Сердце

Клэй Бересфорд расстегнул тугой ворот рубашки, и взглянул в иллюминатор. Самолёт шёл на посадку. Земля становилась ближе, строгая геометрия ландшафта превращалась в дома, дороги и деревья. Ему было не по себе. Этот проект подвернулся как-то неожиданно. Вначале он даже не обратил на него внимания. Но потом вернулся к нему, пробежал глазами информацию. И не придал бы значения, уж больно рискованно – Россия!.. Но тут почувствовал, как его сердце больно стукнуло в рёбра. После своей смерти на операционном столе, он изменился. Реабилитация заняла долгое время, но когда он встал на ноги, то не узнал себя в зеркале. Взгляд стал холодным, жёстким. Брови нахмурились, губы сжались в нитку. Ему казалось, что он постарел на много лет за этот месяц. Его новое сердце, сердце его матери, работало безукоризненно. С чисто физической точки зрения. Но у него оказалась одна особенность… Оно как будто предупреждало его об опасности, оберегало от обмана, неискренних людей, помогало предвидеть будущее. Клэй поначалу отказывался в это верить. Он пошёл к своему врачу, хирургу, спасшему его жизнь, и осторожно изложил проблему. Врач встревожился, но после всех медицинских тестов, стало ясно, что к работе сердца претензий нет. -Понимаете, оно иногда так сильно стучит!.. -Экстрасистолия? Тебе нельзя нервничать! -Нет, я не нервничаю. Он был и правда холоден, как лёд. Среди подчинённых ходили слухи, что его выписали из госпиталя и вовсе без сердца. Либо заменили живой орган машиной. Таким он стал жёстким, требовательным, безжалостным. И недоверчивым. От его взгляда страшно становилось даже бывалым мужчинам. Он никому не доверял, кроме себя самого. Учителя в этом деле у него были хорошие. -Понимаете… Я не знаю, как объяснить. -Ну давай, сынок, выкладывай всё как есть – врач откинулся на спинку кресла. -Недавно был случай. Подчинённый попытался обмануть меня, врал прямо в глаза. Я это почувствовал, но моё сердце забилось так сильно, когда я, заколебавшись, хотел дать ему шанс… Оно…как будто предупреждает меня…. Или оберегает от чего-то. Он постарался изложить факты как можно более обтекаемо, таких случаев было много, но перед ним врач, а не гадалка. Может и в соседний кабинет отправить, к психиатру. -Клэйтон! – врач глубоко вздохнул, - мы, медики, конечно знаем много. Но, понимаешь ли, в этом мире есть столько непознанного! Я могу соединить сосуды, ткани и нервы, но предсказать, как поведёт себя пересаженный орган, я не в силах. Ты же знаешь, мы не сразу вернули тебя к жизни… Кто знает, что происходило с тобой там, между мирами. И кто знает, на что способно материнское сердце? Клэй много мог бы рассказать о том, что происходило с ним, пока его тело лежало в операционной. Но он никогда и никому не говорил о том, какой ужас, какую боль пережил. Он легко мог бы сойти с ума после всего этого, но судьба оказалась милосердна. Он будто оледенел, утратил эмоции. И даже ЕЁ глаза в зале суда не заставили его вздрогнуть. Он прошёл мимо неё, будто никогда не знал раньше. Она для него более не существовала. После окончания судебных процессов, он почувствовал, что вновь готов вернуться к работе. И сейчас летел в странную, далёкую Россию, потому что его сердце сделало кульбит в груди, пока он рассматривал этот проект. Русская девушка –партнёр слегка запаздывала. Это немного нервировало, но сердце, на удивление, билось ровно и размеренно. В конце концов, он сам приехал немного раньше. Когда она вошла, он почувствовал укол в грудь. Такого никогда не было, это что-то новенькое. Глянув ей в лицо, он тут же всё понял. Мама… На двадцать лет моложе, да, но это она! Безукоризненная причёска, осанка. Совершенно такая, как на старых фотографиях, даже выражение лица похоже. Умная, деловая. Очень грамотно излагает. Он буквально впился в неё взглядом, и почти не слышал, что он говорит. Судя по всему, девушке стало неуютно под его взглядом. Она как-то стушевалась, стала запинаться, забывала слова. Он понимал, научился понимать, каким взглядом обладает. Падали и в обморок, когда он гневался, было дело. Сейчас это ни к чему. Так, надо выключить ситха, и включить голову. Обсуждение планов заняло несколько часов. Всё это время он старался не думать об этой русской, пытаясь сосредоточиться на делах. Ни словом, ни взглядом не показал он, как сильно она его поразила. Уж самообладания-то ему было не занимать. Договорившись о завтрашней встрече, они вышли на улицу. Моросил дождь. Клэй уже направлялся к машине, когда Мартин суетливо раскрыл над ним зонт. И ещё ляпнул: -Сэр! Вам нельзя!.. Идиот! Клейтон взглянул на него так, словно хотел взглядом пригвоздить к месту. Кажется, Мартин понял, что его ждёт пренеприятнейший разговор с хозяином. Полулёжа на гостиничной кровати, Клэй, пошарив в кармане, вытащил кольцо. Он не выбросил его, носил с собой, но никогда не надевал. Это кольцо было своего рода талисманом, страшным напоминанием о его доверчивости. Шрамом от прививки. Очень болезненной, но необходимой. Он вертел кольцо в пальцах, и думал. Не о финансах или проектах, нет! О девушке, с которой случайно его свела судьба. Девушки для него табу, с некоторых пор. Он даже думать не мог, чтобы с кем-то… Но тут был другой случай. И не только внешняя похожесть на маму так встревожила его. Что-то ёкало внутри, когда он смотрел на неё. Сердце?.. Ты снова мне что-то подсказываешь, мама?.. *** Назавтра он не стал дожидаться помощников. Отобрал ключи у шофёра, и молча вышел. Пусть думают, что хотят, у него дела. -Алло! – раздался в трубке звонкий голос. Нет, голос был непохож на мамин, он был ярче, звонче, звучал, как колокольчик. Да это и прекрасно! Иначе всё попахивало бы каким-то странным извращением. -Вы можете меня сопровождать? Он старался придать своему голосу поменьше официоза, но привычка делала своё дело, голос прозвучал почти так же холодно, как обычно. *** Они шли по пустырю, который в дальнейшем должен был стать строительной площадкой. Территория была огромная, она рассказывала ему о планах. Вне чопорного офиса она стала свободнее, говорила проще, даже улыбалась. Он совсем не слушал её. Все мысли были заняты тем уколом, который он получил под рёбра, снова увидев её. Что бы это значило? Как это понимать? Это физический сбой, или… Или? После трансплантации он привык прислушиваться к своему сердечному ритму, даже во сне. И сейчас он чувствовал, что что-то не так. Это тревожило. Ощущал он себя превосходно, но что бы означали эти уколы? Если это то, что он думает, то надо как-то попытаться познакомиться поближе. А надо ли это ему? Секундное колебание было прервано ещё более болезненным стуком в грудь. Ну, раз ты так настаиваешь… Ладно! Придётся импровизировать. Он решился. Охнув, схватился за её плечо, и осел прямо на траву. -Таблетки!.. В машине. И тут он увидел неподдельный страх в её глазах. Ему почему-то стало так радостно, что он чуть не рассмеялся. И хорошо, что она пулей понеслась к машине. Не успела заметить, улыбку. Одними глазами, буквально на секунду. *** Конечно, всполошились все. Взъерошенный Мартин даже доктора успел прихватить. Где только нашёл! Не иначе, как выкрал из проезжавшей мимо кареты скорой помощи. Клэя привезли в больницу, подключили мониторы. Учитывая перенесённую операцию, потеря сознания была грозным симптомом. Обследовать ему всегда было что. Не мог же он признаться перед ней, что притворялся! Она кстати, приехала в больницу вместе с ним, хотя в этом не было никакой необходимости. -Переживает! - у него вновь потеплело внутри. Она попыталась уйти, но он не отпустил. Ассистенты пытали врачей на предмет результатов анализов, и они остались одни. Он не мог ей ничего сказать. Ему пока было нечего говорить. Он просто лежал, смотрел в потолок и думал. Расстёгнутая для ЭКГ рубашка обнажила шрам через всю грудь. Он уже не был таким страшным. Клэй много времени уделял тому, чтобы восстановить форму, даже немного подкачался. Но даже при чётко обрисовавшихся мышцах, шрам был виден, пугал своими размерами. Он чувствовал, что она не сводит с него глаз, и внутренне усмехался. Что мне от неё надо? Мне, внешне молодому, но внутри бесконечно постаревшему человеку? Прошедшему ад, и выжившему. Человеку, который помнит предательство и боль утраты. Человеку с разбитым сердцем. Вырванным, если быть точнее. В этой девушке есть нечто такое, чего я пока не понимаю. Но моё сердце -твоё сердце, мама! - что-то почувствовало. Я не хочу снова доверять, открываться, терпеть боль. Но она так не похожа на остальных, чужая и одновременно близкая. Внутри меня всё содрогается. Я боюсь! Но я и хочу этого. Он повернулся к ней, и пристально взглянул в глаза. *** Улетая, он отдал ей запечатанный конверт. Внутри находилось его согласие на участие в проекте. Он не хотел раньше времени никому об этом говорить. Но то, что он будет в него вкладываться, Клэй уже решил окончательно. Он не хочет её терять. Не хочет, и всё тут! Конечно, надо будет обо многом подумать, на многое решиться. Пожимая её руку, он постарался улыбнуться. Отвыкшие от улыбки губы были словно каменные, но ему удалось хоть чуточку растопить лёд между ними. И это было началом. Нового проекта, нового знакомства. Новой жизни. И есть надежда, что она будет счастливой. Он с удовольствием почувствовал мягкий толчок в рёбра. Слышу, мама, ты одобряешь… Помоги мне снова научиться улыбаться, дышать полной грудью, доверять. Иначе я никогда не смогу быть счастлив. Выйдя на лётное поле, он, резко замахнувшись, выбросил что-то маленькое и незаметное очень далеко в траву.