Остался лишь один

— А что дальше? Зачем я-то вам нужна? Чтобы себя убить? Вы хотите убить меня? Ну что ж, мы можем это сделать. Но чем вы станете расплачиваться? Себя я уже убила… Если вы меня убьете, зачем тогда вам все остальное? Ваш мир и так стал похож на сумасшедший дом. А я не хочу умирать… Куда мне идти? Куда я пойду? Здесь нечем дышать. Мир стал страшным и враждебным. Вы не узнаете в нем своих улиц и площадей. Хотя вы всегда знали их наизусть. Вся ваша жизнь украдена у жизни. Не пытайтесь ее воскресить. Зачем? Вам незачем возвращаться в прошлое. Мертвые не в состоянии вернуться. Я должна уйти. Уйти навсегда. Больше мне некуда. Насовсем. Это мой самый последний шанс. И мой приговор. Спасибо. Вам не за что меня благодарить. За что? За то, что у вас такая длинная жизнь? Она уже кончена… Вас ждет другой мир… За столько лет вы не заметили… Что вы имеете в виду? Какой такой другой? Почему другой, если здесь только я и вы? Я одна. Только я. Ничего, кроме меня… Я останусь с вами. Всегда. Буду жить вашей жизнью… Зачем вы все время смотрите мне в глаза? Ведь вы хотите увидеть не мои глаза… Вы смотрите внутрь меня. Что там? Что? Ничего? Ни-че-го? Пустота? Не бойтесь. Теперь вы знаете, кто я такая. Пока я была обычной женщиной, все было по-другому. Может, у меня просто не хватило смелости открыться вам. Боюсь, не хватит и теперь. Прощайте. Мне пора. Слушайте ветер. Хороший ветер… Прощание — это как песня. Песня одного дня. Запомните мои слова. Скажите своему ветру, который дует по песку, чтобы он летел в другую сторону… Спасибо за все. Пусть я вернусь не скоро. Когда вы узнаете, кем была ваша Фея… Не забывайте про меня…» Глаза Аманды закрылись, и ее глаза стали пустыми. Ветер улегся. Воцарилась тишина, нарушаемая только шумом прибоя. Ее уже не было видно. Чувствуя огромное облегчение, Коул закрыл лицо руками. — Я не могу понять лишь одного... — дрожащим голосом проговорил Джулиан. — Я все гадал, какое из своих воплощений пережила Аманда, когда тело ее уже давно испарилось, а душа вознеслась на небеса, где навсегда обрела покой? И вот теперь я наконец знаю ответ на свой вопрос. Она воплотилась в вашу супругу, милорд. Та была нищенкой, побирашкой, которой удалось забрать с собой свою сущность. Именно поэтому ей удалось так долго скрываться. Если бы это удалось только Амандиному телу, вы бы сразу заметили это. Дело здесь в сочетании ингредиентов. Тело нищенки было пропитано нищетой, на его коже появился грязный пот, в ее глазах было столько страдания, сколько не бывает даже в глазах каждой живущей на земле женщины, каждая из которых может часами смотреть на собственное отражение. Чтобы вы заметили, ей пришлось «уйти из дому». И все это ради того, чем всегда была ее душа. Аманда согрешила и вернулась в лоно религии. Сразу после этого ее дух был вознесен на небо. Его сопровождали ангелы, они же следили за всем процессом. Они помогали ей и приглядывали за ней. Помните, тогда, во время нашей прогулки, я сказал вам, будто ангелы носят на плечах горящие угли? Так вот, это был символ ваших астральных союзников. Иногда мне кажется, именно из-за них души мертвых возносятся к богу. — Хм, — задумчиво произнес граф. Немного помолчав, он добавил: — А знаешь, Джули, ты прав. Быть может, то малое, о чем мы с тобой говорили, отразилось в сознании моей жены, словно на экране кинотеатра. Взять, к примеру, эту деву с корзинкой… Она вошла в рай вместе с остальными. Можно с уверенностью сказать, ее призрачная тень осталась с ним навсегда, потому что она тоже помнит все, от первого дня творения до его конца. В мире всегда найдутся люди, которые с опаской поглядывают на то мрачное место, куда забрел однажды праведник, но все равно никогда не осмеливаются встать у него на пути. Благодаря своей тени праведника эти люди остаются живы. На это и надо уповать. Каждый из нас несет в своей душе этот символ, указывающий направление на верную дорогу. Осознав этот факт, мне стало легче дышать, надеюсь, теперь ты понимаешь, почему мы выбрали эту жизнь. Мы можем, следуя этому принципу, уйти от действительности и оставаться в блаженном состоянии всегда. — Так давайте же уйдем от реальности! — воскликнул Алан. Ему казалось, граф плохо расслышал его слова и повторяет их, только чтобы добиться внимания. Вытянув вперед руки, с каждой секундой он становился все выше и выше, пока не достиг самой верхней точки. Алана бросило в дрожь. Скрестив ноги, стоявшая рядом Джоан с тревогой наблюдала за ним. Глаза графа сверкали зловещим огнем. Вдруг он стал медленно подниматься в небо, его одежда развевалась, по воздуху летели клочья белой пены. Сначала он поднимался медленно, потом стал подниматься все быстрее и быстрее. С вершины он превратился в огненную точку и вскоре пропал из виду. Горизонт поднялся вверх, наступил вечер. Прошло несколько часов, прежде чем Джоан поняла, как он ушел. Через открытый люк доносились шум волн и крики птиц. Сидевший на краю бочки Джулиен крутил в руках старую фетровую шляпу, выпавшую из рукава его сюртука. Заметив, какими грустными глазами смотрит на него Джоан, юноша поднял взгляд на темный прямоугольник люка и тихо спросил: «Это ведь сон, да?» Но Джоан молчала. «Так, значит, всего этого не случилось бы, будь я на месте графа? — спросил Джули. Джоан кивнула. От этого кивка ее усталая щека чуть дернулась, лицо приняло понурое выражение. Джули поднял голову и посмотрел на восток. Развернувшись, тропинка пошла вниз, взбираясь по склону холма. Кто-то из них повернулся и пошел назад, вверх. Начинало смеркаться. Возможно, вам интересно узнать, каким образом Джулиану удалось спастись от смерти? Дело в том, что еще некоторое время после ухода графа в темноте вдруг зажглись фонари и какое-то время освещали всю дорогу, ведущую к замку. О чем говорили собравшиеся вокруг этих фонарей люди — разобрать было нельзя, ветер заглушал их голоса. К сожалению, так же трудно было сказать и о том дне, проведенном после падения графа. То, свидетелем чего оказался Джули с высоты холма, трудно описать словами. Даже он, хорошо знающий окрестности, ничего не смог бы сказать наверняка — картина была слишком сложной для его разумения. Люди, которых он встретил у подножия холма — только они, все остальные куда-то пропали. Что же до самого графа, покинувшего нас навсегда в позе святого Себастьяна, высота была для него обычным делом — граф совершенно не помнил, чтобы когда-нибудь залезал на такую высоту, и это его ничуть не удивило. Он даже не понял, какой высоты достиг, усомнившись в своем умении летать. Кажется, внизу была деревня, не больше дюжины хижин. Граф смотрел на деревню, а она двигалась ему навстречу. Когда до деревни осталось не более ста футов, она остановилась, из нее вышли двое бородатых мужиков в зеленых рубашках и принялись танцевать на ее главной улице. Увидев графа и Джоан на вершине холма над рекой, пара резко остановилась. Видимо, у них уже вошло в привычку встречать гостей на главной деревенской улице, поскольку, когда графиня и Джули приблизились, один из танцоров, сделав несколько танцевальных движений, оказался совсем рядом. Это был мужик с окладистой бородой. У него было приятное, располагающее лицо, большие светло-голубые глаза. Словно угадав в Джули нового мужа, мужичок неожиданно запел — как вы уже догадались, деревенским жителям было что вспомнить из своих полузабытых древних времен. Одновременно он налегал на древнюю мелодию. Ее смысл был неясен, мелодия была очень грустной и призывной. Она постепенно стихла, уступив место другой, которая, на взгляд графа-живодера, напоминала рев большого стада коров, проходящего по полю, над которым скоро появится солнце. И солнце действительно появилось — оно было золотисто-красным, в форме диска, который быстро увеличивался в размерах. Время от времени музыка затихала, раздавались громкие хлопки, сопровождаемые медленным падением тяжелых шариков, отскакивавших от поверхности луны. В конце концов, луна стала еще больше, звук падающих шарика стих, одна из ее половин сделалась выпуклой, превратилась в площадку с подобием сцены, покрытой разноцветными квадратиками, вокруг которой вращался фонтан желтого газа. А потом... Потом его озарило. Неужели? Да, он сам, сам был этой сценой, человеком с мягкими чертами лица, зеленым шарфом на шее и желтой курткой, испачканной кровью. Среди зрителей находился и граф с непокрытой головой, мокрый от пота. Да, именно он играл на этом непонятном музыкальном инструменте, возможно, играя на нем и при жизни. Еще был кто-то, кого граф не узнал — может быть, тот самый человек с фонарем на деревяшке, бросавший на сцену короткие отрывистые взгляды. Неужели наша жизнь так коротка, думал граф, слушая музыку, неужели в каждом ее мгновении обязательно должно быть что-то прекрасное? А может, это просто сон? Умирая, человек может увидеть только смерть, насладиться счастьем уже не в силах, поэтому он принимает его за самое обычное явление. Ведь он только что собирался выпустить себе кишки и говорил Джоан о чем-то подобном. Сколько раз он видел себя со стороны? Много, очень много раз. Тогда почему его так поражает этот странный танец, которого не могло быть ни на одной из прежних жизней? Граф вздохнул и принялся наблюдать за танцующими. Впрочем, никто из них не мог точно сказать, куда исчезают их силуэты. Светили фонари на деревенской площади, ярко сиял огромный диск с танцующей на его поверхности девушкой, никуда не исчезал и дед в зеленом тюрбане, медленно кружившийся на одном месте. Но внезапно музыка стихала. Музыка могла идти и откуда-то с неба, до него порой долетали звуки флейты, иногда — тихий звон колокольчиков. Сначала он не обращал внимания на странные звуки, но постепенно они стали казаться ему чем то вроде продолжающейся мелодии. Некоторые слова становились понятными, другие ускользали в понятную только мастеру форму, третьи вызывали недоумение. «Чего он молчит?» — думал он. Тот, кто молча стоял за спиной графа — там, где в его прошлом не было никого, кроме темных стен, казался его продолжением, продолжением того существа, которое только-только готово было войти в него из мира живых. Ощущение это становилось все сильнее, граф попробовал оглянуться, смутно сознавая, чем это может закончиться. Тело его не подчинялось. Оно было как мертвая трава на холме, рядом с которой он сидел — которое ни разу еще не ходило по этой траве и ни в чем не знало нужды. Сзади показался один силуэт, потом другой. Они приблизились и замерли. Через несколько секунд послышалось шуршание, словно кто — то большой и тяжелый перебирался через густой колючий кустарник, росший между двумя холмами. Потом все стихло. Стихло так же неожиданно, как началось, по краям сцены появилось множество желтых искр, от которых вверх взмыл небольшой золотой вихрь, достиг его центра и пропал. Девушки не стало, остался только граф. Похоже, на этом история графа и завершилась... Но почему? Или не закончилась? Какое-то время вокруг было тихо, только в долине между холмам пела какая-неясная ночная птица, да иногда в небе появлялись звезды. Что-нибудь случится еще? Ответ мы никогда не узнаем. Впрочем, нам и не нужно. История нашего героя подошла к своему концу.