Я ничего не могу с собою сделать

Прошла уже неделя, как медиафестваль подошел к концу, и мы все разъехались по городам. Несмотря на постоянные упреки в сторону его директора, недовольства организацией рабочего процесса и проблемы с выдачей наград, смена оставила за собой немало теплых воспоминаний. Воспоминаний, связанных с людьми в том лагере. Конечно, «воспиталка на ночь» (как наша компания девочек из второй комнаты привыкла называть ночную вожатую) не приносила положительных эмоций, но тусовка 8 отряда очень даже. Да и в других экипажах было полно креативных и добрых мальчишек и девчонок. Иначе, после 24 дней пребывания в «Белых ночах», не появилось бы столько локальных мемов и песен. Я и не заметила, как пролетело семь дней! Мозг отказывается воспринимать тот факт, что вокруг тебя родной Калининград, а не привычные клумбы, фонтан, летняя эстрада, клуб-столовая, корпус, школа. Родная монтажка, в конце концов! Мне кажется, там я появлялась чаще, чем где-либо. Места ощущались как другой мир. Совершенно не тот, что дома. Именно поэтому по приезде начинаешь испытывать двойственные чувства. А главное, непонимание, что все это происходило с тобой… Сидеть на полу, согнувшись в три погибели, и рассматривать распечатанные фотографии с поездки уже стало классикой. В такие моменты ты возвращаешься обратно, в ту уютную атмосферу. Будто никуда и не уезжал. - О, а вот это мы с Алёной и Настей сфоткались на самой первой дискотеке! –так реалистично. – Помню, шикарный вечер получился… Сижу так уже где-то час, но руки сами просятся листать дальше. Сознание игнорирует кадры с ним поэтому я сразу же переключаюсь на другие снимки. Где нет его. Тяжело воспринимать все, касающееся этого человека. Некоторые фото даже выводят на смех. К примеру, те два, где мы с Настей и Алёной, заходя в море, каждая выгибаем одну ногу. Или прощальный снимок всем фригатом у памятника Ленина. Дальше репетиция сценки, «креатив» на 0,5х в московском магазине, наш отряд на ладожке, попытки «затимиться» со статуями в Бахчисарае и еще много-много всего. И, любуясь на очередную партию кадров с дискотек, я схватываю чувство ностальгии. Такую грустную, но добрую тоску. Продолжительные «флешбэки» прерывает скрип двери, что находится сзади меня. Кто-то входит в комнату. Мой живот за мгновенье успевает сделать несколько кульбитов, а кожа – покрыться мурашками. Почему-то сразу становится понятно – это он. Незваный гость подходит довольно близко. По телу проходит новая доза холода. Проходит пара минут, прежде чем парень начинает говорить. - Привеет, - в ответ молчу. – Приятно вспомнить старых друзей, не правда ли? Мне безумно страшно даже смотреть на него, поэтому, в застывшем виде, продолжаю сидеть в немом виде. - Что, даже не поздороваешься? Сглотнув, безэмоционально (по крайней мере, пытаюсь) произношу: - Пономарёв. - Я. Снова проходит пара минут молчания. Ухмыляясь, Арсений прерывает их первый: - Алис, а что-ж так не хотела смотреть на фотографии со мной? По-моему, я там очень даже ничего. Я почти не обращаю внимания на его вопрос. Мысленно удивляюсь тому, что он впервые назвал меня по имени, а не «Я ее щас убью нахуй!». Следующее действие оператора возвращает обратно в реальность и одновременно с этим приводит в ужас: ученик питерского медиацентра садится прямо напротив. Паника нарастает до предела. Сердцебиение настолько сильное, что, по ощущениям, сейчас выпрыгнет из груди. А я не понимаю, как себя вести. - Раз уж не отвечаешь на вопрос насчет фото, про «ниточку дружбы»-то расскажешь»? – интересуется медийщик. Каким-то магическим образом Арсений заставляет смотреть ему прямо в глаза. Но смысл его слов от этого яснее не становится. Вокруг все плывет, и я сразу же забываю содержание фразы. - Что? – переспрашиваю. - Ну, «ниточка дружбы». Их раздавали на прощальном вечере. Так как я туда не пришел, ты захотела повязать ее мне поздно вечером. Ночная вожатая помешала,, но у тебя имелась отличная возможность сделать это на следующий день. Почему ты так и не подошла ко мне? Хоть и с трудом, но смысл его слов в этот раз доходит до меня. И тогда я испытываю настоящий шок. - Подожди, откуда ты… - Не важно. Ответь на мой вопрос. Пребывая, мягко говоря, в негодовании, еле-еле, однако все-таки объясняю ситуацию. - Ну… Я хотела. Честно, очень хотела! – Боже, почему я вообще оправдываюсь? – Даже написала тебе в телеграмме, сможем ли мы встретиться... - Помню, - перебивает оператор. - Так вот… Ты проигнорировал те сообщения. А когда я увидела тебя, ты посмотрел так, будто я и не писала ничего. Больше пытаться не стала. Правда, думала еще в поезде подойти, но… - Боялась, что я тебя отвергну? Как. Он. Мать его. Это. Делает?! - Да… Пономарёв заулыбался так, словно ему рассказали невероятно смешной анекдот. - Значит, большую часть смены я тебе нравился. При этом ты чуть ли не до дрожжи в коленках боялась меня. Боялась Арсения Пономарёва, который при первом совместном опыте работы норал и довел тебя до слез. Ты боялась и не понимала, чем же я так тебя зацепил. Ненависть и желание смешались воедино. Однако, ты прекрасно понимала, что между нами в априори ничего не может быть. И страдала от своих же чувств. Смена закончилась, и ты никак не можешь отпустить агрессивного и хаотичного оператора-монтажера, не видящего ничего кроме работы. Дошло до такой степени, что я прихожу в твой сон уже не первую ночь. Сволочь. Сволочь. Сволочь. - Это невозможно... Как?! Как ты узнал про ниточку? И тем более, про мое состояние сейчас? - Почему ты никак не отпускаешь меня, Алиса? – игнорируя вопрос, «в лоб» спрашивает Арсений. Алиса. От такого обращения у меня внутри только что проехало 10 американских горок. - Я ничего не могу с собой поделать, - дрожащим голосом отвечаю я. Из глаз начинают капать слезы. Только не это. Гость ничего не говорит. Он проводит пальцем по моей щеке, вытирая их. После чего мы несколько минут сидим в тишине. Становится чуть-чуть спокойнее. Вдруг я замечаю, что Пономарёв как-то странно смотрит на меня. Паника возвращается. Вопросительно поднимаю бровь. С совершенно непринужденным видом он начинает расстегивать пуговицы моей рубашки. - Арсений, что ты… - Опять становится страшно. Снова учащаетя пульс. Мне жарко. - Разве ты ни этого хотела все время? – улыбаясь, уточняет оператор. Голова кружится. Я не понимаю, что происходит. Или не хочу понимать. *** Я просыпаюсь вся в поту… Оглядываюсь. Вижу свою комнату. Но в ней нет ни фотографий, разложенных на полу, ни Арсения Пономарёва. - Это всего лишь сон, - облегченно выдыхаю я. Однако испытываю те же ощущения, что и та Алиса, которую минуту назад пытался раздеть один из студийцев медиацентра. В добавок, головная боль. Благодарю. Я уже и не помню, в который раз подряд мне снится Пономарёв. Но обычно эти сны являлись незапоминающимися, без особого сюжета и конкретики. Просыпаясь, почти сразу забывала их содержание. В мыслях оставались лишь примерные образы. А в этот раз все по-другому… Это было чересчур реалистично. Откладывая размышления об увиденном, я встаю и ковыляю за обезболом на кухню. Параллельно посмотрев время и узнав, что на часах 3:50 утра, ложиться спать дальше посчитала бессмысленным. Ведь вряд-ли еще получится уснуть в эту ночь.