Провал

      — Ну не знаю! Блядь! Так-то это полное издевательство! Такого ещё не было, чтобы я отшлёпал девушку и потом не трахнул! Абсурд…       — Или так, или никак, Тео.       — Это негуманно.       Ладно, Гермиона опять оказалась в их лапах. Добровольно сдалась и теперь, прячась под пеной в бассейне, не знала, как не свихнуться от похоти. Было нервно, конечно, но не так сильно, как когда они трое бежали по ночной галерее к статуе Бориса Бестолкового. Тео и Драко решили затеять идиотскую игру из разряда «кто последний, тот неудачник». Самым удачливым, вот уж сюрприз, оказался Драко, а Гермионе, едва достававшей тем двоим до подбородков, не повезло. Но ей было плевать на победу, она больше переживала из-за Филча. Смех, ругань и эхо шагов, складывалось впечатление, мог слышать весь корпус. Когтевранское привидение Серая Дама, проплывая мимо, осуждающе поджала губы. В попытке спасти ситуацию Гермиона скорчила самую строгую в мире старосту:       — Гхм… Ладно. Хватит валять дурака! Ты, Теодор, патрулируй северную часть галереи. Ты, Драко…       — Чего?.. — переспросил Тео. Потом парни, переглянувшись, взорвались хохотом. — Согласен патрулировать твои трусики, Герми, жаль, не моя зона ответственности… — отсмеявшись, добавил Тео. Тихо, но Серая Дама, казалось, округлила глаза, прежде чем раствориться в стене: «Вот в моё время…». Благо она была той ещё молчуньей. Заходя в предбанник ванной старост, не имея при себе никакого купальника, Гермиона с тревогой думала: впредь надо быть осмотрительнее. Ну а когда наступит время браться за карьеру политика, придётся обучиться окклюменции в совершенстве. Слишком много компромата будет таить её память…       И вскоре гипотетическая будущая министр счастливой, освобождённой от гнёта Волан-де-Морта магической Британии окунулась в бассейн с двумя сынками Пожирателей смерти. Электорату бы не пришлось по душе, но… Будет что вспомнить скучными вечерами в подземном офисе. Ну а пока за окном ванной старост стояла ночь, окно Овертона было распахнуто настежь, и Гермиона наблюдала всплеск тестостерона в лунном, пенном, приглушённом антураже. Драко и Тео спорили. Занимались бессовестной делёжкой. Так грязно и возмутительно…       — Все дырочки Гермионы остаются в целости и сохранности, поверь, я усвоил. — Тео откинул волосы с распаренного лба. — Но! Это противоречит твоим словам насчёт на полши…       — На полшишечки разрешается, — благодушно кивнул Драко, — за исключением, само собой…       — Да понял я! — перебил Тео и заученно отчеканил: — Попка Гермионы неприкосновенна, на неё даже ты не посягаешь.       — Только вот «на полшишечки», — добавил Драко, которого фрустрация Тео определённо веселила, — понятие растяжимое. Если тебе по-прежнему дорога жизнь…       — Ну давай, Драко, нанеси на мой член разметку! Ни в чём себе не отказывай!       «Сделайте со мной хоть что-нибудь!» — думала Гермиона так громко, как могла. Она жалась спиной к стене бассейна, но на деле ей хотелось демонстративно кататься по полу подобно мартовской кошке. И когда парни закончили с сутяжничеством, она едва удержалась, чтобы не захлопать в ладоши.       — Заскучала? — поинтересовался Тео, перебираясь к выходу из бассейна.       Гермиона, взволнованно прикусив губу — в тот момент ей всё же стало страшновато, — закивала.       — Иди-ка сюда. Поближе… — Тео подтолкнул её вперёд к каменной лестнице и присел на одну из ступеней. — На четвереньки, — ласково шепнул он. Гермиона уловила лёгкий запах алкоголя. Виски? Похоже, ко встрече парни подготовились тщательно.       Она послушно опустилась на одну из ступеней и оперлась руками о пол, оказываясь в коленно-локтевой, хотя и несколько приподнятой, позиции.       — Вот так… — похвалил Тео. Одна его ладонь легла на ягодицу Гермионы, другая — на живот, даря приятное тепло (после горячей воды от воздуха ванной старост становилось зябко), потом спустилась ниже и прошлась между ног.       — М-м-м…       — Хорошо с нами, да, Герми?.. — вкрадчиво спросил Тео. Его пальцы заскользили легко, а ведь Гермиона только выбралась из воды… Её тело словно чувствовало, что сегодня ей досталось целых два парня, а не один, и готовилось соответственно.       — Угу… — ответила она на полустоне, а Тео, оторвавшись, продемонстрировал Драко свои увлажнённые пальцы.       — Шлёпай, — бесстрастно велел он в ответ.       — Посмотри на неё… — протянул Тео, продолжив гладить Гермиону, а она податливо выгнула спину и прикрыла глаза, так прекрасно всё это ощущалось. — Ей хочется ласки.       — Напомни нашу иерархию.       — Признай, Драко, тебя заводит мною командовать, — обличительно изрёк Тео. — У всех есть бисексуальная сторона в той или иной степени, в этом нет ничего такого…       — Напомни иерархию.       — Драко Малфой во главе угла, — отозвался Тео почти нараспев.       — Ну так?       — Ты хочешь, чтобы я отшлёпал тебя? — обратился Тео к Гермионе, которая вовсю хныкала от лёгких, небрежных касаний его пальцев.       — Да.       — Хорошо.       Тео ещё немного погладил ягодицы Гермионы и, прицелившись, поочерёдно шлёпнул каждую. Это было ожидаемо несильно. Ещё несколько шлепков — практически безболезненно. К коже приятно прилила кровь, и Гермиона хихикнула.       — Сильнее, — послышался хладнокровный голос Драко. Ладонь Тео опустилась на её попку довольно хлёстко. — Жалкое зрелище.       — Ещё, Герми?       — Да.       Смачный шлепок — и внезапно проступившие в голосе Тео жестковатые, властные нотки:       — Ещё?       — Да…       Шлепок! Кожу начинало саднить.       — Ещё?       — Да…       — Блядь! Это издевательство! Когда я шлёпаю девушку, у меня начинают играть инстинкты! — выпалил Тео и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. — Чё-ёрт… — выругался он с приятной хрипотцой в голосе и, заставив Гермиону вскрикнуть от нового шлепка, принялся бормотать ей на ухо: — Знаешь, что я хочу сейчас с тобой сделать? Хочу просто взять и отодрать тебя.       — Боже… — Она почувствовала, как внутрь проникли его пальцы.       — …Засадить до упора. Прямо на глазах у твоего ненаглядного Малфоя.       — Ты что ей там шепчешь? — прищурился её ненаглядный Малфой, отлепив спину от стены бассейна.       — Скажи честно, — продолжал Тео, — ты так течёшь сейчас для меня?       — Течёт она всегда для меня, — усмехнулся Драко. — А ты можешь считать себя нашей покупкой в «Феерических фаллосах».       — Никакая ты не покупка, — вмешалась Гермиона, — не слушай его… Тео.       Его пальцы в тот момент выскользнули и прошлись по клитору, а потому имя прозвучало похотливо. Что насторожило Драко.       — Ну так для кого, Гермиона? — бросил он, поднимаясь к ним по ступеням.       — Эй, какого?.. — прокомментировал вмешательство Тео.       — Для кого? — Драко размахнулся и с силой, на фоне которой предыдущие шлепки меркли, хлестнул Гермиону по её саднящей и без того раскрасневшейся попке.       — Ай!.. Для тебя. Конечно, для тебя, Драко…       Стоило ей ответить, он схватил её за бёдра, пристроился, зажав её колени между своими, и вошёл. Возбуждение Гермионы дало о себе знать недвусмысленным хлюпаньем. Несколько фрикций — и она превратилась в комок сплошного наслаждения. В сознание просочились глаза Тео. Рассматривая творящееся у него под носом совокупление, он дал Гермионе облизнуть свои влажные пальцы. Ну а Драко, вбиваясь в неё грубыми толчками, вновь размахнулся и обрушил на её попку мощнейший, добротный, прицельный, образцовый, истинно малфоевский…       — Ай!..       — Что такое? Опять фурункул, Рон?       — Да! Лопнул! Ну вот, эти травяные припарки совсем не помогают! Мама говорит, они обладают противовоспалительными свойствами. По мне, так единственное, что они делают, — воняют на всю палату!       Возглас Рона, скорчившегося от боли, вмиг спустил Гермиону с высоты развратных облаков, на которые её минувшей ночью поднимали Малфой с Ноттом. Она поняла, что последние минут пять просто сидела и машинально кивала, на деле не слыша монолог Рона о превратностях драконьей оспы. Гарри выглядел таким внимательным и участливым… А Гермиона совершенно не выспалась, и от яркого солнечного света, что лился из окон кричаще-белой больничной палаты, ей хотелось съёжиться.       — Пора обрабатывать гнойники, Рональд! — послышался грубый и при этом монотонный голос целителя в форменной лимонной мантии. Длинный и нескладный, с кожей сероватого оттенка и впалыми скулами, он напоминал вурдалака. Только что он закончил возиться с предыдущим пациентом. У Рона было трое соседей по палате, таких же зелёных и покрытых фурункулами, но разительно отличающихся возрастом: каждому колдуну с виду было за восемдесят как минимум. Задумавшись о том, насколько скучно Рону коротать без того неприятные дни в подобной компании, Гермиона почувствовала себя совсем скверно.       — А можно позже, целитель Смегмуд? У меня тут посетители как бы! — возмутился Рон.       — Исключено! — гаркнул целитель. — Я не буду под вас всех подстраиваться! Вас много, а я один!       Он подкатил к постели Рона столик с громоздким и допотопным на вид прибором, отдалённо напоминающим кухонный комбайн, но с насосом, а потом ткнул в него палочкой. Прибор издал пронзительный, сиплый визг, совсем как побитая собака, и затарахтел, но заглох уже через несколько секунд.       — Да что такое! — Целитель ожесточённо стукнул кулаком по верху прибора, и тот, подпрыгнув, продолжил тарахтеть и дребезжать с надрывом последнего издыхания. — Экстрактор гнойников, — поймав взгляд Гермионы, счёл нужным пояснить целитель. — Что-то не так, милочка? А вся казна нынче уходит на мракоборцев! — громко, едва ли не обвиняюще изрёк он. Так, словно Гермиона была личным секретарём Скримджера. — Был бы прок…       Гарри и Гермиона отодвинули свои стулья подальше, и целитель, продолжая сетовать, задёрнул полог над постелью. Теперь сквозь лёгкую ткань просматривался лишь его зловещий силуэт. Переглянувшись с Гарри, Гермиона вздохнула и откинулась на стуле. Теперь ей ничего не осталось, кроме как с относительно спокойной душой предаться светлым… хотя нет, тёмным. Очень тёмным воспоминаниям.       — Издевательство… — повторил Тео, но при этом улыбался, поманив к себе Гермиону с неприкрытым энтузиазмом в глазах. Он растянулся у бортика бассейна, а Драко наблюдал за происходящим, греясь в воде, и навевал ассоциацию с режиссёром очень развратной постановки. Гермионе предстояло серьёзное дело. Слизеринскими стараниями она была сильно разгорячена, и всё же чувствовала себя не до конца уверенно.       — А для вас в порядке вещей такое… времяпрепровождение, да? — зачем-то поинтересовалась она, присев рядом с Тео.       — Такое времяпрепровождение? — Он со злобой посмотрел на Драко. — Нет, детка, такого в моей жизни ещё не случалось! Я, конечно, знал, что в тебе есть задатки садиста, Драко, но… — Тео тяжело вздохнул и посетовал: — Вот с Триш из Лютного всё было честно. По совести. Поровну.       — Ты спереди, он сзади, а потом менялись? — предположила Гермиона со скромной улыбкой и, судя по умилённому смеху парней, угадала.       — Смелее, — приободрил её Драко.       Поглядывая на Тео, Гермиона забралась на него верхом, а он схватил её за ягодицы, стоило их телам соприкоснуться, и усадил поверх члена — не насадил, но просто прижал.       — Давай… — шепнул Тео.       Ведя пальцами по его скользкому от мыльной пены торсу, Гермиона глянула вниз, на второй в своей жизни член. Аналогичный первому по форме и габаритам (хотя при более детальном рассмотрении наверняка бы удалось отыскать разницу), он выглядел перевозбуждённым, налитым кровью до предела, и оттого ещё сильнее хотелось с ним повзаимодействовать. Гермиона, уперевшись ладонями Тео в грудь, стала двигаться, плавно о него тереться, наслаждаться тем, как он менялся в лице, дышал чаще, и как его облапывания, поначалу бережные, всё больше отдавали алчностью. Непоколебимая верность Драко мешалась с сиюминутным желанием как следует испробовать Тео. Если ад для порядочных гриффиндорок и существует…       «То это билет в один конец».       — Чего улыбаешься? — поинтересовался Гарри.       — Э-э-э… Да так, вспомнила кое-что, — отмахнулась Гермиона и нырнула в момент, когда им с Тео становилось совсем хорошо.       Наблюдать, как от её действий кто-то настолько искушённый приближался к разрядке, было волнительно. Двигая бёдрами, Гермиона аккуратно обхватила член ладонью и стала помогать себе, делая стимуляцию для Тео ещё более интенсивной.       — Нравится? — шепнула она.       — Да, чёрт…       У Гермионы было немало опыта в таких делишках, набралась его в период технической девственности. Она предполагала, что сможет довести Тео до оргазма и так, но почему бы не перейти к следующему этапу? Тонкому, даже опасному, но любопытному. Заручившись ленивым кивком Драко, Гермиона скользнула выше, с крайней осторожностью коснулась головки члена, а затем погрузила её в себя буквально на треть. В стоне Тео вместе с возбуждением прочиталось негодование. Конечно, ему хотелось большего. Гермиона почувствовала себя приятно растянутой, но несправедливо незаполненной.       Когда-то глубина «на полшишечки» обуславливалась болевыми ощущениями. Сейчас приходилось контролировать всё самостоятельно. Гермиона то слегка насаживалась, то вновь начинала скользить по стволу, постанывая, посматривая на Драко, а он пристально, бдительно и в то же время зачарованно наблюдал за движениями её бёдер. Ей нравилось дразнить их обоих. Чуть глубже — и Драко напрягался, его взгляд становился прищуренным. Тео грубо сминал её ягодицы. Гермиона чувствовала, как сильно ему хотелось в неё толкнуться, но было нельзя…       В итоге она доигралась. Стоило ей в очередной раз соскочить с члена, Тео, тяжело дыша, притянул её к себе и перевернул на спину. Голова легко стукнулась о плитку. К животу прижалась горячая эрекция.       — Короче, блядь… — Голос Тео прозвучал жёстко и неотёсанно. Их оросили мелкие брызги воды: Драко, разгневанный, оказался на суше в считанные мгновения, будто трансгрессировал. Гермиона затрепетала, заметив, как по его обнажённому (и возбуждённому) телу стекала пена. — Не поминайте лихом! Герми, сейчас я засажу тебе по самые…       — …заунывники. Гной бубонтюбера, спорыш, сок прыгучих луковиц… Состав замечательный, но кожа всё равно регенерирует плохо. Настолько тяжёлая форма драконьей оспы в юном возрасте… Это редкость. Его организм будто бы не хочет бороться. Будто утратил… мотивацию.       — Не паникуй, мам… — мягко сказала Джинни. Она как раз встретила миссис Уизли у больничного транспортного камина в вестибюле. Теперь они сидели у задёрнутого полога постели Рона вчетвером. — Всё будет хорошо. Выздоровеет, куда он денется!       — Конечно, выздоровеет, — подхватил Гарри.       — Это потом как-то надо учёбу навёрстывать… — продолжала тревожиться миссис Уизли. — Уже столько пропустил!       — Не проблема, я его подтяну, — заверила Гермиона, вырываясь из своего любимого момента, в котором Драко швырнул Тео в бассейн.       — Спасибо, дорогая. — Миссис Уизли тепло коснулась ладони Гермионы. Затем её лицо посуровело, и она протянула недовольным полушёпотом: — Что он там так долго делает? Может, у него просто руки кривые?       Решительно поднявшись со стула, миссис Уизли дёрнула полог и юркнула за него.       — Мам, — раздражённо буркнул Рон.       — Вы опять со своими припарками, дамочка? У нас тут серьёзная больница! — рявкнул целитель под звуки чавканья насоса и периодически глохнущего гудения. — Эта ваша прыгучая луковица бесполезна! Вы её хоть в припарку засуньте, хоть в задний проход, вот так вот!       — Прошу прощения?!       Они продолжили спорить. Гермиона и Гарри с Джинни остались сидеть молча, то и дело переглядываясь. Воздух напитывался неловкостью, как это в последнее время и бывало, когда та парочка оказывалась рядом. Вскоре это вылилось во вполне ожидаемое предложение Гарри:       — А может, сходим пока в буфет, Гермиона? Есть охота.       — Давай… Ты с нами, Джинни?       — Нет. Я не голодная, — последовал столь же предсказуемый ответ.       Гермиона и Гарри вышли в коридор и ступили на лестницу.       — Локонса не хочешь навестить? — подколол Гарри, когда они, поднимаясь на шестой этаж, миновали отделение с табличкой «НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙ» на двери.       — Нет!       — Странно…       — К твоему сведению, Гарри, единственная причина, по которой я на него когда-то давным давно запала, — отозвалась Гермиона, — это его магические навыки. Я же не знала, что он мошенник…       — И вовсе не его прекрасные белые волосы, — хмыкнул Гарри.       — Совершенно не уместная ремарка, — процедила Гермиона.       — А по-моему…       — А что у вас с Джинни?       Гарри опешил от резковатого вопроса.       — Мне всё кажется, что между вами… какое-то напряжение, — добавила Гермиона более мягким голосом. Такой разговор напрашивался уже давно, и Гарри, казалось, тоже это чувствовал. Вздохнув, он прислонился к стене у окна на лестничном пролёте. Позади виднелась суетливая лондонская улица, где курсировали машины и толпы субботних потребителей.       — Гермиона, — невесёло усмехнулся Гарри, — думаешь, я поверю, что Джинни тебе ничего не рассказала?       — О чём ты? — невинно хлопнула ресницами Гермиона, но под пристальным взглядом из-под круглых очков раскололась: — Ладно… Угадал. Она мне рассказала… Так что произошло, когда вы… Ну, в конце каникул?       Немного поразмыслив, Гарри начал:       — У меня в голове было столько всего… Ты бы знала. Я вроде хотел этого, а вроде и злился на Джинни. Из-за Карты… Ладно, не из-за Карты. — Гарри сделал ещё один глубокий вдох.       — Из-за чего?       — Я думал… Серьёзно? После Забини, Нотта…       — Гарри!       — После Малфоя, Гермиона! — вскрикнул Гарри. Казалось, тот факт приносил ему физическую боль. — После Малфоя!.. И ещё Мерлин знает, после кого…       — Не могу поверить, что ты это говоришь, — покачала головой Гермиона и неуверенно парировала: — Ты тоже, знаешь ли, не праведник… Да и какая разница, кто был у неё до тебя?       Гарри цокнул языком.       — Знаю, знаю, — неохотно пробормотал он. — Всё равно. Я злился и ничего не мог поделать. Наверное, мне тогда просто хотелось… — Гарри запнулся и продолжил приглушённым голосом: — Ты не расскажешь об этом всём Джинни?       — Нет, конечно, нет. Обещаю, — заверила Гермиона.       — Мне хотелось не столько заняться с ней сексом, сколько взять и… просто отодрать её, понимаешь? Без церемоний. Это было бы странно, я это понимал. Мы с ней до этого даже не целовались, я ничего не умел… В итоге… Ну, ты знаешь, что в итоге.       — Гарри… — Гермиона подошла к нему на шаг ближе и, глядя в его изумрудные глаза очень внимательно, отчеканила: — Надо было взять и отодрать.

***

      Всю ночь Драко донимало марево. Не то чтобы полноценные сны, скорее полубессознательный бред, в котором он чинил шкаф путём исправления витающих в воздухе матерных слов на вежливые. Работа была нетрудная, но брань всё прибывала и прибывала, забористая, сложносочинённая, а над ухом зудел Дамблдор, подбадривая:       — Успехов вам во всех начинаниях!       Какой ему резон это делать, Драко не понимал, но взять и послать его тоже не мог. Нельзя было, чтобы он ушёл.       Ведь тешить себя иллюзией, что миссия может быть отменена, Драко довелось недолго. Он встретился с Беллой в субботу, когда Гермиона навещала чахлеющего Рональда, и был быстро спущен с небес на землю. Белла дала понять: исчезнувший дедушка — проблема исключительно Драко…       — Как, ты ещё не организовал протесты в поддержку любимого директора? — подняла она брови Горбина.       — Протесты?.. — устало повторил Драко. — Мой отец выступал за его увольнение, как бы это выглядело? И вообще, Дамблдора увольняют чуть ли не через год. Все давно привыкли.       — И он каждый раз возвращается! — отметила Белла. — Хорошая новость для тебя. Да, кстати, наши уши в Министерстве сообщают, что он пытается вести переговоры. Так что…       Драко был не слишком приободрён её словами. Он узнал, что отец жив и даже здоров, но всё может измениться, если учебный год кончится, а дедушка не будет мёртв. Тем временем май уже наступил. Оставалось разве что молиться, чтобы Дамблдора доконала старость, ведь надеяться, что Скримджер его оправдает, да ещё и до конца учебного года… Надежда, конечно, умирает последней. Идея, как тут немного подсобить, у Драко была, но такая хреновая, что он, проснувшись, даже не стал тормошить Тео, в чью голову, чтобы не показаться слишком инициативным, эту идею внедрил.       Завтрак Драко проспал. Первый урок, травология, должен был вот-вот смениться совместными с Гриффиндором заклинаниями. Шагая по коридору мужского крыла, Драко в очень хорошо знакомом ему месте по привычке глянул вниз, на решётку пола, под которую клеил полезные для починки шкафа штуки, трансфигурированные в жвачный ком: Карту Мародёров (как гласил её заголовок), мантию-невидимку и рунические заметки. Отправляясь на починку, Драко украдкой доставал жвачку, покидал слизеринские владения и шёл в ближайший туалет, где из законопослушного студента превращался в невидимку с подноготной. Хранить те вещи в спальне он себе позволить не мог, потому что не был застрахован от новых приступов паранойи Поттера. К тому же Гермиона имела полный доступ к тумбочке Драко, это было нужно для её экспериментов с модификацией чар Незримого расширения. Ещё одна успешно внедрённая идея, и вновь, вероятно, бестолковая: свернуть пространство, чтобы проложить путь от сумки до тумбочки — задача, мягко говоря, трудноватая даже для умнейшей ведьмы своего поколения.       Очередная беда заключалась в том, что Драко в починке достиг своего максимума. Поначалу всё шло хорошо. Он просиживал часы за задёрнутым пологом, обложившись справочниками, и по методике Гермионы подбирал новые и новые руны. Вносил изменения в шкаф, и тот понемногу чинился. Потом, когда самые простые неполадки были устранены, началась пробуксовка. Драко стал попивать зелье удачи крошечными дозировками, до поры до времени это на удивление помогало, но в какой-то момент «Феликс» пошёл на попятную — превратился в пустышку, сулившую максимум отменный секс с Гермионой. Он же подкинул идею о вечере непотребств в ванной старост, это и правда было забавно — развращать гриффиндорскую гордость, но вот как побороть собственнические чувства, «Феликс» не подсказал. Словом, у Драко была мысль, как обернуть удачу на пользу дегрейнджеризации…       Ну а во всём, что касалось шкафа, надежды на помощь «Феликса» угасли. Неисправным остался только один, самый заковыристый и неприступный блок рун, с которым Драко, как ни старался, ничего поделать не мог. Ему всё больше казалось, что эксперименты Гермионы — единственный шанс закончить починку. Он мог бы просто подглядеть её схему и перенести всё нужное в Исчезательный шкаф. А потом превратиться в самого печального триумфатора, которых знала магическая Британия.       Но шанс был зыбкий, и, пока Гермиона не преуспевала, а репутация Дамблдора продолжала очерняться провластными газетами, Драко чувствовал себя барахтающимся в воде котёнком. Котёночком, как сказала бы Белла.       — Привет.       Девичий голосок вытянул его из раздумий. Астория — ещё одно малоуспешное предприятие Драко — помахала ему, стоя у окна гостиной на красивом фоне подводных ландшафтов, ловя бледно-голубой свет под удачнейшим из углов. Какая неожиданная встреча…       — Кстати, Драко… — добавила Астория. — Хотела тебе кое-что показать.       «Да знаю я, что ты мне хочешь кое-что показать. Вероятно, даже много чего».       — Давай.       — Пошли. — Астория направилась к коридору.       Даже так. То, что она хочет показать, находится у неё в спальне. Ладно. Драко бы не удивился, узнав, что Астория выучила наизусть его расписание, просекла, к примеру, что травологию по понедельникам он любит просыпать, и использовала этот факт для их «случайных» столкновений.       — Не знаю, захочешь ли ты смотреть, но мне показалось, тебе может быть интересно. Подруга из Колдовстворца прислала газету… Ничего такого, но там фото из твоего поместья.       — Ладно.       — «Пророк» ничего об этом не пишет, вот я и подумала…       Астория щебетала, а Драко, идя чуть позади, сканировал её с головы до ног — до чертовски длинных ног — оценивающим взглядом и торговался с самим собой. Вот она — девочка благородных кровей, красивая, высокая и почти статная — прямо сейчас натужно пытается держать осанку. Фигура пребывает в фазе активного округления: подростковая угловатость превращается в приятную плавность. А может, Астория банально стала чаще носить юбки. Так или иначе, если бы пришлось выбирать обладательницу лучших ножек в Хогвартсе, их комната отдала бы первенство Астории. Тео не раз отмечал, как было бы отрадно закинуть те ножки себе на плечи. А Блейз после длительных размышлений и прикидок выносил вердикт: «Да. Однозначно».       Голубые глаза, светлые волосы — так и напрашивались мысли о каноничном первенце. Никаких магловских примесей, никаких кудряшек… Неглупа. Талантлива — талант всегда вызывает уважение. Замкнута, своеобразна. До поры до времени Драко думал, что ему даже придётся приложить некоторые усилия, чтобы закадрить её. Ошибся: эти проблески щенячьей надежды он замечал всё чаще и чаще. Но как приятно воображать торжественное воссоединение с отцом. Светско-пожирательский раут, где Драко будут чествовать как героя, провернувшего невозможное, и Астория там отлично бы смотрелась. Он мог бы представить её отцу с гордостью, такой выбор нельзя не одобрить. Благородна, при этом не такое и ближнее расположение на семейном древе.       Драко мог сколько угодно размышлять о том, какую идеальную Астория составила бы партию, но по этому поводу не чувствовал внутри никакого отклика. Никаких кудряшек… А от этой мысли можно и слезу пустить.       В пустующей комнате девушек Астория, перед тем как заглянуть в свою тумбочку, покосилась на Драко со скованностью, но и осторожным вызовом. «Давай, спроси, какую срамоту из „Феерических фаллосов“ я тут храню. Только я ничего не расскажу», — считалось это примерно так. Внутри тумбочки, правда, виднелись только стопки плотных листов бумаги.       — Вот. — Астория вытащила газету и, отыскав нужную страницу, вручила Драко. — Статья о том, что Тёмный Лорд принял в Малфой-мэноре, только он называет это своей резиденцией, лидера магической Северной Кореи. Ну, достославного волшебного вождя, громозвучного архимагического товарища или как там его… — пояснила Астория, закатив глаза, пока Драко рассматривал окружённые кириллицей фотографии, на которых тот самый лидер пожимал руки пожирательской верхушке. Алекто и Амикус Кэрроу, Долохов, Яксли, Макнейр, Рабастан и Родольфус Лестрейнджи, Нотт-старший, плохо скрывающая скуку Белла… Люциуса среди них не было.       Самая крупная фотография изображала Тёмного Лорда, разместившегося на высоченном, сочившемся избыточной роскошью троне в вестибюле Малфой-мэнора. Всё что можно там было украшено змеевидными узорами с апогеем в виде головы василиска с глазами-алмазами наверху спинки. Громадина явно задумывалась для устрашения, но на деле напоминала декорацию на концерте второсортной металл-группы. У Нарциссы бы пошла кровь из глаз… Как и подобает будущему узурпатору власти, Тёмный Лорд сидел вольготно, выглядел учтивым, хотя его микродвижения выдавали лёгкую фальшь: торчащая из-под мантии босая нога то и дело постукивала по полу, а большой палец правой руки теребил безымянный. Вживую Тёмный Лорд наводил куда бо́льшую жуть. Во время пары их коротких пересечений Драко был напуган настолько, что его желудок едва ли не сворачивался в узел.       — Это всё? — перелистнув страницу, спросил Драко.       — Да… Фото с твоим отцом нет, я проверила, — сказала Астория со скорбной осторожностью. — Наверное, он просто…       — Ты не показывала это Нарциссе?       — Нет.       — И не надо. Ладно? Только мне. — Драко сунул газету Астории. — Рисунки? — кивнул он на тумбочку, решив: раз возникло какое-никакое любопытство, за это надо бы уцепиться.       — Ага. — На долю секунды в глазах Астории мелькнул неподдельный страх. Да, и впрямь любопытно.       — Покажи.       — Я… Нет.       — Да ладно тебе.       — Нет, они все ужасные! Правда, я… — замямлила Астория, чьи глазки вновь забавно округлились, но Драко уже вытянул из тумбочки первую попавшуюся папку и открыл.       — Вау, — поднял брови он. Астория замерла на вдохе.       Набросок, выполненный, кажется, акварелью и чернилами, намечающими контуры, изображал обнажённую девушку, которая подозрительно напоминала Асторию. Она сидела на столе. Светлые волосы падали на грудь, но соски не прикрывали. Прочее интересное пряталось за укулеле, чьи струны девчонка ласково перебирала. Её взгляд блестел и заискивал.       — Это ты? — поднял глаза Драко. Конечно, это она. Его встретило идентичное рисунку, разве что напуганное, личико.       — Угу, — выдавила Астория.       Глядя на неё, Драко вдруг почувствовал себя одновременно раздражённо и устало настолько, что захотелось завалиться хоть на кровать, хоть на пол, и проспать целый день. Астория попросила слабым голосом:       — Дальше не смотри.       — Ладно. — Драко отложил папку с рисунками и встал, отчего-то не сомневаясь, что Астория уткнётся в подушку и будет долго плакать, как только за ним закроется дверь. Из-за каких именно эмоций, точно не знал, но она выглядела ими переполненной.       Весь путь до учебного корпуса над Драко строгим партийным лозунгом нависал невыполненный план по дегрейнджеризации. Не всё потеряно, конечно… Но вот в солнечном дворе трансфигурации, где студенты коротали время до урока, Драко встретило милое осуждение:       — Ты опять прогулял травологию.       Заметив его, Гермиона проделала короткий путь навстречу и, став на цыпочки, чмокнула Драко в губы. Маленький поцелуй — и грудь наполнилась всем тем щемящим, что он тщётно пытался отыскать в Астории или в ком угодно. Это нечестно, что всё, к чему имела отношение Гермиона, любая деталь её поведения или внешности по какой-то причине казалась манящей и вкусной. Драко мог бы придумать десяток аргументов, почему её ножки лучше, чем у Астории.       — А нечего ставить травологию первым уроком. На что расчёт? — сказал Драко, присев рядом с Гермионой на бортик фонтана в центре двора. — Все претензии к составителям расписания.       — Претензии профессор Стебель предъявляет мне. Мне, понимаешь? Будто я обязана учить тебя уму-разуму, положительно влиять и всё такое. Но у меня своих дел хватает! — посетовала Гермиона. — Эй! Зачем?.. — возмутилась она, когда Драко стянул резинку с её высокого хвоста.       — Прогуляем заклинания, — шепнул он, вдыхая аромат каштановых кудряшек, упавших Гермионе на плечи и спину. — Найдём пустой класс и…       — Ээ… Нет, — отозвалась она вопросительным тоном, будто не понимала, как такая крамола в принципе могла прийти в голову.       — Ты скучная.       — Да, — небрежно подтвердила Гермиона, поправляя волосы.       — Внимание, братья и сёстры! — послышалось позади драматичное обращение. Многие повернулись в сторону Тео — проблем с привлечением внимания у него никогда не было. Выспавшийся, он уверенно приближался к центру двора и продолжал: — А не слишком ли легко мы смирились с гонениями на Дамблдора? Азкабан под контролем Сами-Знаете-Кого, магическая Британия в заднице. Заниматься сейчас репрессиями из-за такой мелочи, как наркоторговля, это и есть настоящее преступление, я считаю. И почему вообще правительство диктует взрослым людям, как им проводить досуг?..       Слушая Тео, Драко устало прикрыл глаза. Бесполезнейшая затея…       — Тем более в такие времена, когда нам всем было бы спокойнее с Дамблдором. Разве я не прав? — добавил Тео. Народ закивал. Даже Поттер, сидящий по другую сторону от Гермионы, выглядел крайне сосредоточенным, как если бы у Тео и впрямь был настоящий план по возвращению дедушки. Но нет. Отнюдь.       — Знаете, что мы можем сделать? Можем показать, что без Дамблдора в школе наступила полная разруха. Беспорядок, хаос, сумятица… Разврат. — Тео сверкнул глазами. — Мы с Драко…       — Я ни при чём, мне плевать на Дамблдора, — поспешил откреститься Драко. Гермиона, нахмурившись, выхватила у него свою резинку и стала заплетать волосы.       — Ладно, в любом случае… — вещал Тео. — Пятница. Девять часов пополудни. Теплицы. Профессор Стебль дала полное согласие на вечеринку в поддержку сопротивления государственной машине. Растения ломать нельзя. Остальные непотребства приветствуются.       Договорив, Тео вопросительно окинул глазами присутствующих. Поттер кивнул ему важно и решительно. На него игриво покосилась Ромильда Вейн и ещё пара-тройка оживившихся гриффиндорочек. Взгляд Джинни тоже обратился к Поттеру, но был убийственно мрачным.       — Стебль дала согласие на непотребства? — скептически поинтересовался Финниган, который стоял неподалёку от фонтана в компании приятелей.       — Прямого не давала, — ответил Тео. — Но пусть это вас не останавливает! Помните, что я сказал, друзья. Беспорядок. Хаос. Сумятица. Разврат.       Это ни на йоту не поспособствует возвращению Дамблдора… Чему вечеринка милостью Салазара поможет, думал Драко, так это дегрейнджеризации.       — Только попробуй уйти оттуда девственником, Финниган, — подходя ближе к его компашке, бросил Тео.       — Да с чего ты взял, что я…       — А ты, кстати, тоже приглашён. — Игнорируя взбеленившегося Финнигана, Тео повернулся к Долгопупсу: — Приходи.       — Не знаю.       — Приходи обязательно, — с напором и натужной доброжелательностью сказал Тео. Гермиона вопросительно посмотрела на Драко. — Ради профессора Дамблдора.       — Подумаю, — буркнул Долгопупс, тоже удивлённый.       — Приходи, серьёзно. Правда. Невилл, — закивал Тео, вкрадчиво улыбаясь. В его глазах можно было без усилий разглядеть зловещий блеск. Потом он, отцепившись от Долгопупса, присел рядом с Драко на бортик фонтана и мечтательно вздохнул.       — Тео? — обратилась к нему Гермиона, перекинувшись через Драко. — Что это было?       — О, Герми… Долгопупс станет почётным гостем на моей вечеринке, — усмехнувшись, негромко пояснил Тео. — Потому что там кое-что будет… И я хочу, чтобы он увидел всё своими глазами. Потому что на этой вечеринке я просто… — От наплыва чувств Тео даже запнулся. Его улыбка стала ещё шире. — Я просто его похороню.       Задать уточняющие вопросы Гермиона не успела. Тео бодро вскочил на ноги. Дворик трансфигурации он покидал, мелко пританцовывая и напевая себе под нос:

Что-то в моём кармане.

Влезь-ка в него!

Сожми и спроси:

«Как твоё ничего?»

      — Мерлин… — округлила глаза Гермиона, а потом, переглянувшись с Драко, рассмеялась.