sweet like cream soda

В обществе, если не часто контактируешь с другими людьми, особо не отсвечиваешь и в целом ведёшь себя неприметно, ты либо зарабатываешь репутацию тихого комфортного домоседа, либо слывёшь стрёмным хиккой. А вот кем именно из этих двух вариантов ты станешь зависит от твоего прошлого и круга общения… Но что могут подумать люди о лучшем друге главной неприятности каждой вечеринки и светской встречи? Кёнсу никогда не был благодарен своему дружку за удивлённые взгляды новоиспечённых знакомых, когда они узнавали о его взаимоотношениях с «тем самым Бёном». В дальнейшем, оправившись после первого впечатления, говорили одну и ту же вещь: «Я не думал, что лучший друг Бэкхёна такой… тихий?» Кёнсу очень бесило это мнение о нём. То, что его друг — завсегдатай каждого известного бара в Сеуле, не говорит о том, что До — такой же любитель новых знакомств и шумной музыки. Но ещё сильнее его раздражало не мнение о нём самом, а о Бэкхёне, ведь он знал этого парня чуть ли не с пелёнок и понимал, что ему со временем все неприятнее слышать стереотипные мнения о самом же себе. Поэтому, после уже надоевшего утверждения, Кёнсу все чаще стал отвечать: «Я ещё громче, чем мой дражайший». И каждый раз, когда это высказывание слышал главный герой обсуждения, он смущённо улыбался, глядя на лучшего друга, а глаза его сверкали ярче бриллиантов. Также случилось и сейчас. Бэкхён и Кёнсу, «тусовщик» и «тихоня», решили впервые за долгое время вместе выбраться на встречу, посвещённую возвращению сына их общего знакомого из армии. Бэкхён долго уговаривал лучшего друга. «Одному там будет очень скучно!» — жаловался он. Также добавлял, что хочет разбавить унылые деньки До своим присудствием. А ведь деньки и правда были унылыми и серыми. Кёнсу — не простого полёта птица. Его отец занимал не низкий пост в городском управлении. Но не смотря на это, он всегда требовал от сына самостоятельности. Поэтому Кёнсу, хоть и мог спокойно, благодаря связям, найти высокооплачиваемую работу, старался все сделать сам: отучиться в школе, затем в университете, получить рабочее место и постепенно подняться на верхушку карьерной лестницы. Но До так сильно сосредоточисля на своей скучной, по словам Бэкхёна, работе, что совершенно забыл, как об отдыхе и развлечениях, так и о лучшем друге. Он уже сам чувствовал, как постепенно его жизнь теряет краски без ежедневного присутствия рядом старшего. Поэтому предложение «разбавить унылые деньки» заинтетесовало младшего. В общем, теперь Кёнсу сидел в прихожей квартиры лучшего друга и ждал, когда тот наведёт марафет. То и дело парень теребил один из камней на своей огромной подвеске, поглядывая в сторону зала, где то и дело мелькал в чем-то розовом Бэкхён. К сожалению, из-за того, что Бён сильно суетился и появлялся на виду очень быстро и недолго, ожидающий Кёнсу не мог разглядеть что именно это было… Что-то типа накидки? Минуты тикали и цены на такси росли. — Ты долго? — прозвучал и слегка раздражённый глубокий голос. — У нас не бал, будь добр, поспеши. — Не ворчи. Если будешь торопить, то я заеду кисточкой себе в глаз, и мы поедем не в шикарный ресторан, а в больницу, — пролепетал увлечённый свом макияжем Бэкхён. Кёнсу выглянул в зал, где сейчас находился его друг. Уж очень ему было интересно, над чем этот человек возился уже час: сначала сто лет подбирал одежду, потом что-то делал со своей дурной головой. А сейчас он красит прелестные щенячьи глазки, заканчивая свой образ. Сказать что Кёнсу был удивлен — ничего не сказать. Его лучший друг выглядел сногсшибательно. Конечно, все внимание на себя привлекала обьёмная розовая шубка, пока что свисающая с широких плеч старшего, всё-таки это именно шуба, а не накидка. Но если всматриваться, то найти можно столько всего привлекательного! От макушки и до пят Бэкхён сверкал: немного блёсток поверх розовых теней на веках, блеск на губах, сияющие щенячьи глаза, стразы на швах чуть большеватых штанов… Ещё немного и Кёнсу ослепнет. Бэкхён заметил с каким жадным восхищением его разглядывают. Взъерошив странно-окрашенные волосы, из-за которых лучший друг прозвал его зеброй, мужчина повернулся к своему товарищу, игриво улыбаясь. Мужчина элегантно «заправил свой выбившийся волос» за ухо, заглядывая в завороженные глаза друга. — Я собирался так долго, чтобы ловить такие взгляды, как у тебя сейчас. Это очень будоражит… Кёнсу проморгался, продолжая наблюдать за подходящим к нему другом. Кадык нервно перекатывался по горлу вверх-вниз в попытках найти себе место. Во рту слегка пересохло. До не понимал, что с ним опять происходит. Такое было не в первый раз. Кёнсу ни раз засматривался на лучшего друга. Он всегда считал Бёна самым красивым мужчной на планете. Если проводить сравнение, то Кёнсу смотрел на друга, как на самую аппетитную сласть во вселенной. Он казался каким-то кремовым, воздушным… Кёнсу всегда хотелось прикасаться к зефирному Бэкхёну: гладить нежную кожу, чувствовать его руки на себе. Но сегодня, будь то из-за шикарного образа или уже влитых пары бокалов шампанского по вине Бёна, этого хотелось в тысячу раз сильнее. И если раньше от таких мыслей у До подкашивались ноги, а руки начинали слегка трястись, то сейчас более уверенного и смелого человека найти будет очень сложно. Не сдержав рвущиеся быстрее мыслей руки, Кёнсу дотронулся до упругой щеки Бэкхёна. Его ладонь была в несколько раз горячее лица, которого он касался. Утверждения о том, что его лучший друг сделан из холодного хрупкого фарфора или нежного, тающего от любого прикосновения, безе приобрело очередное доказательство. Кёнсу порассматривал старшего ещё пару секунд, прежде чем осознал, что творит. Тут же одёрнул себя, рдеясь отвёл взгляд. Руку будто било током… — О, Су, это очаровательно, — промурлыкал старший, проходясь рукой по волосам полыхающего мужчины. Это заставило До сгорать заживо от смущения. — Но успеешь в меня влюбиться на вечеринке. Давай выдвигаться. ᝰᝰᝰ Все любят ходить по красивым и дорогим местам. От мраморных стен отражается свет хрустальных люстр, слегка ослепляя по началу; играет приятная слуху музыка, отличная от шумной, звучащей в клубах; сами люди не обжимаются по углам, а лишь сладко флиртуют, делая деликатные намёки. Но в таких душных во всех смыслах помещениях, чувствуешь себя как уж на сковородке — приходится подстраиваться, чтобы всем угодить. Парочка лучших друзей, в целом, любила как и дорогие места, в которых люди притворно спокойно развлекались, ведь им не составляло труда состроить из себя чопорных снобов (особенно легко это давалось Кёнсу), так и крышесносные клубы, которые обычно презирают в высшем обществе. В этот раз, из-за предчувствия смертной тоски рядом с культурными занудами, Бэкхён подстраховался и взял с собой лучшего друга. Ну а Кёнсу… ему не важно куда, главное, что он идёт туда с Бёном. — О! Какие люди! — не успели друзья зайти в ресторан, как со стороны послышался удивлённый, но при этом радостный возглас. Парень, в несколько раз выше, чем два друга, плавно подошёл к только прибывшим гостям. До подметил, что у него забавно торчат уши в разные стороны. — Бэкхён и его сопровождающий! — У сопровождающего имя есть вообще-то. Это До Кёнсу, мой лучший, самый милый и смешной друг! — Бён повис на руке друга, который уже во второй раз в жизни воспринимался рядом с через чур нарядным Бэкхёном, как телохранитель. Кёнсу ни сколько не оскорбился тем, как его восприняли. Он вежливо поклонился, чуть улыбаясь. Предвидев вопрос друга, Бён опередил его своими объяснениями: — Это Пак Чанёль, — Бэкхён снова встрял в диалог. — Мы познакомились на прошлой неделе, когда я очень сильно напился хе-хе… Этот товарищ меня до дома дотащил. Ещё оказалось, что у нас много общих знакомых. Но я не думал, что настолько много! Тебя тоже отец Сехуна позвал? Этот Чанёль удивлённо выгнул бровь. Чуть помолчал, скрестив руки так, что его накаченная грудь стала выглядеть ещё внушительней, а затем заговорил: — Ну… меня позвал не господин О, а сам Сехун. Не помню обсуждали ли мы это, но он мне почти как брат. Как раз таки Сехун и сказал мне перехватить тебя, Бэкхён, и, видимо, твоего дружка. А то на этом обеде со старыми дедами ты точно от скуки помрёшь — Сехун слишком хорошо меня знает, — сладко промурчал Бэкхён, закидывая руку на плечо Паку. Со стороны выглядело это странновато из-за большой разницы в росте. Чанёлю пришлось подхватить знакомого за талию, для удобства, но по лицу Пака было видно, что ему слегка неловко от выского уровня близости для статуса «знакомые». Кёнсу с сомнением смотрел на эту картину. Он знал о гипер-тактильности лучшего друга и постоянно испытывал её на себе. Обычно До постоянно возмущался и пытался скинуть Бёна, который часто наглел. Но сейчас, когда Бэкхён висел не на нём, а на каком-то новом знакомом, Кёнсу недовольно кривил губы и с завистью смотрел на высокого и сильного мужчину, держащего «его дражайшего» в своих руках. Бэкхён заметил выражение лица лучшего друга и его взгляд исподлобья. Он чересчур довольно улыбнулся, протянул свободную руку к До и притянул того к себе. — Не ревнуй, Су. Успеешь меня на руках поносить, — этот бесстыдник невесомо очертил широкие плечи своими длинными аккураными пальцами, иногда щупая мышцы. Он почти дьявольски улыбнулся, глядя прямо в глаза недовольного друга. — Ну, а теперь, Чанёль, веди! Три мужчины в обнимку преодолели пару небольших лестнечных пролётов и набрели на огромную дверь. Все это время Кёнсу ощущал себя не в своей тарелке. Толи из-за того, что он давно не ходил на похожие мероприятие с «дражайшим», толи из-за этого непонятного Чанёля, До был чернее тучи. Также мужчина предчувствовал, что сейчас многие люди будут видеть его впервые, и начнут задавать свои однотипные вопросы. Поэтому с каждой ступенькой взгляд Кёнсу все тяжелел, а рука, приобнимающая Бёна, сжималась все сильнее. Дойдя до места назначения, раздаженный вообще всем мужчина сам отпустил друга, срещивая руки на груди. Бэкхён заметил перемены До и прекрасно его понял. Выдохнув, выпутался из обьятий Пака и, потянув на себя тяжёлые двери, открыл перед собой проход в сияющую золотом под тёплым светом люстр комнату. Бён нацепил на свое лицо самую яркую улыбку из возможных. — Друзья, встречайте! Мужчина-праздник уже с вами! Все присудствующие мигом обратили внимание на сияющего Бёна. На лицах многих проскочило одинаковое тревожное выражение. Те, кто знали Бэкхёна уже поняли, что в ближайший час эта вечеринка превратится в сумасшествие. Но были те, кто очень даже рад этому «сумасшествию». Виновник торжества вышел из-за стола, стремительно приближаясь к знакомым. «Мужчина-праздник» также двинулся на встречу О. — Старина! — радостно протянул Бэкхён. — Я думал, ты там загнулся с концами в армии. Никогда не подумал бы, что такая неженка, как ты, будет служить… Сехун возмущённо закатил глаза и играючи огрел знакомого по голове. — Завали, а? — И не подумаю! — Бэкхён потянулся за новой порцией объятий, но внезапно обнаружил перед собой пустоту. Сехун как испарился. Следом послышались его удивлённые возгласы за спиной тусовщика. О радовался, привлекая все больше внимания к себе и к объекту радости: — Вы посмотрите кого занесло! Это же До Кёнсу — лучший друг нашей праздничной неприятности! Может быть, если он рядом с Бэкхёном, то наша встреча не превратится в хаос? Толпа возбудилась. Многие повскакивали со своих мест, с интересовам разглядывая Кёнсу. И, как понял До по взглядям, для них стало удивлением, что лучший друг главного тусовщика Сеула, неприятности каждой вечеринки, экстарверта всех времён и народов и другие нелюбимые Бэкхёном прозвища выглядит так… обычно. Кёнсу, на фоне своего яркого друга производил впечатление «серой мышки». Видимо, это приводило в ступор многих, кто знал о Бён Бэкхёне. Ну и конечно же кто-то из собравшихся выкрикнул уже ненавистую двумя друзьями фразу: — Никогда бы не подумал, что лучший друг Бэкхёна выглядит так невзрачно и кажется таким тихим… Кёнсу, уже и так раздражённый, дополнительно взбешённый повышенным вниманием к своей персоне, разозлился ещё сильнее. Он притянул Бэкхёна обратно к себе, сминая его мягкую шубку сильными руками. Старший ойкнул и почти оступился, запутавшись в своих ногах, но благодаря широкой груди Кёнсу, к которой он был прижат, смог устоять на своих двоих. Бён повернул голову, наблюдая за напряжённым профилем друга. Он был готов поставить свою голову на то, что слышал, как скрипят зубы Кёнсу. До не обратил внимания на Бэкхёна и исподлобья посмотрел на комментатора: — Я бы на твоём месте следил за словами. Да, я кажусь тихим, — затем Кёнсу обратился к Сехуну, но угрозу в его дальнейших словах почувствоали все. — Но рядом со мной Бэкхён сходит с ума ещё хлеще. Бэкхён радостно, почти по детски заулыбался и обвил шею друга, прижимаясь своей щекой к чужой. Он стал явно ощущать насколько лицо До горячее… Кёнсу всегда говорил только правду, вот и сейчас он никому не соврал. Бён правда терял голову рядом с таким очаровательным молчуном. ᝰᝰᝰ Неповторимый аромат алкоголя, оглушающий смех за соседними местами, сверкающие осколки от бокалов на столе — все это было присуще чуть ли не каждому более менее официальному мероприятию. Но вечер празднования возвращения молодого господина О из армии отличало огромное количество азартных игроков и, конечно же, шепотки о Бэкхёне и его лучшем друге. Каждый человек, находящийся в этом дорогом сверкающем зале, обязательно раза три во время беседы припомнил о сцене в начале вечера. Создавалось такое ощущение, что они специально повышали голос, чтобы главный герой обсуждения точно услышал. Кёнсу видел, что Бэкхён чувствовал себя отвратительно из-за этих шепотков, хоть и всем видом старался показать обратное: носился по всему залу, подолгу вис на каждом знакомом, обсуждая максимально неожиданные и странные темы; вливал в себя алкоголь, который, не смотря на мнение окружающих, не очень сильно любил, и, конечно же, приставал к До. Бён считал обязательным каждые десять минут подойти к стоящему в стороне другу, принести ему очередной бокал шампанского и задавать глупые бессмысленные вопросы. Например, пару минут назад уже более расслабленный под действием шампанского он подбежал к Кёнсу с бокалами странной синей жидкости. — До-до! — с глупейшей улыбкой промурчал Бэкхён, неуклюже падая на диван рядом с другом. — Смотри, что выловил! Кенсу покрутил прозрачный бокал с непонятной жидкостью, переливающейся несколькими оттенками синего. Сверху, прямо на напитке, подтаивал под весом вишенки нежный крем. До закинул руку на спинку дивана, поворачиваясь к Бэкхёну. Он вопросительно посмотрел на друга. — Это что? — Крем-сода! Ты никогда не пробовал? — Пробовал… но она выглядела иначе. Эта смотрится странно и больше похожа на яд. Ты точно не хочешь меня отравить? — губы Кёнсу растянулись в милой улыбке, по форме напоминающей сердечко. Может быть ему показалось, но на секунду пьяные глаза Бэкхёна заблестели. Бён подсел поближе, наклоняясь к напитку. Взглянул снизу вверх на друга, игриво ухмыляясь. — Смотри, — он, чуть касаясь, обхватил трубочку и отпил из бокала Кёнсу. — Если отравимся, то вместе. До заулыбался ещё ярче. Со стороны казалось, что он рад отравлению лучшего друга… Мужчины сидели очень близко, потягивая напиток. По полости рта разливался сладкий вкус, покалывающими ощущениями спускающийся к горлу. Кёнсу четко ощущал вкус и запах крема, заполнивших все окружение. Теперь для него все казалось приторно-ванильным. Но больше всего таким ощущался сидящий рядом друг. Бэкхён не мог усидеть на месте: то качал ногой, то сам дергался из стороны в сторону, то перебирал мех на своей шубе, то ковырял украшения на джинсах. Также он то и дело смотрел на спокойного Кёнсу, который делал вид, что совершенно не замечает странностей друга. Ему не то что было все равно… До сам был как на иголках. Никогда он не ощущал себя так неловко рядом с лучшим другом, как сегодня. Все шло не так: сначала это непонятное прикосновение в доме старшего, которое не вязалось с ситуацией и статусом их отношений, потом раздражительность из-за чрезмерной тактильности Бэкхёна и какого-то нового знакомого, затем эти действующие на нервы обсуждения… А теперь Бён сидел очень близко. И как на зло в голове всплыла мысль о том, что недавно он касался своими губами трубочки напитка Кёнсу. До был адекватным и совсем чуть-чуть пьяным из-за примешанного к кремовой соде алкоголя, но идиотская мысль о непрямом поцелуе застряла в голове и совершенно не хотела уходить. Поэтому младший также время от времени кидал взгляд в сторону Бэкхёна, пытаясь понять, что тот делает. Бён за этот час активности и выслушивания сплетен про себя самого заметно подустал, поэтому сейчас выглядел грустным и сонным. Опустив голову, он сидел, чуть склоняя корпус тела к другу. Уши и шея его горели адским пламенем, волосы промокли от пота и, видимо, попавшего на них шампанского, которое распрыскивали во все стороны в начале вечеринки. В целом Бэкхён выглядел жалко. Кёнсу казалось, что с минуты на минуту этот вечно весёлый дурачек либо расплачется, либо уснет. Но ни одно из предположений не сбылось. Бэкхён потянулся, зевая. За секунду из уставшего печального мальчишки, он превратился обратно в активного весельчака. И тепеть этот готовый на любую авантюру человек, повернулся с ехидной улыбкой, но все ещё полусонными глазами, к До. Бён приобнял друга за шею, притягивая его ухо поближе к себе. Он хихикнул: — Су, у меня есть идея, — от пьяного сиплого голоса прям рядом с ухом у Кёнсу побежали мурашки. Он сглотнул, чувствуя, как кадык перекатился под большой холодной ладонью друга. — Я знаю как сделать так, чтобы эта вечеринка запомнилась каждому. Кёнсу кивнул. Краем глаза он заметил, как девушки, в упор смотрящие на них обоих начали что-то активно обсуждать. Гнев начал вновь разогреваться в груди мужчины. Но приглушенный и слегка сонный голос Бэкхёна вернул До обратно в диалог: — Меня очень сильно достали окружающие нас люди. Поэтому предлагаю повеселиться. По-своему… Я встретил тут Минсока и договорился с ним, а также написал Чондэ. Он прибудет с минуты на минуту. — Что мы должны сделать? — Все, что захочешь, сладкий. Бэкхён хихикнул и прикусил ушную раковину своего друга. Кёнсу дернулся так, как будто его ударили током. Он чувствовал, как от ног кровь перетекает прямо в лицо, как постепенно ладошки потеют, а в горле поток всех возможных веществ перекрывает ком. Округлившимися глазами, скосив их на друга, До пытался рассмотреть все разновидности бесстыдства на лице Бёна. Игривыми глазами Бэкхён пьяно разглядывал напряженный профиль друга, одной рукой, оставшейся на горле, поглаживал кадык младшего. На влажных губах играла улыбка… Хотя она была больше похожа на оскал. Теперь уже Кёнсу казался беззащитным и жалким. Розовая шуба сползла вниз, оголяя одно плечо. Вместе с ней чуть слезла свободная белая футболка, демонстрируя всему праздничному залу острую ключицу Бёна. Этот дьявольский красавец явно знал, что делает, потому что следом за этим нечаянным оголением, Бэкхён наклонился к Кёнсу, заставляя того вжаться в спинку дивана и запрокинуть голову назад. До буквально горел. Полыхание его щёк было видно с другого конца комнаты. Неправильность ситуации уже отошла на второй план. Сейчас его главной целью было не допустить ошибки. И хоть в алкогольном опьянении люди притворяют в жизнь свои настоящие желания, Кёнсу не хотел знать, о чем мечтает Бэкхён и тем более он сам. Поэтому сейчас, в такой катострофической, можно даже сказать интимной, близости с другом, До желал лишь прекращения всего происходящего, мечтал о тёплой кровати и… одиночестве? Нет, ни в коем случае. Кёнсу никогда не был одинок и не желал этого. Рядом всегда крутился лучший друг. Из-за него, даже в пустые, не очень любимые мужчиной, зимние вечера, До чувствовал себя хорошо, ведь знал, что ежечасно получает бессмысленные сообщения от друга. Бён заполнял собой все пространство и не давал смотреть на кого-то другого. Он вечно был в центре внимания часто уставшего Кёнсу. Даже когда мужчины были порознь, «дражайший» не покидал мысли До. Бэкхён буквально был частью жизни Кёнсу, без которой она была бы не имела смысла. В этот неловкий момент в пьяную голову пришла такая очевидная, но всё время далекая от него мысль: «Он не друг. Я не могу назвать его просто другом… Он часть моей жизни, часть моей личности. Моё всё». — …нравится? — пробормотал Кёнсу. Бэкхён вновь обхватил шею друга, поворачивая голову того на себя. — Что тебе там нравится? — глупо заулыбался. Он всегда так делал, когда задавал вопрос просто чтобы позлить До, но никак не ожидал, что в этот раз услышит не стадартное «отстань», а полноценный ответ. — Нравится, когда ты дразнишь меня. Как бы сильно я не бесился, я чувствую себя комфортно. Ещё люблю смотреть на твое лицо. Оно неописуемо красиво в любое время суток. Я обожаю слушать твой смех, готов записывать каждую бредовую идею, которую ты скажешь. Каким бы глупым не было твое предложение, я его поддержу. Но больше всего перечисленного мне нравишься ты целиком, — глаза Кёнсу сверкали в золотом свете. Были ли это блики от люстры или другой блеск, Бэкхён мог только предполагать. Из-за этих слов голова До нагрелась ещё сильнее. По спине побежали мурашки, заставляя слегка вздрогнуть от дискомфорта. Он закрыл глаза, ожидая шуточные и несерьёзные комментарии вперемешку с очередными объятия и тактильностью. Но вместо всего, что ожидал, Кёнсу получил смазанный мимолётный поцелуй. Он ощутил тёплые влажные губы Бэкхёна, их кремово-ванильный, смешанный с горьким алкогольным, вкус, его фарфоровые пальцы на лице, слегка щикотящий мех шубы на шее. До не смог сфокусироваться на чем-то одном. Его будоражила любая мелочь. Его будоражил Бэкхён. Все это произошло так быстро, что когда До «разул» глаза, Бёна и след простыл. Кёнсу осторожно дотронулся до своих губ. Теперь ярко алым палыхали не только его щеки, но также шея и уши. ᝰᝰᝰ Пошёл четвёртый час пребывания «тусовщика» и «тихони» на праздновании возвращения Сехуна из армии. Многих постепенно начала сражать тоска. То тут, то там было разлито шампанское, некоторые гости не выдерживали количества алкоголя и либо ретировались, либо лежали по углам, а оставшиеся же «в живых» продолжали общаться в большой компании вокруг виновника торжества. Хотя были и те, кто разбился по парочкам или вовсе проводил вечер в одиночестве. К последнему типу относились Кёнсу и Чанёль. И если последний время от времени принимал участие в выдумках друга, то До лишь пялился в стену, иногда переключая свое внимание на смеющегося недалеко Бэкхёна. На самом деле Кёнсу следил за каждым движением «дражайшего», оправдывая этот тем, что Бён может в любой момент начать чудить. Но в действительности дела обстояли совсем по другому. До думал лишь о смазанном и невнятном поцелуе и его значении. За долгую дружбу он успел пережить лишь нескольких партнёров Бэкхёна. Для многих факт того, что Бён — довольно зрелый и серьёзный в плане отношений человек, становится сюрпризом. Из-за всех поднадоевших стереотипов о мужчине даже для одной из его бывших стало удивлением, что этот неуправляемый экстраверт заинтересован в ней не на пру месяцев. Из всех предрассудков о Бэкхёне его расстраивает больше всего именно этот. Его очень сильно смущает и печалит то, что многие видят в нем ветреного и незрелого придурка. Кёнсу это осознаёт. Поэтому сейчас, после вроде бы особо ничего не значащего поцелуя, мужчина готов на себе волосы рвать, ведь обычно просто так его друг ничего не делает. Бэкхён, хоть и любит побесить, говоря загадками, но когда дело касается чего-то серьёзного, всегда говорит прямо, без утайки. Ему не нравится недосказанность. Но произошедшая ситуация ни в коем разе не вязалась с обычным поведением Бёна. В голову лезли мысли о том, что «его дражайший» снова решил неудачно пошутить. И может быть, если бы Бэкхён пошутил, было лучше, ведь тогда Кёнсу может спокойно жить дальше и делить сформировавшиеся и еле осознанные чувства сам с собой, а не с другим, хоть и очень близким человеком… В этом, наверное, и заключалась главная проблема До. Он думал, что лучше будет если он сам во всем разберётся, сам сделает выводы и сам все решит. Но эти суждения от начала и до конца были ошибочны. И даже если доказательство его неправоты все время было рядом, Кёнсу продолжил бы его игнорировать, лишь бы не вылезать из своей зоны комфорта. Но сидеть черепахой в панцире ему не позволят. Ведь уже сейчас, этот неугомонный мужчина залез на стол, привлекая к себе внимание всех в праздничном зале. Было заметно, что он довольно пьян. Видя заинтересованный и обеспокоенный взгляд До, Бэкхён лишь загадочно улыбнулся, подмигивая. Как-то внезапно в его руке оказалась бутылка шампанского. — Друзья, не хотел бы вас отвлекать от светских сплетен и обсуждений, но вынужден кое-что сообщить, — запрокинув голову назад, Бён наклонил бутылку. Игристое полилось прям на лицо мужчины. Часть попадала в рот, когда остальная лилась мимо: по подбородку, горлу, ключице, груди. Белая футболка промокла насквозь, прилипая к телу. Попало даже на розовую шубу, которая уже была измазана во всем, за что ей цеплялся «дражайший». Бэкхён пил шампанское не прекращая. Лишь когда алкоголь попал «не в то горло», из-за чего мужчина закашлялся, Бён вытер свои губы и безжалостно выкинул бутылку, которая разбилась о стену. По полу разлетелись очередные осколки. Бэкхён пнул тарелку с фруктами, скучающе продолжая. — Ваша тусовка — скука смертная. Нам с Кёнсу это все надоело. Все взгляды обратились на упомянутого друга. В том числе и глаза Бэкхёна увлечённо наблюдали за реакцией Су на сей перфоменс. До был в полнейшем шоке. Перед его глазами был лишь облитый шампанским Бён, увлечённо его разглядывавший. Смущённый повышенным вниманием к своей персоне (и шикарностью Бэкхёна), Кёнсу не мог и слова вымолвить. Он лишь напряжённо дышал, пытаясь двинуть хотя бы одним мускулом. Благо, внимание присутствующих резко сместилось с «тихони». Послышался грохот посуды, попадавшей на пол, звук хаотично нажимаемых клавиш пианино. Люди не успели сообразить что происходит, как некоторые из толпы, окружавшей Сехуна начали также, как и парочка в центре всего действа, опрокидывать все что видели. О попытался обнаружить во всем этом хаосе зачинщика, но его с другом и след простыл. Кёнсу летел по лестнице, преодолевая пролёт за пролётом. Он не хотел находиться в шумном хаосе, где ощущалась угроза физических повреждений. Он также не хотел, чтобы там был Бэкхён, поэтому сейчас тащил за собой «своего дражайшего». Аккуратная ладонь старшего идеально смотрелась под тёплой рукой До. От одной мысли об этом Кёнсу сгорал от смущения. Он как будто действовал в автономном режиме, ведь после произошедшего поцелуя никогда бы не смог самовольно дотронуться до Бёна. Поэтому сейчас затылок неприятно теплел, а та самая ладонь, которой он держался за руку причитающего мужчины, потела. Бэкхён чувствовал эту неловкость друга. Он никак не мог предположить, что шокированный Кенсу просто так возьмёт и насильно выведет его из толпы. Мужчина, конечно, был рад внезапной инициативе и своеобразной заботе, но посмотреть на шокированное лицо Сехуна тоже очень хотелось. Хотя… эмоции от наблюдения чего-то шока ни в какое сравнение не шли с созерцанием смущения симпатичного человека. Поэтому сейчас в Бэкхён был взбудоражен больше обычного. Он чувствовал, как подрагивает потеющая тёплая рука До, видел, как тот изо всех сил пытается не оборачиваться и не смотреть в глаза Бёна. Сейчас это занимало «дражайшего» намного больше остального мира. А ведь если бы не это внезапное желание припасть к пухлым губам Кёнсу, то сейчас Бэкхён продолжил бы находиться в неприятном обществе, обсуждающем его с ног до головы. Изначально «тусовщик» вообще ничего не планировал на этот вечер. Просто надеялся как всегда растрясти тухлую встречу своими шуточками. Но в этот раз все было намного сложнее. К кому бы мужчина не подходил, не мог отделаться от ощущения, что ему не рады. Со временем эта неприязнь как-будто стала материальной, потому что постепенно гости Сехуна перестали скрываться и открыто обсуждали каждое действие Бэкхёна, давали этому свою характеристику. Это было невыносимой пыткой — выслушивать ненавистное стереотипное мнение со стороны. Единственным спасением от этого змеиного клубка был Кёнсу, продолжающий терпеть своего друга. По крайней мере Бён думал, что его терпят. До сегодняшнего дня. Бэкхён часто ловил на себе восхищенные и заинтересованные взгляды До, чувствовал, как тот напряженно выдыхает после каждого прикосновения старшего. Обычно «дражайший» редко акцентировал на этом внимание. Время от времени мог пошутить про влюблённость друга, но постоянно получал взгляды, так и кричащие: «Ты идиот?» Но после того, как Кёнсу сегодня не ответил на типичное поддразнивание в своем стиле, а честно сказал все, что думает, Бэкхён сломался. Ему нравилось раздражать друга, чтобы обращать на себя внимание, но о такой нежности, которую увидел в прозрачных глазах До, мужчина не смел мечтать. Из-за своей репутации Бён стал узником своего же образа и даже с лучшим другом не мог вести себя естественно и честно. Он боялся, что самый близкий человек потеряет интерес к его персоне, поэтому продолжал постоянно дразнить и бесить Кёнсу. Плюс ко всему его друг никогда не был эмоциональным человеком. Поэтому та нежность в глазах До очень сильно поразила Бэкхёна. Парочка пазлов сошлись в голове. Вслед за этим на некоторые свои странные поступки мужчина нашел простое объяснение. Кёнсу перестал быть просто другом. Конечно, Бён и раньше подозревал, что его близкий человек стал значить для него ещё больше. Но он был очень серьёзным в плане романтических эмоций, поэтому пока бы не получил подтверждения своих чувств, никогда бы не признался с этом. Сейчас же доказательства значимости этих эмоций были неопровержимыми. Найдя в себе этот ответ, Бэкхён сам не заметил, как поцеловал друга. Во всем нужно было винить алкоголь и несдержанный характер Бёна, которому нужно все и сразу. Испугавшись самого себя, мужчина побстрее ретировался, боясь гнева друга. Он старался изладека наблюдать за До. Из того, что он увидел, удалось сделать два вывода. Во-первых, Кёнсу испугался и смутился раз в десять больше Бэкхёна. Во-вторых, у паникующего младшего все на лице было написано. Бён не сомневался, что его чувства взаимны. Изначально, после начала его веселья, мужчина планировал хорошенько так проучить каждого, кто его обсуждал, но всвязи с внезапным воровством его тела прям с обеденного стола, Бэкхён не смог осуществить задуманное. Поэтому сейчас основная цель с мести сплетникам сменилась на завоевание Кёнсу Остался последний лестничный пролет. Нужно действовать, пока они находятся в незаметном и темном месте. Бён решился: «Либо сейчас, либо никогда». Из-за того, что Бэкхён остановился и резко дёрнул ведущего его друга, Кёнсу по инерции развернулся и поменял своё направление. Так он наконец оказался лицом к лицу со своим дражайшим. Ком в горле увеличился в размерах, в то время как по спине неприятно-тёплой волной пробежали мурашки. Мокрая от пота рука До сжала розовый мех шубы, когда на его шее оказалась холодная рука, элегантные пальцы как-будто били током, проходясь по слегка смуглой коже. Бэкхён приблизился, одновременно с этим удерживая лицо мужчины перед своим. — Су, мне кажется нам нужно поговорить. Кёнсу зажмурился, попытался развернуть голову. Он хотел завернуться в какой-нибудь кокон, изолироваться от внешнего мира, проблем и перемен. Новые эмоции всегда казались для До странными, особенно если они каким-либо образом касались совсем не посторонних людей. И если что-то необычное в отношение обычных знакомых Кёнсу мог объяснить, то когда подобные чувства возникали к близким людям, на него нападала паника. Мужчина не мог ни сказать чего-то членораздельного, ни сдвинуться с места. В глазах в такие моменты обычно проглядывался ужас. Бэкхён недовольно выдохнул. Он совершенно не был удивлён такой реакции До, ведь знал его вдоль и поперёк. С каждой секундой Бён отчётливее чувствовал, что лучшего человека, чем Кёнсу в его жизни больше не будет. Обоим было около тридцати, вместе пережили несколько жизненных этапов, видели друг друга во всех стадиях взросления, помнили каждую особенность и привычку. В этом мире никто, кроме Кёнсу, не видел настоящую натуру Бэкхёна… — Су, если ты боишься невзаимности или думаешь, что все это — очередная шутка, то спешу развеять твои сомнения. Я абсолютно серьёзен, когда дело касается таких чувств, и почти никогда не шучу на этот счёт. И ты это знаешь, — Бён осторожно обхватил плечо Су. Мускулы слегка расслабились под нежными касаниями. Одновременно с этим Кёнсу приоткрыл глаза и смущённо взглянул на увлечённого происходящим Бэкхёна. До сглотнул, наблюдая за тем, как на любимом лице постепенно формируется счастливая улыбка. Бён почти подпрыгнул от нетерпения. Он осторожно поинтересовался. — Я могу тебя обнять? Кёнсу едва заметно кивнул, заставляя «своего дражайшего» почти выпрыгивать из штанов. Он почуствовал, как мягко руки Бёна обвились вокруг его плеч, смесь алкогольного и кремового запаха обвила его с головы до ног, а сердце взволнованного мужчины, такое чувство, билось прямо в его груди. Хоть раньше они часто обнимались и по идее данное событие не должно оказывать никакого влияния на До, но он хотел закричать на всю планету. Всё тело слегка потряхивало то ли от волнения, то ли от радости. Но ещё сильнее дрожь усились после того, как Бэкхён зарылся носом в шею мужчины и начал осторожно похлопывать по спине. Кёнсу постарался взять себя в руки: начал глубоко дышать, закрыл глаза, попытался сглотнуть ком в горле. Но лучше не стало. — Обними меня тоже, — раздался уже чуть сиплый голос над ухом До. Кёнсу снова сглотнул. Ладошки вспотели ещё сильней. Голова погорячела. Ему самому не хотелось так сильно смущаться, боясь сдвинуться с места, но тело не слушалась, а мозги закипали из-за анализа поступков Бёна. Они и правда не поддавались никакому логическому объяснению: сначала дразнил чуть ли не с пелёнок, потом вешался на других людей и при этом ворчал на каждого, кто пытался заполучить внимание До, а сейчас… Кёнсу обнял «своего дражайшего», отдаваясь полностью во власть своих желаний. Он ведь и правда хотел этой тактильности, но в особенном ключе. Объятия в непонятном статусе недопартнёров на голову отличались от дружеских. Они были теплее. Ещё никогда До не чувствовал себя в такой безопасности и комфорте. До вновь зажмурил глаза, стараясь отогнать щипающие веки слёзы. Он не знал, почему так сильно хочет расплакаться на плече этого мужчины. Особенно сильно Кёнсу этого захотел, когда Бён оторвался от его шеи и положил подбородок на тёмную макушку. Чтобы провернуть этот трюк, ему пришлось вслепую забраться на ступеньку, ведь деже не смотря на туфли на небольшом каблуке, Бэкхён не был сильно выше До. Мужчина пропустил каштановые пряли через свои тонкие пальцы, иногда почесывая затылок совсем притихшего Кёнсу. Но последней каплей для в край раскрасневшегося «тихони» стал осторожный поцелуй где-то недалеко от линии роста волос, а затем уставший беззаботный смешок. Кёнсу с ног до головы покрылся мурашками. То ли они, то ли раздражение из-за постоянного смущения наконец стали катализатором к действиям. До смог набраться смелости посмотреть в глаза Бэкхёна. Он шагнул пару раз назад, утаскивая Бёна с лестницы. Кёнсу взял лицо слегка ошарашенного старшего в свои руки, заглядывая в его глаза. Даже в приглушённом свете они так ярко блестели… До около минуты смотрел на любимое лицо, стараясь подобрать какие-то красивые слова, но в итоге все получилось как всегда: — Бэкхён, ты невыносимый, — Кёнсу смотрел, как постепенно любимое лицо начинает сиять все сильнее. Казалось, что это бесстыжая физиономия вот-вот треснет от улыбки. До уже не так сильно паниковал, потому что от одного взгляда на довольное лицо Бэкхёна становилось теплее на душе. Перед этим мужчиной хотелось быть самым сильным и уверенным в себе, но получилось лишь плавиться под завораживающим взглядом. До хотел сказать ещё что-то, но все мысли вылетели из головы, когда Бён снова без предупреждения сомкнул их губы. Только в этот раз поцелуй был осознанным для обеих сторон. Бэкхён осторожно ухватился за широкую шею, придвигая лицо Кёнсу ближе. Дыхание на щеке сводило с ума, как и тёплые руки, сжимающие аккуратное щенячье лицо. Он не мог успокоиться и настроиться на что-то конкретное: хотелось исцеловать До с головы до ног. Поэтому Бён не смог на долго остановиться на обычном соприкосновении губ. Щеки, веки, нос — все оказалось в розоватом блеске Бэкхёна. Он оторвался от любимого лица. С восхищением смотрел на пухлые сверкающие в тусклом свете губы и кристально чистые глаза. Не мог налюбоваться. Губы сами по себе расплывались в улыбке, такой ослепительно яркой… — Я знаю, что невыносим. Но мне кажется, что именно поэтому я тебе нравлюсь, — промурчал старший, снова касаясь любимых губ. Кёнсу наконец тоже глупо заулыбался прям в поцелуй. Всё-таки Бэкхён и правда был приторно сладким. Как крем-сода. ᝰᝰᝰ