Бывший учитель

      Утро было отвратительным, день был точно таким же. Вечер — единственное время, на которое Шастун ставил хоть какие-то ставки, но он оказался даже хуже дня и утра вместе взятых. Многие зададутся вопросом. Что же произошло? А Антона просто предали, причем сделал это самый дорогой человек, конечно после мамы. Сегодняшний школьный день, итак, не сулил ничего хорошего, потому что в расписании было две алгебры, одна химия, физра, две литературы и еще ебучая информатика, которая стала причиной окончательного краха дня. Информатику у 11А класса уже на протяжении двух лет ведет Арсений Сергеевич Попов, но он был не только учителем Шастуна, но и его парнем, которому он доверял больше всего на свете. И вот, когда Антон шел в сторону кабинета информатики, делал он это конечно, после того как прозвенел звонок, так как успеть переодеться после физры и сгонять в столовка за 10-ти минутную перемену буквально невозможно, парень почувствовал, что-то неладное, но не придал этому особого значения. Постучавшись, Шаст услышал непривычный мужской голос, а противные, разваливающиеся звуки, напоминающие скрип половиц паркета. Как оказалось это не какой-то шум, исходящий из вот-вот сгорящего дома, а голос их новой учительницы по информатике — Валентины Анатольевны, которая теперь будет мучить их до конца учебного года. После этого 45 минутного изнасилования урока, Антон вышел из кабинета, словно выжитый лимон. В голове крутилась лишь одна фраза: «Арсений — гандон», и поняв, что эта старая мымра настолько его заебала постоянными вопросами и упрёками, он принял мужественное решение сбежать с химии, всё равно она ему нахуй не нужна. Быстренько попрощавшись с друзьями, школьник сгонял в гардероб, чтобы забрать свою ветровку, все-таки не май месяц на дворе, а после пулей вылетел из столь ненавистного места. Раньше, мотивацией для похода в школу был Арсений, встречи с ним на переменах и не только, объятиями в пустом кабинете, чаепитиями с конфетками. А теперь что? Даже Попов бросил его на произвол судьбы.

***

      Наконец оказавшись дома, Антон c хлопком закрыл дверь, сбросил рюкзак и сразу же направился к своему тайнику. Дрожащими пальцами он достал из-под стопки тетрадей свою заветную дуделочку, ашкудушечку, курилочку, ту самую, с которой пацан пережил столько трудных моментов. Забравшись с ногами на подоконник, он распахнул окно, впуская в комнату холодный осенний воздух. Первая затяжка. Густой дым заполнил лёгкие, а вместе с ним пришло долгожданное облегчение. Никотин отрезвлял, заставлял голову наконец опустеть и перестать думать обо всём на свете, но на душе всё же было тяжело. « —Почему?», — эта мысль билась в висках, как навязчивый ритм. « —Почему Арсений ничего не сказал? Не предупредил? Не нашёл хотя бы минуты, чтобы…». Вторая затяжка. Третья. Никотин постепенно делал своё дело, мысли становились вязкими, как осенняя слякоть за окном. — Придурок, ненавижу, — сквозь зубы прошипел школьник, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, он резко вытер их тыльной стороной ладони.       У Антона с информатикой были очень натянутые отношения. И то, такими, их сделал Арсений, мужчина буквально научил его азам, заставил влюбиться в программирование и просто показал, что значит кайфовать от науки. А что теперь? Теперь его место занимает эта старая клуша, Антон сжал курилку так, что пластик затрещал. Валентина Анатольевна, которая пол-урока потратила на то, чтобы открыть презентацию, которую кстати явно скачала по первой ссылке в интернете. Потому что, когда свершилось чудо, и презентация наконец открылась, почти каждую секунду Шаст слышал недовольное ворчание: « —Ну нет, это вообще не то», « —Господи, какая же ересь», « —А тут вообще ошибка в коде» и тому подобные. Теперь же уроки информатики снова стали самыми скучными и ненавистными, на них не хотелось спешить, чтобы не огорчить Арсения, не хотелось качественно выполнять поставленную работу, чтобы получить похвалу после занятия, не хотелось буквально ничего и даже видеть Попова. Его ярко голубые глаза, которые казалось не умели врать или что-то скрывать, в мыслях Антона стали серыми. Сделав около двадцати тяжек, голова приятно закружилась, а мир поплыл перед глазами. Закрыв за собой окно и спрятав курилку обратно, парень наконец стянул с себя верхнюю одежду, обувь и забросил их в угол комнаты, относить её обратно в прихожую было сильно впадлу. Свалившись в кресло, он на секунду прикрыл глаза, давно он не ловил такой кайф от курения. А ведь он обещал Арсению больше не брать эту гадость в руки, потому что, когда однажды мужчина спалил его с ашкой в руках, то прочитал огромную лекцию о вреде курения, а после сказал: «—Лисёнок, прошу тебя, пообещай мне больше этого не делать» и Антон пообещал, но сдержать обещание так и не смог. Когда состояние пришло в норму, школьник ловким движением руки запустил CS:GO, в попытке полностью забыться в игровом мире. Но как бы он не старался, руки не слушались, экран монитора расплывался перед глазами, но это было лучше, чем лежать и снова думать о нём. — Да ты слепой, что ли?! — взревел сокомандник в голосовом чате, после очередного провального раунда. — Бля, парни, извините, сейчас затащим, — уверял их Антон. И вот, очередной раунд, Шастун яростно кликал мышкой, представляя вместо вражеских моделек лицо Арсения, но вот очередной промах и уже ожидаемая смерть. — Сука, как же меня всё заебало, — Антон глухо застонал, впиваясь пальцами в клавиатуру с мышкой. Даже эти дегенераты в тиме злили его меньше, чем мысль о том, что Арсений сейчас, наверное, спокойно проверяет тетради и даже не вспоминает о нём. Приняв тот факт, что поиграть он нормально не сможет, парень выключил компьютер и решил пойти смотреть сериал, там как раз вышел третий сезон «Игра в кальмара». Но и на нём сосредоточиться подросток не смог, постоянно отвлекался на тик ток, а также на чат с Поповым, в котором последним сообщением было «Доброе утро», отправленное ровно в 6 утра.

***

      Уже ближе к восьми вечера, Шастун начал в спешке метаться по квартире, пытаясь привести её в порядок за считанные минуты, ведь совсем скоро с работы должна была приехать мама. Мысли в голове путались: « — Так, полы вымыть, посуду перебрать, ужин приготовить… Чёрт, а я и половины не сделал!» Ещё утром пацан слёзно пообещал, что к её приезду квартира будет блистать, а теперь с ужасом осознает, что из-за его пиздастраданий по Попову он получит пизды ещё и от мамы. — Сука, сука, сука, — бормотал он под нос, одной рукой пытаясь пропылесосить заляпанный кетчупом ковёр, а другой закидывая в шкаф груду разбросанной одежды. Сделав упор на уборку кухни и гостиной, Шастун закрыл дверь в свою комнату, где царил полнейший бардак и остатки депрессии по Арсению. Далее следовало приготовление ужина, с этим Антон решил вообще не парить, он просто закинул макароны в кипящую воду и отправил жариться сосиски на сковородку. — Сойдёт, главное, чтобы съедобно было, — сделал вывод школьник. Когда же женщина наконец перешагнула порог своей собственной квартиры, сын сразу же подлетел к ней, забрал сумку и даже попытался снять куртку, будто она была какой-то важной гостьей, а не просто вернувшейся с работы матерью. — Да ладно, — зайдя на кухню, женщина оглядела блестящие полы, вымытую гору посуды, а также приготовленный ужин, в виде макарон и жаренных сосисок с сыром. — Антош, это что за внезапная любовь к чистоте? Или тебе деньги нужны? — Ну маам, — он закатил глаза, стараясь казаться непринуждённым. — Я что не могу своей любимой мамуле приготовить ужин, плюс ты же сама просила дома убраться, вот я и постарался. — Это очень подозрительно, — подметила женщина, но сына всё-таки обняла и поцеловала в щеку. — Спасибо, Тош. Быстренько переодевшись в домашнее, мама зашла на кухню, поправляя растянутый свитер, и сразу уловила запах подгоревшего соуса, Антон сидел за столом, увлечённо наматывая на вилку макароны. — Я разогрел тебе, — буркнул он, не поднимая взгляд от тарелки. — Ой, ну как же мне всё-таки повезло с сыном, — мама театрально вздохнула, садясь напротив, скептически разглядывая слипшиеся макароны и одинокую сосиску в луже кетчупа. — Такой заботливый, — когда же женщина подняла взгляд, то заметила, как Антон украдкой наблюдает за её реакцией. Парень был слишком тихим, слишком сосредоточенным на своей тарелке, слишком неестественным. — Что-то случилось? -выдала женщина, не выдержав этих постоянных переглядок. — Мам, а можно я завтра в школу не пойду? — подросток наконец поднял взгляд от уже остывшей порции еды и прикусил губу с внутренней стороны. — Ты к контрольной не подготовился? Или что-то случилось? — Та нет, просто устал очень сегодня, такой день сложный был, а после физры вообще конечностей не чувствую, — Шаст отвел взгляд, чувствуя, как предательски краснеет. О настоящей причине не желания идти завтра в школу Антон рассказывать побоялся. Мама итак была не особо рада, когда узнала, что её сын гей, а, поняв, что он встречается со своим учителем, впала в шок. Теперь любое упоминание Арсения в этом доме было подобно глотку слишком горячего чая, который моментально обжигал язык. Поэтому говорить маме о том, что у него проблемы в личной жизни, было бы себе дороже. Мама вздохнула, отодвигая тарелку: — Ну ладно, думаю от одного дня ничего не будет, но не больше! — только закончив фразу, женщина сразу же получила кучу поцелуев в щеки. — Мамочка, спасибо, ты самая лучшая, — воскликнул парень и, чуть не опрокинув стул, бросился обнимать её, а после убежал к себе в комнату, так и не доев ужин. Закрыв за собой дверь и прислонившись к ней спиной, он наконец выдохнул с облегчением — У меня будет ещё один день, чтобы обдумать всё это.

***

На часах было уже десять вечера. Мама, помыв посуду, наконец ушла спать, оставив Антона наедине с мерцающим монитором и голосами друзей в Discord, но его веселье было напускным, натянутым, как маска. — Пацаны, я короче завтра не пойду в школу, — фальшиво-бодро бросил он в микрофон, яростно стуча по клавиатуре. — Ого, а чего это? — послышалось в наушниках. — Да так, есть причины, — Антон сделал вид, что переключает внимание на игру, надеясь, что друзья отстанут, но не тут-то было. — Не, погодь, — включился в разговор Илья, его голос стал серьёзнее. — Ты вчера после инфы так быстро убежал, это из-за того, у нас препод сменился? — Антон молчал, яростно кликал мышкой. — Эй, Тох, мы же в теме, — мягче сказал Димка. — Ты с Поповым поссорился? — Да не поссорились мы! — взорвался Антон, оторвавшись от монитора. — Он просто исчез, как сквозь землю провалился, а сегодня я узнаю, что вместо него, теперь у нас будет вести, какая-то шмара! Причём узнаю я это, как последний лох, на уроке! — в дискорде на секунду повисло неловкое молчание. — Вообще жёстко, — первым нарушил тишину Илья. — А он тебе хоть что-то написал? Объяснился? — Нет! Нихуя! Целый день тишина, а теперь вот… — он замолчал, увидев новое уведомление на телефоне. — Что? Он написал? — тут же оживился Димон. Антон молча прочитал сообщение. Его лицо исказилось от гнева. — Спрашивает почему я не заходил сегодня у нему, говорит, что соскучился. Явно делает вид, что ничего не произошло! Как будто я не сидел весь урок, чувствуя себя полным идиотом! — Ну и нахуй такого мудака, — категорично заявил Илья. — Серьёзно, играешь в молчанку? Получай ответку, игнор его, короче. — Но может, у него причины были? — осторожно вставил Дима. — Может, не мог написать? Вдруг что случилось? — Какие нахуй причины?! — парировал Илья. — Руки отсохли? Телефон сломался? В коме лежал? Нет! Вот он тебе сейчас пишет же! — Илюха прав, — тихо сказал Антон, и в его голосе появилась опасная усталость. — Если бы хотел, нашёл бы способ. Ладно, я пошёл. Надоело всё. — Эй, Тох, погоди! — попытался удержать его Димка, но Антон уже выключил компьютер, парень откинулся на спинку стула, вглядываясь в яркий экран телефона. Пальцы сами потянулись к чату с Арсением. Интерес взял верх, Антон нажал на закрепленный чат и начал читать. Арсюша Антош, привет, как дела? Почему не приходил сегодня? Я соскучился. Весь день был занят, администрация завалила кипой бумажек. «—Занят?», — внутренний голос ядовито зашипел. — У него всегда найдётся время на оправдания, но явно не на то, чтобы предупредить меня. Ни одного грёбанного сообщения за весь день. Пальцы Шастуна взлетели над клавиатурой и начали яростно печатать ответное сообщение. Вы Здравствуйте, Арсений Сергеевич. А разве это имеет какое-либо значение? «—Да, скажи что-нибудь. Скажи, что это важно. Скажи, что я важен», — шептал внутри него какой-то наивный дурак, которого он пытался заглушить всеми силами. Арсюша Тош, что ты такое говоришь? Конечно имеет, мне интересно, что случилось. Вы Знаете, мне тоже интересно, почему я узнаю о том, что вы теперь не ведете у нашего класса инфу, а вместо вас эта грымза Анатольевна. И УЗНАЮ Я БЛЯТЬ ОБ ЭТОМ ТОЛЬКО ВО ВРЕМЯ УРОКА! Арсюша Тош, я сам узнал об этом только утром. «—Лжец, — кричало всё внутри Антона. — Ты мог найти секунду! Один ебучий звонок! Смск! Ты же находил время для тысяч смс раньше!» Вы У нас урок был шестой по счету. За это время можно было предупредить. Арсюша Я не знал, как тебе об этом сказать и в целом изменили бы мои слова что-то? Этот вопрос повис в воздухе, как пощечина. «-ДА! — закричал внутренний голос. — Они изменили бы ВСЁ! Я не чувствовал бы себя последним идиотом, которого выставили на посмешище!» Вы Да, как минимум мое отношение к вам. До свидания, Арсений Сергеевич. Арсюша Лисёнок, давай обсудим это, я могу приехать если ты захочешь! Гнев, тлевший весь день, вспыхнул ярким пламенем. Вы Ты на эмоциях, хочешь просто замять это всё. Приедешь весь такой важный, подаришь что-то, и думаешь я растаю? А нихуя, за сегодня ты сделал слишком много уколов в мою сторону. Он швырнул телефон на кровать, но не смог удержаться, чтобы не следить за всплывающими уведомлениями. Каждое новое сообщение било по нервам, словно током Он приглушил звук, но не мог заставить себя отключить уведомления совсем. Каждое новое сообщение заставляло его пальцы непроизвольно дёргаться, так сильно хотелось ответить. Арсюша Антош, ну не обижайся. Давай я приеду и мы все обсудим? Тош, ты настолько сильно обиделся? Антон, ну епрст, прочитай хотя бы мои сообщения. Хорошо, надеюсь ты лег спать. Завтра в школе поговорим. «—Завтра? — с горькой усмешкой подумал Антон. — Не дождёшься» Где-то за стеной скрипнула кровать, мама повернулась во сне, а он всё сидел, стискивая выключенный телефон в руках. Когда желание написать было уже слишком сильным, парень просто отбросил телефон на другой край кровати и закутался в одеяло посильнее. — Мудак, знает же, что я буду теперь всю ночь о нём думать, придурок, — глубоко вдохнув, парень прикрыл глаза и попытался заснуть, чтобы этот поток бесконечных мыслей об Арсений наконец прекратился. Но как и ожидалось, сон никак не приходил. Антон переворачивался с одного бока на другой несколько раз, ходил пить воду, затем в туалет, да даже свежим воздухом на балконе подышал, ничего не помогало. Мысли всё время возвращались к одному: к его глазам, голосу, к тому, как он постоянно называл его «лисёнок». И только когда в соседней комнате прозвенел мамин будильник, оповещающий, что сейчас пять утра, Антон понял, ночь проиграна. Он так и не сомкнул глаз, проиграв в голове их ссору ещё сотню раз. И с каждой минутой гнев медленно, но верно уступал место щемящей, горькой пустоте.

***

      На следующее утро Арсений пришел в школу раньше обычного, но как бы мужчина не старался, найти Антона ему не удалось. Обычно парнишка приходил где-то к 8 утра для того, чтобы пообниматься с Поповым в его кабинете, но сегодня к нему так никто и не зашёл. «-Где же он? Почему не отвечает на сообщения?». За весь день мужчина несколько раз пробежал по всем этажам школы, как бы случайно заходил в кабинеты, где у Шастуна должны были быть уроки, но его нигде не было. Только под конец дня, когда голова уже гудела от тревожных мыслей, Арсений догадался подойти к классному руководителю 11"А» и спросить, присутствует ли парень сегодня в школе. Но как и ожидалось, ответ был отрицательным. — Арсений Сергеевич, нет, мама утром написала, сказала, что Антон плохо себя чувствует и его сегодня не будет, — пожал плечами учитель. — А что? Что-то случилось? — Нет, просто он хотел что-то уточнить по проекту, — мужчина поправил очки, который успели соскочить на кончик носа. — Хорошо, передать ему что-нибудь? — предложил классрук. — Спасибо, но не нужно, завтра с ним это обсудим, — после этих слов он поспешно ретировался в сторону кабинета своего лучшего друга — Сергея Борисовича Матвиенко, который преподает ОБЖ. Прислушавшись и убедившись, что в кабинете царит полная тишина, мужчина зашёл внутрь и заметил, как Серёга сидел на кресле, закинув ноги на стол и уткнувшись в телефон. — Ебаный в рот, Арс, стучаться не учили? — Матвиенко, чуть не упав со стула, выключил телефон и принял более подобающую для учебного заведения позу. — Да ладно тебе, вспомни наши студенческие годы, тогда ты вообще никого и ничего не стеснялся, — подметил Попов и, взяв первый попавшийся стул, подсел поближе к другу. — Ну и? Чего приперся? Мешаешь мне просвещаться. — Ты блин тик токи смотрел пару секунд назад, — подметил Арсений. — Этот момент мы опустим, — Серёга магическим движением руки как бы стёр все воспоминания информатика, а после как ни в чём не бывало спросил: — Опять с этим своим Шастуном поссорился? — Его сегодня не было, мама написала, что плохо себя чувствует, но я уверен, что это неправда! Надо было предупредить его о Валентине Анатольевне, а я повёл себя как самый настоящий трус, — наконец излив душу, Арсений смог спокойно выдохнуть. Руки сами потянулись к глазам, чтобы закрыть их и не видеть больше ничего. Хотелось вновь обняться с Антоном, почувствовать этот терпкий запах персика и зарыться носом в копну его кудрявых волос. — Может, правда приболел, — пожал плечами Сергей, доставая из ящика бутылку минералки. — Осень же. — После всего того, что вчера произошло? Очень сомневаюсь, — съязвил брюнет. — Ооооо, — друг протяжно свистнул. — То есть ты ему даже не сказал, что тебя повышают? На это высказывание Арсений ничего не ответил, лишь молча потупился. — Блядь, Арс, — Сергей устало потер переносицу. — Ты долбаёб, вы же с ним по 300 раз на дню видитесь, то обжимаетесь там у тебя в кабинете, то он сидит у тебя на коленках, пока ты его печеньем кормишь, — всё продолжал перечислять Матвиенко, пока Попов покусывал свои губы. — Я думал, успею поговорить с ним перед уроком, — секунду подумав, Арс добавил. — И вообще, ты хоть представляешь как мне было страшно! — Испугался, что если скажу — он меня неправильно поймёт, подумает, что я бросаю, или пожалеет обо всем этом. Тишина повисла в кабинете, нарушаемая только тиканьем часов и бульканьем газиков в бутылке минералки. — Слушай, гений, — наконец сказал Сергей, откручивая крышку от бутылки. — Ты же вроде взрослый мужик, просто позвони, объяснись. Думаю, Антон парнишка не глупый, поймёт и простит. — А если он… — Попов не успевает договорить, как Матвиенко его перебивает. — Если пошлет — значит, не судьба. Но сидеть и ныть — точно не вариант, — Арсений задумался, вертя в руках забытую кем-то ручку. — Ладно, — он неуверенно посмотрел на друга. — Как думаешь, может, сначала отправить смс? — Сергей просто закатил глаза и швырнул в него крышку от минералки

***

      Отправив около 10 сообщений и сделав столько же звонков, Арсений так и не смог достучаться до Антона. Телефон упорно молчал, а в чате красовалась холодная надпись «был (а) вчера в 23:47». Попов выключил телефон и опустил голову на подставленные руки, слушая, как тикают часы, и дождь барабанит по окну. За то время, пока Арсений делал попытки помириться, за окном заметно потемнело, начался ливень, который то затихал, то вновь усиливался. Вся эта ситуация с погодой сильно напоминала Попову его внутренний мир. Сердце бешено стучало, а перед глазами всё время всплывал образ Антона, который с каждым разом уходил всё дальше и дальше. — Ну и чего раскис? — спросил Серёга, увидев, как только что загоревший огонёк в глазах друга погас. — Если не отвечает, то переходим к плану Б. — Ну и что за план? — устало пробормотал Арсений. В его голове крутилась лишь одна мысль: «-Всё кончено, он меня ненавидит». — Ты покупаешь цветы, какие-то сладости и едешь к своему Антону, — чётко выговорил Сергей, и в его голосе не было и намёка на шутку. — Пока он не успел возвести эту стену раздора окончательно. — Он меня даже на порог не пустит, — Арсений с горькой усмешкой провёл рукой по лицу. — И будет прав, я всё испортил. — Слушай, гений, — Серёга фыркнул. — Ты взрослый мужик, тебе 26 лет, сейчас ты сидишь в школе и чуть ли не плачешь от безысходности, потому что не можешь без него. Так хуйли ты здесь делаешь, а не едешь к нему, пусть хоть дверью хлопнет перед тобой, пусть кричит, пусть эта встреча закончится печально, но ты будешь знать, что попытался. И твои старания не ограничатся какими-то сообщениями в телеграмме. Арсений замер, прислушиваясь к стуку своего сердца, который вдруг стал громче дождя. —А если у него мама дома? — неуверенно выдохнул мужчина. — Ну и что? — Сергей хмыкнул. — Скажешь, что учитель, переживал за ученика, не соврёшь же, а дальше смотри по обстоятельствам, но сидеть сложа руки точно не надо. — Ладно, ты прав, только какие цветы он любит? — Боже мой, — простонал Сергей. — Любые, главное, чтобы от тебя, и возьми его любимое мороженое или печенье, которое ты постоянно ему скармливал, — Арсений тихо усмехнулся, когда понял о каком именно печенье идёт речь. То самое «Юбилейное» с молоком, над которым всегда смеялся Шастун, говоря, что это вариант для бабулек, но почему-то постоянно съедал его первым. — Спасибо, Серж. — Да не за что, только, чёрт возьми, позвони потом, а то я тоже беспокоюсь за вашу семейку. Арсений ещё секунду посидел в тишине, а после поднялся на ноги, убрал уже нагретый стул и решительно отправился на свершение своего подвига. Спускаясь по лестнице в сторону выхода со школы, мужчина пытался не думать о плохом, но в голове крутилась целая куча мыслей, мешающая существовать. « -Только бы успеть, только бы он меня выслушал», — билось в такт сердце, выстукивая новый ритм — ритм надежды. Машина мягко тронулась с места. Арсений направился к ближайшей пятёрочке, сверкая фарами по мокрому асфальту. Мужчина припарковался у входа и, не выключая двигатель, быстрым шагом зашёл внутрь. — Так, цветы, печенье и что-нибудь ещё, —повторял как мантру мужчина. Информатик сгребал с полок всё, что хоть каплю было похоже на ранее озвученное. В отделе с мороженым его ждало разочарование, нужного мороженного с карамелью не было. «-Чёрт! Ладно, значит только печенье и цветы», — он нервно провёл рукой по волосам, хватая знакомую жёлтую пачку «Юбилейного» и букет алых роз. Через пять минут он уже мчался по ночным улицам, держа на пассажирском сиденье свой «набор примирения». Сердце бешено колотилось, в голове прокручивались возможные сценарии: «А если он не откроет?», «А если просто захлопнет дверь?», «А если…». Мужчина почти физически чувствовал холод от этих мыслей, но отступать было поздно. Через пару метров показался его дом. Арсений заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел в темноте, глядя на тёмные окна квартиры Антона. «-Спит или его вообще дома нет», — подумал мужчина. Арсений вышел из машины, сжимая в потной ладони букет и пакет. Пройдя пару метров, мужчина оказался около подъезда, введя ранее заученный код, он проник внутри. Каждый шаг по лестнице отдавался в тишине подъезда гулким эхом. Вот и его дверь. Попов замер, слушая стук собственного сердца. «-Так, глубокий вдох, ты взрослый мужчина, а не маленький мальчик», — пытался он себя успокоить, но пальцы всё равно дрожали. Мужчина нажал на кнопку звонка, где-то внутри раздался мягкий, мелодичный звонок а затем тишина. Он уже собрался звонить снова, как вдруг услышал быстрые, легкие шаги. Сердце ёкнуло. Дверь резко распахнулась. На пороге стоял Антон в растянутом худи, с красными глазами и сжатым телефоном в руке, подросток выглядел так, будто не спал всю ночь. — Ты… — выдохнул Антон, и в его голосе смешались шок, злость и что-то ещё, неуловимое. — Что тебе надо? — Я, — он попытался найти слова, но они застряли в горле. Он просто протянул свой нелепый «набор примирения» — смятые цветы и пакет с печеньем. — Прости. Антон молча смотрел то на него, то на подношение, его взгляд был тяжёлым, уставшим. — Ты думаешь, что это всё исправит? —голос школьника прозвучал тихо и хрипло. — Цветы? Печенье? — Нет, — честно ответил Арсений, опуская глаза. — Но я не знал, как ещё поступить. Мне тебя не хватает, — он сделал шаг вперёд, через порог, нарушая все возможные границы. — Пожалуйста, выслушай меня, хотя бы пять минут. Антон медленно отступил, пропуская его в прихожую. Дверь закрылась с тихим щелчком, оставляя их один на один в тишине тёмной квартиры, освещённой только тусклым светом уличного фонаря из окна. Арсений всё ещё сжимал в руках свой «набор», бумага на букете шелестела от лёгкой дрожи в его пальцах. — Мамы нет, — тихо, без всякой интонации, произнёс Антон, отводя взгляд. — Она сегодня в ночную, так что никто не помешает, — он повернулся и пошёл вглубь квартиры, не приглашая следовать за собой, но Попов понял это как знак и, сняв обувь, двинулся следом. В гостиной было темно и неуютно, совсем не как обычно, Антон плюхнулся на диван, подобрав под себя ноги, и уставился в чёрный экран телевизора, полностью игнорируя присутствие информатика. Арсений же осторожно положил цветы и печенье на журнальный столик перед лицом школьника. — Я не знал, как тебе сказать, — начал он, и голос его звучал хрипло и непривычно тихо. Антон молчал, продолжая смотреть в никуда. — Я мог бы найти способ, да. Смс, записка, звонок, чёрт возьми, сигнал дымом, — Арсений сдавленно вздохнул, проводя рукой по лицу. — Но я испугался, не последствий для себя, я испугался твоей реакции, испугался увидеть в твоих глазах, то что вижу сейчас — разочарование. Арсений сделал шаг ближе, Антон же наконец пошевелился. Он медленно повернул голову, и в его глазах, подсвеченных отсветом с улицы, плескалась целая буря — боль, гнев, обида. — Ты думал, что молчание будет менее болезненным? — его голос был едва слышен, но каждое слово било точно в цель. — Ты думал, я не буду искать причины? Не буду думать, что это я что-то сделал не так? Что это со мной что-то не то? — Арсений замер, словно его окатили ледяной водой, он так и не посмотрел на ситуацию с этой стороны. — Я… — он не нашёл слов. — Выходит, я был прав, — Антон горько усмехнулся и снова отвернулся. — Ты не доверяешь мне, не считаешь меня достаточно взрослым, чтобы справиться с правдой, даже с горькой. — Это не так! — на этот раз голос Арсения прозвучал твёрже. Он опустился на колени перед диваном, заставляя Антона встретиться с ним взглядом. — Я не доверял себе, своей способности всё объяснить, не сломав кое-что важное, а точнее кое-кого. Я видел, как ты смотришь на меня с таким обожанием, и я панически боялся увидеть в этих глазах что-то другое. Он осторожно, давая время отпрянуть, коснулся его руки. — Прости, не за то, что промолчал, а за то, что недооценил тебя, и переоценил свои страхи, — Антон не отдернул руку, он смотрел на Арсения, и стена в его глазах медленно давала трещины. В комнате повисла тишина, напряжённая, но уже не такая враждебная. — Печенье «Юбилейное», — наконец пробормотал он, кивая на пакет. — Совсем уже в деда превращаешься, — Арсений выдохнул с облегчением, в котором была целая буря эмоций. — А розы красные, — добавил Антон, и в углу его рта дрогнул подобие улыбки. — Банально. — Зато искренне, — Арсений позволил себе улыбнуться в ответ. — Я паниковал. Он не стал добавлять ничего больше, просто сидел на полу, у дивана, в тихой, тёмной квартире, и ждал, ждал его вердикта. Антон глубоко вздохнул и откинулся на спинку дивана. — Ладно, — прошептал он. — Говори, всё, что не успел сказать, у тебя есть пара часов, пока я не отрубился. И Арсений заговорил.