круга. Сослуживцы гадали, что же в этих людях такого особенного, пока не проследили очевидную связь с Защитницей Сиродила, и разговоры тут же затихли. Многие оказались в казематах под Храмом Повелителя Облаков и вина их была непонятна. Пытки и тайные узники стали обыденностью. Один такой пленник, чья личность скрывалась за железной дверью в коробке из каменных стен, провёл взаперти четыре года и сумел сбежать, став местной легендой. Хотя, поговаривали, что помог ему кто-то из Клинков. О заключении лейтенанта Сайруса знали почти все, он провёл в неволе чуть больше года, был освобождён в награду за прошлые заслуги и сразу вернулся на родину в Хаммерфелл. Там он оставил службу, обзавёлся женой и сыном. Наслушавшись рассказов отца, мальчик рос, мечтая однажды найти потерянную миром Защитницу Сиродила. Два других Клинка бежали накануне своего заключения, и здесь тоже не обошлось без теорий о предательстве кого-то из окружения грандмастера. Случай этот стал претенциозным ещё и потому, что один из беглецов вернулся в крепость, чтобы выкрасть рыжего кота. И это у него прекрасно получилось, лучшие воры Гильдии пожали бы ему руку, если бы сумели найти этого смельчака.

***

Где-то на дорогах из Скайрима в Валенвуд или из Эльсвейра в Хай Рок стоял трактир. В стороне от основного пути, укрытый можжевеловыми кустами, он служил маяком заблудившимся путешественникам, отдыхом уставшим ногам и умиротворению душе. Даже разбойники обходили его стороной. Владелец, улыбчивый парень, всегда мог предложить хлеб и кров, за добрую плату. Его жена вечерами играла на лютне, а дочь была главной слушательницей постояльцев. Подперев щёку кулаком, она кивала с серьёзным видом, и каждый старался впечатлить её своей невероятной историей. Так продолжалось несколько лет, пока однажды вся семья не исчезла, а трактир со временем забылся. Примерно в то же время, на другом конце мира, под палящим солнцем в порту Алинора редгард делал последние штрихи на портрете восьмилетней девочки. Широко улыбаясь, она болтала ногами, интересуясь скорее человеком напротив, чем его занятием. Поговаривали, он из Клинков, что, впрочем, не редкость для этих земель. С тех пор как у ордена всё пошло наперекосяк, бывшие его члены только здесь и могли найти укрытие. Гонимые, преследуемые непонятными обвинениями, жаждущие просто свободы, они прятались за светом восходящей звезды Талмора. Любая попытка грандмастера, прежнего или нового, дотянуться до Саммерсета со своими условиями жёстко пресекалась. О нелёгком прошлом редгарда говорил и шрам на лице, наполовину скрытый под глазной повязкой. Закончив, редгард показал девочке портрет, та довольно кивнула и, услышав оклик отца, помчалась к нему, но прильнула с объятиями к матери. Редгард проводил их на пристань, где ждал корабль со странным флагом в виде морского змея, не принадлежащем ни к одной провинции измученной Империи. Корабль покинул воды залива, ушёл в горизонт, растворяясь в лучах закатного солнца, а редгард всё смотрел ему вслед, сжимая в руке свой рисунок. Разрезая волны, корабль мчался на юг, прочь от вотчины альтмеров, возрождающегося Талмора и войны Междуцарствия. За спиной остался Храм в ледяных горах, исполинская Башня Белого Золота и окаменевший дракон на площади. А впереди, за морем, поле синих цветов, как россыпь звёзд на ночном небе. Они плыли к мечте.