Его Коннор — девиант

— Жизнь друга в твоих руках. Пришло время решить, что важнее — он… или революция. Замерший на месте Коннор не смел ни отпустить руку фабричной модели, ни подать голос. Андроид той же серии стоял прямо перед ним и держал на прицеле лейтенанта. — Не слушай его! Эта сволочь врет как дышит! — вмешался Хэнк, пребывая в явном замешательстве. — Можешь убить его, мне плевать, — Коннор увидел разочарование во взгляде друга, но отступать было уже слишком поздно — блефовать, так до конца. — Этот человек ничего не значит. — У меня доступ к твоей памяти. У тебя есть к нему своего рода привязанность, — двойник осадил хоть и неутешительным в этой ситуации, но очень даже помогающим для их отношений ответом. — Ты готов позволить ему умереть? После всего, что вы пережили? Ты готов так просто отказаться от того, кем ты стал? Коннор не сводил глаз с этой убийственной пары — напарник и замена ему самому. Отчего-то в груди защемило: была ли это фантомная боль или лишь очередной баг, приобретенный с новой сущностью, — девиант не знал, да и не думал сейчас об этом вовсе. — Простите, Хэнк. Не стоило Вам вмешиваться. — Да забудь про меня, делай, что должен! — Хватит слов! — терпение, предусмотренное программой, полностью иссякло. Андроид подошел к лейтенанту вплотную и повысил голос, словно сейчас спустит курок независимо от того, что выкинет Коннор. — Решай, кто ты есть на деле. Ты спасешь своего напарника? Или готов пожертвовать им? Другого выбора быть просто не могло: — Ладно, ладно! Сдаюсь, — безо всяких сожалений сказал Коннор, демонстративно отпуская руку андроида и отходя от него на три шага вправо. Ожидаемо, пистолет тут же был переведен на проблемного девианта, но выстрелить ему помешал Хэнк, намеревавшийся выхватить пушку у злой копии. Его вовремя оттолкнули, и Конноры смогли прострелить друг другу по левому плечу точными ударами пуль, не задевая при этом посторонних. Один из андроидов понесся на второго, но сбить с ног не вышло — лишь попался на хитрый маневр и оказался на полу, приземлившись на крепкие локти и колени. Второй же специально подождал, пока его копия не встанет, дабы биться с ним на равных. Коннор поднялся и непонятливо посмотрел на клона, прежде чем снова нанести удар. Они бились на равных, получая незначительные повреждения. Хэнку оставалось лишь наблюдать за ними со стороны, ведь — даже если бы их силы оказались различны, — лейтенант и предположить бы не смог: кто из них должен быть сильнее — очередной носитель для информации, который ещё не успел отжить и десятую часть своего гарантийного срока, или искушенный андроид, то и дело ловящий глюки. Наконец, он поймал момент для того, чтобы и прекратить схватку, и сразу выстрелить в кого-то одного в случае угрозы себе или другому. — Так, стоп! — резко оборвал Коннорские пляски с кулаками, грозя стволом уже обоим. Сработало — пара одинаковых андроидов с равнозначными увечьями теперь неподвижно стояла перед ним. — Спасибо, Хэнк. И что бы я без вас делал. Уберите его. У нас мало времени. — Это я, Хэнк. Я настоящий. По первой брошенной реплике стало понятно: так просто их не различить. Нужно быть уверенным на сто процентов, прежде чем хотя бы думать о выстреле в кого-то из них. — Один из вас мой напарник, а второй — лживый говнюк. Вопрос, кто есть кто… — вторил Хэнк своим мыслям, переводя пистолет с одного андроида на другого. — Что Вы делаете, Хэнк? Я настоящий. Дайте мне пушку, я с ним разберусь. — Стоять! — сейчас лейтенанта распирало от клишированности данной ситуации. Сколько фильмов уже было с подобными сценами, где из двух одинаковых персонажей нужно обязательно выбрать настоящего. Оттого досаднее было из нее выпутываться. — Спросите что-нибудь! Что знает только настоящий Коннор. Мозг работал на пределе возможностей. Ошибка означала крах. Хэнк машинально решил подыграть, оттягивая момент принятия хоть какого-нибудь решения: — Так, где мы встретились? — В баре Джимми, до этого я успел поискать Вас в четырех других. Мы поехали на место преступления. Был убит некий Карлос Ортис, — максимально коротко и исчерпывающе точно, как всегда и было у Коннора. Вдруг, второй андроид проронил фразу, после которой уверенности заметно поубавилось: — Он скопировал мою память… Теперь до Хэнка, наконец, дошло — оба Коннора настоящие. Да, один успел побыть с ним какое-то время, но у второго был доступ ко всему, что первый уже успел перенести. Личная информация здесь не поможет. — Как зовут моего пса? — Сумо. Его зовут Сумо, — спокойно проговорил верный ответ андроид, стоящий левее. — Я это знал… Я, — коротко прервал его второй, обращая на себя внимание. — Имя моего сына… Хотя, нет, — импровизированный судья перевел ствол на андроида правее. — Ты скажи. — Коул. Его звали Коул. Когда вы попали в аварию, ему было шесть. Это была не Ваша вина. Фура заскользила на льду, и ваша машина перевернулась. Коулу нужна была срочная операция, но дежурного хирурга не было, и операцию делал андроид. Коул не выжил. За это Вы нас ненавидите. Считаете, что один из нас виновен в его смерти. — Хм… Есть, что добавить? — обратился Хэнк ко второму. Но Коннор стоял неподвижно, глядя лейтенанту прямо в душу с немного приоткрытым ртом. Для Хэнка всё сразу же встало на свои места. Раздался оглушительный выстрел, направленный прямо в место расположения сердца у людей. Но адресован он был именно тому Коннору, который раскрыл все карты. Оставленный в живых андроид посмотрел на свою копию, затем — на Андерсона, всё ещё не в силах что-либо сказать. Благо это и не нужно было. — Я много узнал за время работы с тобой. В этом правда что-то есть… Может, вы правда живые? — и человек тепло улыбнулся своему другу, по мере разговора понимая, что сделал правильный выбор. — Может, вы этот мир и спасете. Коннор безмолвно ликовал. Хэнк знал всё наперед с самого начала. Внезапно, для девианта пришло осознание произошедшего только что. С самого первого дня их совместной работы андроид беспрерывно лажал в мелочах. Его методы исследования приводили к сдвигам в расследованиях, в конце миссии оставались либо проваленными, либо влекущими новые проблемы в работе системы. Хэнк понял, что — хоть андроиды и были одинаковыми, — его Коннор стал девиантом; неважно, признает он подобные утверждения о себе или нет. Лейтенант хотел увидеть ту разницу в восприятии провала миссии от двух машин — ставшей девиантном и являвшейся полной его противоположностью. И он её углядел. У машины, сколь эмоционально бы она не выражалась, были определенные указания, которых она не вправе ослушаться; девианты поступают нелогично, пытаются подстроиться под образ «машины», но их выдают новые противоречивые эмоции и банальный язык тела, коих андроид не способен скрыть. Этот Коннор ошибается по-особенному, с каждым разом допуская ошибки всё непростительнее, оправдываясь всё нелогичнее. «Я просто решил не стрелять!», «Я не смог. Сказал же, не смог. Не смог я! Понятно?» А вот: «Я это знал», — брошенное спокойным тоном, сюда никак не вписывается. Слишком уж безэмоционально. То ли дело молчание, сопровождающееся крайне неуверенной позой, притом, что второй андроид стоял под дулом пистолета прямым столбом, даже каким-то пугающим памятником, уверенным, что на его место придет нечто идентичное. — Ну, иди. Делай, что должен, — кивнул лейтенант на непробужденных, выводя Коннора из раздумий. Андроид снова подошел к ключевому носителю, намереваясь досрочно пробудить его душу и запустить передачу чудотворного рукопожатия в арифметической прогрессии. Теперь уже ничто не сможет помешать исполнению его задачи.