Косы и росы

За окном было темно, уже зажгли свечи. Люций сидел на полу и что-то читал. А за его спиной Даниэль, сидя на краю кровати, возился в его волосами. Он пропускал золотые прямые прядки между пальцами, легонько трогал кожу головы. Волосы были мягкие и шелковисто струились. Вроде как он с Люцием договорился просто на расчесать их после мытья, но тот присмирел и никак не выказывал недовольства. Даниэлю нравились золотые волосы полуэльфа. Нравилось накручивать их на руку и тянуть на себя, нравилось, как они пахнут свежей травой и, конечно, нравилось то, что ему доверили это великолепие. Днем Люций всегда собирал их во что-то несложное, убирая от лица, чтобы не мешали во время боя. Даниэль задумался, что будь они не так вымотаны этим днем, пожалуй, сейчас бы Люций стонал под ним. Но Люций был так же выжат, как остальные, да еще и нашел в себе силы все-таки сделать им эту башню. Даниэль подумал, что будь он на его месте, скорее всего, все поспали бы ночь на валежнике. Как бы там ни было, так ведь тоже неплохо. Сидеть в тишине и перебирать золотые нити шелка, помещенные богами на голову его любовнику. Они мало говорили. Сейчас и вообще. Говорили перед битвой вместе с остальными, решая как лучше быть, говорили о делах, говорили во время секса вечером или, если очень хотелось, то на привале. Даниэль говорил, точнее шептал, словно успокаивая испуганного зверя, если Люций приходил к нему ночью разбитый очередным кошмаром. Сейчас тому, правда, видимо, надоело таскаться туда-сюда, и он стал сразу оставаться на ночь. И, кажется, его кошмары стали слабеть. Даниэлю было интересно, о чем Люций сейчас думает. Но он решил не спрашивать. Вопрос вырвал бы волшебника из читаемой с интересом книжки. То была не книжка заклинаний, Даниэль уже успел выучить, как та выглядит, а значит Люций на завтра уже все подготовил, а просто какая-то книженция, скорее всего позаимствованная в качестве трофея из очередной библиотеки. Так что, Даниэль не столь боялся отвлечь его от важного дела, сколь не хотел лишаться своего приятного занятия. Он сооружал некое плетение Люцию и закреплял в волосах наколдованные тут же небольшие прозрачные бусины, сверкающие в свете свечей, как капли росы утром. До этого он едва ли плел кому-то волосы, но несмотря на это быстро учился. Когда человеческие руки не могли справиться, Даниэль добавлял к ним пару тоненьких ловких щупалец, и все получалось. Иногда приходилось распустить, чтобы причесать распушившуюся прядку, переплести бусинку или избавиться от проявляющейся ассиметрии. Хотя в ней тоже был какой-то шарм. А еще, если слегка потянуть у корней, то Люций мог повести ухом и прикрыть глаза. Само ухо Даниэль не трогал, иногда только оглаживал нежную кожу между ним и затылком, удовлетворенно замечая закатывающиеся глаза. Но трогать гиперчувствительное ухо сейчас было бы очень немилосердно. Иногда им всем необходим покой. И расслабляющая возня с волосами Люция. Все, что Даниэль стремился сейчас исполнить, уже было сложнее того, что делал сам себе Люций по утрам на скорую руку. Но Даниэль не видел здесь соревнования, он просто получал удовольствия от возни с волосами и отвлекался от всего, выстраивая из них сложные украшенные плетения. Вдруг Люций поднял на него глаза. — Можно посмотреть? Даниэль замер на секунду. Его словно вывели из транса. Но потом собрался: — Да, конечно. Сейчас доплету, — Даниэль кивнул, глядя Люцию в глаза с такого необычного ракурса. Но все быстро вернулось, как было, Люций опустил голову. Даниэль подумывал, как бы ему закончить композицию. Он быстро доплел основную косу до конца, и перевязал кожаным шнурком, который обычно использовал Люций. Часть волос он оставил свободно струиться по спине. На более мелкие косички шнурков уже не нашлось, и они остались висеть с растрепанными концами, но Даниэлю нравилось и так. Ему казалось, что добавляло жизни. Хотелось добавить еще пару бусин, но не хотелось с ними переборщить. Он кивнул сам себе. — Можно. Люций слегка поморщился, поднимаясь. Видимо, последствия сегодняшнего боя не давали ему покоя, несмотря на оперативно приложенное лечение Лютера. Они пошли к зеркалу, которое с некоторых пор прочно обосновалось у Даниэля в спальне. Вот и даже в этот раз Люций при создании башни разместил его тут, но скорее всего без всякой задней мысли. Люций взял еще маленькое зеркальце и принялся, глядя через него в большое, рассматривать свой затылок. При каждом движении в золоте его волос высверкивала росинка. Он провел пальцами по плетению и улыбнулся. — Никогда такого не видел. — Я тоже, — пожал плечами Даниэль, в тайне надеясь, что это была похвала. — Красиво, — уточнил Люций. — Признаться, я ожидал гораздо худшего. Даниэль склонил голову, всем видом намекая, что у него иначе как замечательно выйти не могло. — Можешь продолжать, — благосклонно разрешил Люций. Даниэль притянул его к себе, опять слыша шипение и понимая, что случайно причинил боль. Но Люций послушно стал близко, окруженный его руками. Даниэль не потянулся к его губам, хоть, может, и хотел. Он уложил подбородок на чужое плечо, а руками стащил ремешок и прошелся пальцами, разрушая свое же собственное творение. С более мелкими косичками было сложнее, но вот сдались и они. На пол небрежно просыпались бусинки, истаивающие после падения. Все это время Даниэль вдыхал запах чисто вымытой кожи, а полуэльф стоял неподвижно и, о чем думал, можно было только догадываться. — Нет, — Даниэль отпустил его. — Уже нужно спать. Порывом ветра он затушил все свечи. Видя ночным зрением во мраке, они добрались до застеленной кровати, и Даниэль обошел ее, чтобы залезть со своей стороны. Уже уложившись и прижимая к себе Люция со спины, Даниэль услышал. — Я бы хотел, может… Если мы выживем после всего, чтобы ты заплел мне такое на один из тех пафосных балов высшего света. — Мне нравится, когда ты распущенный, — признался Даниэль, прекрасно чувствуя многозначность сказанного. — Но мы выживем, и я могу заплетать тебя хоть каждый день. А теперь спи.