Хотя бы один разок...

Прикрыв голову от посыпавшейся штукатурки, фрагментов рамы и некогда оконного стекла, Поттер почувствовал что-то под правой ногой…его волшебная палочка! На этот раз крепко-накрепко обхватив оружие, подросток выпрямиться и, уж было сделав бросок в сторону шипящей змеи, вновь упал на колени, бесхребетно повинуясь возникшей слабости. Лоб пробило, да так сильно, что сомнений не оставалось, — Реддл знал, что они были здесь, в Падине.

И он был уже очень близко.

— Гермиона! Он здесь! — простонал зеленоглазый, заметив взлахмаченную макушку в проёме двери, точнее, скорее в том, что от него осталось, — Осторожно! — Вспыхни! — рявкнула волшебница и большая искра больно щёлкнула вытянутую морду рептилии, — Быстрее, Гарри! Превозмогая себя, гриффиндорец одним рывком оказался рядом с Грейнджер и схватил её протянутую руку, чтобы потом…оказаться на улице? Адреналин до сих пор бил по венам, заставляя волшебника нервно оглядываться по сторонам, не понимая, что произошло, и куда пропала подруга. Хотелось что-то срочно предпринять, но внезапная смена локации ввела юношу в ступор, — как будто бы кто-то вырезал из воспоминаний следующий шаг, ту секунду, когда они вот-вот должны были аппарировать. А вдруг Реддл всё-таки настиг их, и Гермиона каким-то образом смогла вытолкнуть его во время полёта, чтобы спасти? От такой развязки событий волшебнику сделалось очень дурно. Они должны были трансгрессировать, — Поттер был уверен в том, что, едва вцепится в девичьи пальцы, тут же окажется где-то далеко от Годриковой Впадины, Нагайны, до этого притворявшийся Батильдой Бэгшот, и Реддла. Но вместо этого Гарри остался в деревне, странным стечением обстоятельств оказавшись у дома своих родителей. Вот только в кирпичной постройке больше не было зияющей дыры, которую он с Мионой рассматривал пару часов назад, а ещё с дворика куда-то пропали нетронутые холмики снега, открыв вид на короткостриженую лужайку. Вдруг свет, в целехоньких, не заколоченных окнах включился, и из зеленой двери предбанника показался юноша 20-ти лет: — Кто тебя прислал? Гарри вновь, как последний осёл, но на этот раз рассеянный, оглянулся на тёмные улицы и с открытым ртом уставился на брюнета в круглых очках: — Джеймс Поттер? — Кто тебя прислал? — вновь спросил тот, косясь на незваного гостя с подозрением. — Кто там пришёл? — донеслось вдали коридора. — Пока не знаю, — пробормотал волшебник и, выйдя на улицу, плотно закрыл за собой дверь, — Кто ты? Гарри не знал, что ответить, — он просто продолжал смотреть на человека, чье лицо разглядывал сотни раз на скудных колдографиях, и с которым мечтал встретиться, хотя бы разок, чтобы узнать, понять, какого это, разговаривать с собственным отцом. — Понятно, — не читаемым тоном выдохнул Джеймс, подняв волшебную палочку, — Похоже, это недоразумение. Постой-ка смирно, ладно? Об… — П…Погоди! Да, погоди же, стой!.. Экспелиармус! — ветвь тут же вылетела из руки Поттера-старшего, не на шутку его разозлив, — Я не желаю ничего плохого, клянусь! Быстро подняв оружие и вновь направив его на гриффиндорца, мародёр грозно выпалил: — Ты пришел в час ночи к чужому дому, не объясняясь, обезоружил меня, и теперь говоришь, что тебе можно верить? — Я…Меня зовут Гарри, — поняв руки вверх, подросток сделал шаг назад, боясь стриггерить собеседника ещё сильнее, — Меня никто сюда не присылал. — Сам пришел? Зачем? — Я не хотел сюда приходить. Я был в другом доме, когда должен был трансгрессировать с другом, а потом оказался здесь. — Но ты видишь это место. — То есть? — То есть ты волшебник, и должен знать, что такое заклятие Доверия. Этот дом нельзя увидеть, только если этого не позволит Хранитель….Лили, не выходи. — Да вы тут сейчас драку устроите, а я ведь только… Ох, Мерлин! Вышедшая из дома девушка также настороженно, но очень сострадательно оглядела Гарри с ног до головы. — Джеймс, он же весь в крови! — Поэтому и говорю, не надо было тебе выходить. Похоже это было очередное ведение, — Гарри и раньше видел подобное, но от лица Волдеморта или Нагайны. Опустив взгляд вниз, мальчик оглядел себя: грязные джинсы, бордовая клетчатая рубашка и порванный бушлат. Также он был одет и тогда, когда только-только переместился с Гермионой к местной церквушке. Тыльная сторона руки всё ещё изнывала после того, как кинутое им заклятие разнесло шкаф старушки-Бэгшот, да и эмоций чужих в этот раз он не испытывал, лишь свои: страх, смятение и… Он снова глянул на родителей, перешёптывающихся в нескольких метрах от него. Миссис Поттер была одета в чёрную водолазку, коричневые брюки и лодочки, а мистер Поттер в джинсы, помятую рубашку и чёрные мартинсы. Хотя, так странно было называть эту пару «миссис» и «мистер», ведь ребята были молоды, примерно такого же возраста, как и сам Гарри. Их разделял лишь металлический забор, но даже так, он не мог и подумать о том, что это были не они, не его родители. — Лили, да подожди же ты… — Сам же сказал, что только Питер мог дать ему доступ. Так что будет опаснее продолжать здесь стоять, на маггловской улице, как идиоты, или, ещё лучше, отпустить его. А вдруг он окажется его прихвостем? — выиграв раунд в суровых гляделках с мужем, рыжеволосая спросила, — Ты из Ордена? Кто тебя сюда послал? — Д…Дамблдор, — заикаясь, ответил тот. Хотя, если и так по-судить, то сказанное было правдой, ведь если бы не поручение от ныне покойного директора, вряд ли брюнет оказался бы в Годриковой Впадине в этот день. Калитка сама собой открылась и, под стервятническим взглядом отца, Гарри несмело вошёл внутрь дома. Своего первого, ещё не разрушенного и живого. Зачаровано разглядывая небольшую входную и узенький коридорчик, он прошёл в гостиную: потолок с деревянными перекладинами, красно-белые стены, скрытые за картинами с забавными растениями, и синенький диван, на который его сразу же усадили. Забрав у рабочего стола в углу стул и сев на него, Джеймс вновь уставился на незнакомца, как полицейский на подозреваемого: — Рассказывай. Гриффиднорец не знал, что сказать, — наверное, со стороны он выглядел, как несчастный и вызывающий сочувствие бродяга с недобрыми намерениями, который от безвыходности вот-вот, да стащит у тебя кошелёк. — Вы Джеймс и Лили, верно? — Допустим, — сухо ответил Поттер-старший. — Да перестань уже ты! — шикнула зеленоглазая, оказавшись более предрасположенной к гостью, нежели чем супруг, — Лучше отправь сообщение ОФ, — двое вновь ненадолго переглянулись, будто бы за все эти месяцы нахождения в убежище привыкнув выяснять спорные моменты глазами, — Или хочешь сам ему раны протирать? Фыркнув, Сохатый, явно с большим недовольством, таки покинул своеобразную «допросную», скрывшись за аркой, ведущей на кухню. Забрав из единственного закрытого шкафа в комнате чемоданчик, перевернув стул за спинку и сев почти вплотную к дивану, бывшая Эванс попросила мальчика снять верхнюю одежду. — Не стоит, я в порядке… — робко пробормотал Гарри, почему-то очень боясь взглянуть в девичье лицо, которое теперь находилось совсем близко. — Уверен? — улыбнулась рыжеволосая, указав на опалённый манжет его куртки, — Ты весь в ранах, если не обработать, то подхватишь инфекцию. Если бы в конце предложения добавилось протянутое «Гарри!», то этот тон был бы идентичен гермиониному, — такой же осторожный, с тихой заботой и оттенком принуждения. — Знаешь, ты похож на одного моего друга. Он нелюдимый, угрюмый, а ещё упёртый до ужаса, потому даже с температурой ходит до последнего, пока не свалиться, — параллельно с беззаботным описанием своего знакомого, девушка то и дело махала палочкой и смазывала ожог на руке противоранной настойкой, — Батюшки, и кто это тебя так? Поняв, что теперь мама смотрела прямо на него в ожидании ответа, Гарри нерешительно поднял голову и на мгновение бездумно возжелал, чтобы это всё просто закончилось, ибо, ещё чуть-чуть, он точно разрыдается, как пятилетка. Да, было непонятно, каким образом он оказался здесь, но это место точно не было чьим-то воспоминанием, ибо всё происходило, как на яву, ежели это не была самая настоящая явь: холод улицы, жжение на коже, чёткие и ясные диалоги, теплота родительских рук, а ещё глаза. Яркие-яркие, цвета изумруда, точно такие же, как и у него. Ну разве может какой-либо сон или ведение передать всё краски и чёрточки женского лица столь правдиво? — Что с тобой произошло? — спросила Лили, смотря на гостя с беспокойством, но не таким, как на улице, а другим, будто бы волшебница правда за него переживала. — Мне кажется, что я оказался там, где не должен находиться, — юноша очень хотел вывалить всё, как есть, но логика почему-то диктовала обратное, — Спасибо, что вы залечили меня. — Ты не можешь уйти, — хозяйка дома напряглась, едва увидев, что гость предпринял попытку подняться, — Извини, но нам сначала нужно узнать, не враг ли ты. — Я…Это всё сложно, — вдруг выдохнул Гарри, а затем, желая хоть как-то показать отсутствие плохих намерений, достал из джинс ветвь, передав матери, — Но я не враг и не приспешник Реддла, клянусь. — …Как ты, говоришь, тебя зовут? — забрав остролистник, настороженно спросила рыжеволосая, в момент, когда в гостиную влетел Джеймс. — Лили, шаг в сторону. — Что? — ЖИВО! — крик со стороны возлюбленного напугал ведьму, заставив подчиниться, — Так, парень, никто из Ордена тебя не знает, так что либо ты по-хорошему говоришь, кто из Пожирателей тебя сюда привёл, либо я выбью это принеприятнейшим путём, понял?! — Я не… — Не говори, что ты не из них, тебя уже раскусили! Это был Снейп? — Джеймс! Избранный подскочил, в момент, когда чужая палочка уткнулась прямо ему в грудь, — он был бел, как мел, в то время как родитель пылал краснотой ушей от злости и страха. Да не просто пылал, боже, Джеймс буквально весь трясся! Конечно, а как иначе? На его пороге оказался подозрительный шкет, которого не знал Орден Феникса, и который смог увидеть дом, несмотря на Доверие, а ведь здесь… Вдруг на втором этаже коттеджа послышался плач, и это испуганное завывание что-то надломило внутри. Гарри оглянул родителей, дёрнувшихся от крика их ребёнка, а затем, больше не слушая логику и страх быть понятым неправильно, заговорил:
 — Я Гарри. — Ты это уж говорил. — Нет, — покачал головой брюнет, нервно сжимая и разжимая кулаки, — Я должен был трансгрессировать с другом, но вместо этого оказался здесь. Но это не моё время. Я знаю, что в прошлое переместиться можно с помощью маховика времени, но, быть может, есть какой-то другой способ, из-за которого я оказался здесь. — Что ты, блин, несёшь? — простонал Поттер-старший, закатив глаза, — И ты думаешь, что мы тебе поверим? В попытках найти что-то, что поможет лучше объясниться, Гарри заметался глазами по комнате, а потом замер на руке отца, сжимающей небольшое зеркальце. Точно, зеркало! У Джеймса и Сириуса были такие, они общались через них, когда находились порознь в Хогвартсе или дома. Неимеющими пальцами подросток схватился за мешочек из драконей кожи, подаренный Хагридом, вытащил оттуда осколок зеркала и поднял:
 — Посмотри на своё. Мародёр послушался и тут же вытянулся в лице, увидев в отражении стоящего рядом гостя. — Я не мог украсть зеркало у Сириуса, ведь ты только что с ним разговаривал на кухне, верно? — осторожно начал Гарри, — И заколдовать тоже не мог, ведь вы настроили их так, что ни одни чары не подействуют. — Откуда ты… — Я не знал, сработает ли, ведь это тоже самое сквозное зеркало, но из будущего. Сириус подарил мне его в 96 году, и через него вы обычно общались, пока отбывали наказания после уроков, — в комнате воцарилось недолгое молчание, которое, в сердцах, Избранный нарушил, ведомый пылкими чувствами, — Я знаю, как всё выглядит, и думал по-началу, что всё это сон, но… Я правда Гарри… Гарри Поттер. Джеймс с нечитанным лицом опустил волшебную палочку, разглядывая путешественника во времени, но уже по-другому, не по-стервятнически, а серьёзно и внимательно, подмечающие: — Но как? Грудь что-то больно кольнуло, — наверное, где-то глубине души англичанину хотелось, чтобы после этих слов родители сердечно обняли его и стали расспрашивать, каким он вырос и что с ними сталось в будущем. — Я правда не знаю, — пробормотал брюнет, — Реддл вернулся, разделив душу на несколько частей и заключив в предметах, которые я и мои друзья прямо сейчас ищем. Я подумал, что что-то может быть здесь, в Падине, какая-нибудь подсказка, поэтому прибыл в дом Бэгшот, но Батильда оказалась мертва. И мы с Гермионой, моей подругой, должны были трансгрессировать, ведь на нас напали, а затем я оказался на этой улице, но не в своём времени… Дамблдор и другие из Феникса сейчас, по понятным причинам, не знают меня, но, думаю, они смогут помочь, например, воспользуются легилименцией, а ещё я…я могу дать вам свои воспоминания… — видя, как сложно семье понять истинное положение всех вещей, Поттер добавил, — Я пойму, если вы всё равно посчитаете меня шпионом, поэтому могу уйти, или подождать в другой комнате, чтобы вы всё смогли переварить и дождаться подкрепления. — Не надо уходить… Слева показалась до этого молчавшая Лили, — рыжеволосая всего пару секунд посмотрела сначала на возлюбленного, а потом на взрослую версию сына: — Вы… Если так посмотреть, то вы и вправду похожи. Избранный кивнул, всё ещё упорно стараясь сдерживать слёзы, даже тогда, когда мама подошла ближе и положила ему руки на плечи. Неужели ему поверили? — Вот только… — с хрипотцой пробормотал юноша, — Знаешь, мне всегда говорили, что глаза у меня мамины. — …Ох, — девушка окончательно растаяла и крепко обняла Гарри, — Батюшки, это правда ты! Гриффиндорец, то ли из-за стресса, пережитого за все эти месяцы, то ли из-за столь желанного тепла не выдержал и разрыдался. Тихо, по-крайней мере, так, чтобы он же, только в качестве младенца, затихшего на втором этаже, ничего не услышал. Брюнет мог только догадываться, что испытывала в этот момент Лили, которая, ни смотря ни на что, обнимала его крепко, именно так, как он представлял в детстве, засыпая в маленьком чулане под лестницей. — Прости, — извинился гриффиндорец, отстранившись, — Наверное, это странно, что я называю тебя мамой, хотя сейчас, наверное, между нами разница всего в пару лет. — А сколько… Сколько тебе сейчас? — спросил Джеймс, всё ещё стоящий в стороне и чувствующий себя довольно сконфужено.
 — 17. — Тебе 17 и ты сражаешься против Реддла?! — Ну, — удивленный взгляд отца смутил, хоть и подействовал на Гарри в приятном ключе, — Вам же ведь тоже сейчас не больше 21… Возобновившийся крик сверху побудил Лили извиняюще улыбнуться и скрыться за лестницей, ведущей на второй этаж, — таким образом, двое парней из семейства Поттеров остались в гостиной наедине. — Слушай, — начал Сохатый, нервно закатывая манжеты рубашки, — Мне трудно поверить, что это всё правда. Я имею ввиду, нам в школе рассказывали про маховики времени, временные разрывы в следствии взрыва магии и всё-такое, но… Почему ты так на нас среагировал? На этот вопрос было трудно ответить, хотя, вроде бы, вот, Гарри, держи! То, о чём ты всю жизнь мечтал, первый реальный разговор не с призраком, не с воспоминанием, а живым, настоящим отцом… Но как можно было рассказать человеку о том, что он не будет участвовать в жизни собственного сына из-за того, что погибнет? — Нас…в будущем нас не станет, да? — не получив ответа, но поняв всё по сжатым в тонкую полоску губам подростка, Джеймс тяжело выдохнул и засунул руки в карманы, — Знаешь, мы недавно узнали о пророчестве, которое указывает либо на Долгопупсов, либо нашу семью. Это как-то связано с тем, что произойдет? — Да, — кивнул Гарри, — П…Джеймс, я… — Ты можешь, ну, — казалось, Поттер-старший был очень смущён, — Можешь называть меня так, если хочешь, но, главное не делай это при людях, а то возникнут вопросы. Если честно, — хозяин дома усмехнулся, неловко потерев шею, — От скуки, я битую неделю пытаюсь научить тебя слову «папа», но пока что ты делаешь успехи лишь в полётах на детской метле. — Твои старания окупятся, — Избранный ругнулся на своё желание похвастаться, но сделать с этим ничего не мог, — С первого курса я стану ловцом школьной команды. — Правда? — круглые очки подскочили от удивления, — А какого факультета? — Гриффиднора, — Гарри расплылся в улыбке, увидев просиявшее лицо родителя, не до конца понимая, радовался ли родственник тому, что его сын стал львом, или потому что пошёл по его стопам в волшебном спорте, — Я всегда мечтал об этом разговоре. — О квиддиче? — О чём угодно. Я так о многом хотел у тебя спросить и рассказать, например, как жил у Дурслей, о моих друзьях, первом пойманном снитче и профессоре Снейпе. — Профессоре?! Нюникус стал преподавать в Хогвартсе? — Вот именно из-за этого… — с укоризненным тоном сказал Гарри, едва сдерживаясь от этой нахальной улыбки, — …профессор «сальная голова» с меня три шкуры сдирает на каждом уроке зельеварения. — Теперь я точно уверен, что мой сын! — хохотнул мародёр, — Попал в Гриффиндор, играешь на позиции ловца и также, как и я, на дух не переносишь этого слизеринца! С каждым новым словом и эмоцией Гарри всё больше узнавал отца, что не могло его не радовать, — конечно, как и говорил Снейп, а также признавался сам Люпин, Джеймс Поттер был самолюбивым и местами высокомерным человеком, но, меж с тем в равной степени, он был порядочным, весёлым, открытым и добрым. — А друзья у тебя есть? — Есть, — с долей грусти ответил подросток, — Рон и Гермиона, но… Сейчас всё достаточно сложно… Вот те на, и как тут рассказывать о близких, когда один ушёл пару недель назад, приревновав, а второй пропал без вести после их «трансгрессии»? — …Но я также дружу и с Невиллом, сыном Фрэнка и Алисы Долгопупс. А ещё Дамблдор, Макгонагалл, Люпин, Сириус, Уизли и многие другие из Ордена были рядом, так что я не совсем уж пропадал. На это мародер ничего не ответил, с тоскливым и немного виноватым видом оглядев потрепанный вид гостя, но, справедливости ради, разговор они продолжить не успели, едва увидев спускающуюся с лестницы Лили: — Он не мог заснуть, поэтому, ну… Вот… Гарри со странным чувством в груди уставился на пухлого младенца на руках у мамы, — и это был он, только на 16 лет младше и без шрама на лбу. Как же странно! — Я смотрю, вы подружились? — Сложно не проникнуться симпатией к человеку, не любящего тоже самое, что и я, — горделиво ответил Джеймс, заставив супругу закатить глаза. — Я должен сказать вам кое-что важное, — собравшись с мыслями, брюнет оглядел родителей, — Не верьте Питеру. — Что? — беззаботная улыбка тут же сошла с лица Поттера-старшего. Выдохнув, Избранный провёл ладонью по лбу, продемонстрировав ахнувшим зигзагообразный шрам: — Хвост выдаст ваше местоположение 31 октября 1981 года, и вы… Вы погибнете, — опустив руку, путешественник во времени снова посмотрел на ребёнка, бессознательно глазеющего на него в ответ, — А я выживу по неизвестным причинам, заставив Реддла исчезнуть на 13 лет… Что такое? — Вообще-то… — волшебница встревоженно переглянулось с мужем, — Сегодня 31 октября 1981. И следом вновь затихшая гостиная услышала хлопок на улице, — уютная, едва успокоившаяся обстановка в фамильном доме похолодела и погрязала в испуге, но, если родители опешили от такого поворота событий, то их взрослый сын оказался к этому вполне готов. — Чёрт тебя дери… Лили, беги! — увидев, как Гарри забрал из рук матери свою палочку, мародёр тут же выхватил её, — …И ты тоже, парень! — Ну уж нет! — рявкнул тот, — Второго раза не будет. Мама, уходи! Хотелось верить, что спустя мгновение никто так и не явится на порог, что это всё шутка, да, просто шутка или кошка, уронившая мусорный бак, — вот только следом за мыслью, забившейся под нагревающимся шрамом, входная дверь сама собой щёлкнула. — Через задний выход, — член Отряда Дамбдора подтолкнул родственницу ближе к кухне, в последний раз посмотрел в напуганные зелёные глаза и сделал то, что повелело сердце. Одним рывком он подлетел к отцу, отшвырнул его назад, к жене, и перед тем, как юркнуть в коридор, Притягивающим заклятием загородил проход в гостиную с криком: — УХОДИТЕ! Повернувшись к врагу, даже во мраке глухого коридора, он смог различить очертания мантии, большого капюшона и руки с вытянутой палочкой. — С дороги, — оторвался знакомый голос, который Избранный всегда узнавал, узнал и будет узнавать, к сожалению, всю жизнь. Не церемонясь, Гарри выкрикнул в унисон с Воландемортом: — ЭКСПЕЛИАРМУС! — АВАДА КЕДАВРА! Всё это время, до и после столкновения лучей, юноша слышал крики, которые принадлежали родителям. Они звали его, — сначала приглушённо, а затем всё сильнее и сильнее, будто бы Поттеры подлетели к преграде, снесли её и оказались рядом, прямо за спиной: — Гарри… — Уходите! — Гарри! — Нет! — Гарри!!! — НЕ СМЕЙТЕ ПОДХОДИТЬ, УХОДИТЕ! — ГАРРИ, ГАРРИ, ДА ОЧНИСЬ ЖЕ! ОЧНИСЬ! И в этот момент, смешавшийся красный и зелёный свет от заклинаний исчез, — юноша открыл глаза и увидел потолок палатки. Не до конца понимая, что происходит, брюнет повернул голову вправо и увидел встревоженное лицо Гермионы: бледная кожа, волосы, заплетённые в тугую косу, серый свитер, который он ей одолжил в одну из особо холодных ночей, а ещё синяки под глазами. Кажется, Поттер впервые за долгое время обратил внимание на то, что подруга действительно выглядела кошмарно и, похоже, совсем не спала. — Гарри, — прошептала Гермиона. — Ты как… нормально? — Да, — соврал он, замечая, что был укутан грудой одеял, — Что случилось? Мы удрали из Падины? — Да. Пришлось задействовать заклинание Левитации, чтобы уложить тебя на койку, я никак не могла тебя втащить. Ты был… Ну, в общем, плохо тебе было, совсем плохо. Несколько часов прошло. Уже почти утро. Ты всё это время вроде тих был, а потом как начал кричать и… Перестал только тогда, когда я еле сняла с тебя крестраж, да ещё и змея тебя в том доме укусила, но ранку я промыла, обработала бадьяном… В попытках сбросить остатки столь реалистичного сна, брюнет приподнялся, размял лицо и вновь взглянул на Гермиону: — Я рад, что ты жива. После того, как схватил тебя за руку, больше ничего и не помню, видимо, всё то, что происходило дальше, было лишь сном. — А что за сон? — Да так… — хрипло ответил юноша, — Ничего особенного.