Не дыши

      Сколько уже раз Антон слышал строгим тоном фразу «не кури при мне» от Арсения? И всё равно продолжал это делать. Нравилось ему бесить самого «правильного» коллегу из команды, ведь остальным откровенно было похуй. Прикольно вызывать у кого-то реакцию на свои действия, особенно, если она негативная.       Он курил тяжёлые сигареты, которые несли густой терпкий дым, режущий не только его глотку, но и просто рядом находящихся людей. Только Антон привык. Он привык лечить неприятное другим неприятным, но степенью полегче. Глушить боль другой болью. Старается крыть неосознанную зависимость осознанной. Нет, вены он, кстати, не думал резать никогда, как это делают эмоционально нестабильные подростки, потому что сигареты нашли его раньше. Но, правда, намного позднее, чем он признался бы во всём. Именно это и спровоцировало его взять вредную привычку. Как же долго он держит в голове различные варианты того самого диалога, который так и не завёл. И вряд ли вообще когда-либо заведёт.       Каждый раз для Шаста съёмки — это ёбаный стресс чуть не до слёз. Перед выходом на сцену он буквально не мог просто сидеть на месте и ждать команды начала. Он не мог видеть, как парни свободно общаются между собой, о чём-то шутят и смеются до сцены. Местами, конечно, и Антон встревал в их диалог и что-то отвечал, но это были редкие порывы высказать своё мнение. Но сейчас он переживал особенно, потому что это был последний день съёмок. Эмоционально тяжелейший. Находясь в гримёрке, он вообще не реагировал на разговоры коллег, утонув в прострации и нервно неосознанно перебирая кольца на пальцах как способ отвлечься хоть на что-нибудь. Десять минут готовности, и выход на сцену.       — Антон, как дела? — вспомнил о друге Дима, заметив, что тот мыслями совсем не здесь.       — Пойдёт, — ответил он сухо, подняв глаза.       — Точно?       — Угу, — кивнул он, вновь уставившись в одну точку.       — А теперь сними кольца и скажи это ещё раз.       — Блять, ну почему нельзя просто помолчать? — сгрубил парень, резко вставая с места и поспешно выходя за дверь.       — Пиздец, — Дима хотел было выйти за ним с целью извиниться и по возможности вернуть его назад, но Арс преградил ему путь.       — Сиди лучше, а то ёбнет ещё. Я схожу за ним.       Он догнал Антона в коридоре, ведущему к чёрному выходу.       — Антош, — окликнул Попов напарника. Тот обернулся, держа в руке сигарету, которая моментом привлекла взор Арсения, закатившего на это глаза. — Лучше воды выпей вместо этой дряни.       — Тебя никто не спрашивал, — он отвернулся и, дойдя до выхода, попытался зажечь фильтр, но зажигалка никак не желала выполнять свою задачу.       — У нас выход через пять минут. Стас не одобрит то, что ты сейчас делаешь.       — Похуй, — так просто ответил он. — Да блять… — шёпотом ругал он зажигалку и в конце всё же сдался, вернув сигарету на место.       — Пойдём обратно.       — Из-за тебя вся эта херня, — обвинил Антон на повышенном тоне Арса то ли за несчастную зажигалку, то ли за всё, что происходит у него на душе.       — Воздухом подышим? — потому что невооружённым глазом было видно, что Шаст снова переживал, и по этой же причине срывался.       — Нахуй тебя и твой ёбаный воздух, — не скрывая агрессии, тыкнул он в грудь Арсения, возвращаясь в здание.       Когда ребят пригласили на выход, Антон на секунду задержался, кинув взгляд на стоящую на столе бутылку с водой.       — Арс, сука… — выдал он, открывая крышку и делая пару глотков.       Прохладная вода чудом остужала пыл и сглаживала тревожность. Это казалось поприятнее, чем ощущать горький дым в груди. Ладно, наверное, всё же лучше, нежели он закурил бы.       Стоя за кулисами, Тоша слышал лишь звон в ушах вместо шума аудитории и разговоров организаторов с парнями. Он старался мерно дышать, делая глубокие вдохи и выдохи, с надеждой, что это должно помочь успокоиться. Но при этом, ни капли не контролируя своё тело, продолжал звонко переодевать кольца с одного пальца на другой. Арс отвлёкся от диалога с командой, но не переставая что-то говорить им, и незаметно ни для кого опустил свою ладонь на руку Антона, тихонько касаясь дрожащих пальцев и останавливая все его неосознаваемые действия. Шаста будто ударило током, что он резко отдёрнул руку. Но только показательно. Ему нужна была эта тупая тактильность, особенно сейчас. Хотя и не мог открыто показать, что нуждается в его прикосновениях. Подумают ещё не то… Но Арсений тоже убрал руку, подумав, что будто бы миссия выполнена.       Мотор. Они переснимали начало несколько раз, с трудом стараясь отснять последующие сцены с первого дубля. Слава богам, дальше повторять съёмки не пришлось. Но Антона это всё знатно заебало. Ребятам дали небольшой перерыв.       Дима с Серёжей решили пройтись до ближайшего магазина, оставив Арса с Тошей «за главных». Антон потянулся за заветной пачкой и спокойно достал сигарету, зажимая её между зубов.       — Ты здесь собрался курить? — с искренним непониманием спросил Арсений.       — Тут вытяжка, — ответил тот, указывая пальцем вверх.       — Я просил не курить при мне.       — Ну бля, я не знаю. Не дыши? — съязвил парень, зажигая сигарету и не без удовольствия выдыхая серый дым, с закрытыми глазами запрокидывая голову назад.       — Ёбнутый, — ответил Попов, прикрывая рукавом лицо, лишь бы не иметь дело с этой гадостью.       — Угу, — он без зазрения совести смотрел в глаза коллеге, в очередной раз пропуская тяжёлый дым сквозь зубы. — Я не заставляю тебя сидеть здесь.       Не уходи, пожалуйста. Мне нужно твоё ёбаное внимание.       — Ладно, — Арс поднялся с места с чётким намерением уйти, но испуганные от этого действия глаза Антоши и практически мимолётное останавливающее шаг движение его рукой не дали выполнить задуманное.       — У нас скоро начало снова, сиди уж, — проговорил он так, словно держал ситуацию под своим контролем.       — Предпочёл бы умереть естественным путём, а не от удушения.       Арсений Сергеевич, а вы ебать какой манипулятор, оказывается.       Антон недовольно на него посмотрел и, нервно выдохнув никотин ещё раз, затушил сигарету, держа всё тот же убийственный взгляд.       Всё ж ради тебя, сука.       Тогда Арс вернулся на место.       — Ну и пидорас ты, — чуть не обиженно возразил Шастун, складывая руки на груди и нахмуренно смотря на собеседника.       — А ты мог спокойно выйти на улицу и покурить там.       — Не мог.       — Ты ужасен, Антош. Невыносим.       — Нахуя тогда вообще общаться со мной?       — Блять, потому что мы работаем вместе.       И никто даже не думал, что Антон, возможно, хотел не только чисто рабочих отношений. При этом ему самому было страшно, и поэтому внутри отрицал все свои необдуманные порывы быть ближе с человеком, который нравится. Да и нравится ли? Скорее, он ему был просто нужен. Навязчивые мысли с каждым разом становились всё более тяжёлыми до такой степени, что Тоша, порой, не мог представить себя без Арсения. До боли в сердце Шаст хотел бы испытать чистые чувства, но в наличии имелась лишь слепая зависимость, появившаяся после того, как он понял, что никогда не сможет сказать правду. Приходилось словно как в музее смотреть на искусство издалека, не имея при этом ни единой возможности прикоснуться к прекрасному, ибо запрещено. Так что, вести себя как мразь — своеобразный способ самозащиты, чтобы ни за что не показаться ранимым.       Они провели за процессом съёмок ещё несколько часов, задержавшись чуть не до ночи. Время доходило до двенадцати, когда команда начала собираться по домам. Самая лучшая фраза за весь день — это «все свободны» от любимого креативного продюсера. С облегчённым выдохом парни вышли на улицу, прощаясь с друг другом и потихоньку разъезжаясь по домам.       Летом были тёплые ночи, в воздухе которых намертво застыл сладкий остужённый ветром запах распустившихся цветов и трав. Но Антону плевать. Пока Арс ещё о чём-то болтал со Стасом, он тихонько успел зажечь сигарету и устало пропустить отраву через лёгкие и наполнить ею окружающий кислород. Кайф, прямо до дрожи в руках. Наконец-то компенсация сил за весь пережитый ранее стресс. Попов стоял к нему спиной, но незамедлительно учуял характерный запах табака и, прекратив диалог, повернулся к Антону, крайне недовольно смотря на него.       — Какого хуя? — не выдержал он.       — Мне поебать, — ответил парень на полном равнодушии, не обращая внимания на коллег.       — Парни, я пошёл. Не ссорьтесь, — вставил слово Стас, понимая, что сейчас окажется здесь лишним, если не уже.       Шаст с самодовольной улыбкой о том, что на него обратили внимание, показательно выдохнул дым.       — Нет, тебе на каком языке ещё говорить? — возмущался Арсений, делая шаг к Антону.       — Я буду курить, когда захочу и где захочу, и ты даже не представляешь, как мне до пизды твои эти просьбы, — гордо изъяснялся Шастун, смотря прямо в глаза Арсу и делая затяжку.       — Ну тогда и ты тоже пошёл нахуй, Тош. Не дождёшься больше ни грамма поддержки от меня перед сценой. Если ты не заметил, то я стараюсь успокаивать тебя каждый ёбаный раз, потому что выкидоны твои должны оставаться за кулисами. Терплю тут тебя ради тебя же, а ты даже не стараешься.       Да, Антон прекрасно это знает. Он знает, что перед камерами и публикой должен вести себя соответствующе. Знает, что одному только Арсению Сергеевичу, по какой-то хрен, единственному небезразлично его моральное и эмоциональное состояние до съёмок. Знает, что Арса бесит, когда он не получает отдачи. И ребята знают, что Тоша реагирует только на него. Но чтобы действовать как-то иначе, нужно переступить через себя и свои границы, а это уже из разряда непостижимого.       Сейчас Арсений должен бы молча уйти, но в попытке сделать движение был остановлен Шастом, крепко схватившего того за запястье.       — Что ещё? — крайне раздражённо произнёс Арс, выхватывая руку.       Антон тяжело вздохнул, настраиваясь на какую-то фразу, которая, вероятно, дастся ему не просто.       — Извини, — внезапно даже для себя сказал он, опуская глаза.       Тот лишь качнул головой, недовольно цокнув языком, и быстро ушёл, оставив парня один на один с его ненаглядными сигаретами.       «Извини», серьёзно? Не лучше, чем послать в ответ. Долбоёб. Теперь это выглядит очень тупо. Возможно, нужно было сказать что-то другое, если не промолчать вовсе. Может, и Арс тоже хотел услышать что-то другое.       Вернувшись домой, Тоша получил уведомление в общем чате о том, что ребята хотят встретиться завтра вечером и отметить окончание съёмочной сессии, да и просто наконец собраться вчетвером вне очередного проекта. Конечно, инициатива Сергея. Ещё одна великолепная возможность побыть рядом с… со всеми. Антону пусть и не понравился выбор места, но он всё равно пойдёт с парнями, потому что иначе не может.       Сегодня он не уснёт, кажется. Невероятный стресс в совокупности с долгой коммуникацией и «триггером», имя которому Арсений Попов, создали бессонницу. Антон откровенно заебался. Уже лёжа в прохладной кровати и бездумно листая ленту в соцсетях, он понял, что накатывают слёзы. Не то, чтобы на это была конкретная причина, но, скорее, обычное эмоциональное перенапряжение. Сейчас он дома. Дома можно. Главное, только не надумать сейчас всякого.       — Блять, нет… — выдохнул он, откидывая телефон, с экзистенциальным пониманием, что сейчас с ним происходит, и тихонько вытер слёзы, выдав тихий всхлип.       Он задыхался в чистом ночном воздухе, забежавшем в комнату через открытое окно. Кислород причинял боль лёгким, уже нацеленным на никотин. Вредная привычка давала о себе знать. Взять и не дышать бы сейчас вовсе, раз самый обычный воздух был уже неприемлем. Не дышать — и проблемы исчезнут. Несколько минут без цикла вдох-выдох — и он уснёт навсегда. Хорошо, наверное, не чувствовать ничего и раствориться в пустоте. И никому он здесь не нужен даже. Не за чем спасать его. Проще задохнуться.       Закрой глаза и не дыши. Просто не дыши.       Но ведь, если перестать дышать, дым от сигареты всё равно не испарится, и тебе рано или поздно придётся сделать вдох, потому что умирать от удушения ты не планируешь. Выбирай.       А если Антоша внезапно окажется мёртв, кто тогда будет слушать о том, чтобы он не курил? И кто вместо него нарочно продолжит это делать, потому что хочется внимания? Кого тогда нужно будет успокаивать перед съёмками? Кому быть зависимым от сигарет и любимого человека? Задохнуться — хуйня идея. Как подростковые мысли. Надо уже по-взрослому.       Он сделал глубокий вдох, наполняя грудь летней ночью. Тело всё равно не позволит ему прекратить дышать. Лучше пусть будет больно, чем никак.       За пустыми слезами Антон провёл время до раннего утра, когда солнце уже начало подниматься из-за горизонта, и только тогда смог кое-как уснуть.       Проснулся он за два часа до выхода, проспав буквально целый день. Но вспомнил, что куда-то собирался идти с ребятами, не сразу. Голова не была обременена абсолютно никакими мыслями. Истерика — единственное, что помнили его тело и душа с прошедшей ночи. Стоит ли говорить о том, что желание побыть с друзьями было примерно на ноль? Сегодня он не хотел никакого взаимодействия ни с кем вообще, но тогда он подведёт компанию.       Пришлось наскоро собраться и выехать к месту назначения. Здание небольшого красивого бара с яркими неоновыми вывесками не привлекало Антона. Он не любил такие заведения. Он лучше предпочтёт выпить дома с друзьями, чем видеть чьи-то посторонние пьяные лица и слышать их громкие разговоры. Но возражать уже было поздно, да и не послушал бы его никто, так как решение уже было единогласным.       Когда он подошёл к забронированному столику, ребята уже были там и, кажется, немного весёлыми.       — О, явился, — обратил на парня внимание Серёжа, вставая для рукопожатия. Остальные последовали его примеру.       — Будешь чего-нибудь? — спросил Дима.       — Нет, спасибо, я просто посижу с вами.       — Что-то случилось? — продолжал Поз.       — Нет, всё хорошо, — соврал Шастун.       В продолжение вечера он всё же расслабился, поддерживая шутки пацанов звонким смехом. Они собирались не так часто все вместе, но каждый раз был лучшим. Прекрасно, когда каждый чувствует себя комфортно в обществе друг друга.       Спустя время ребята уже не смеялись через каждое слово, так как решили порассуждать над серьёзными темами. Через разговоры о прошедших и предстоящих съёмках проектов они каким-то образом пришли к теме отношений. Тут Антон понял, что не скажет, скорее всего, ни одного слова.       — Не знаю, ребят, у меня всё замечательно, — заключил Дима, отвечая на какой-то ранее заданный вопрос. Конечно, замечательно — жена и дети. Не может быть иначе.       — Меня тоже так-то всё устраивает. Сказать, что я завидую тебе или любой другой семье, сложно, — говорил Сергей. — Не могу, разве что, терпеть мальчиков, гуляющих за ручку с другими мальчиками. Вот уж кому я точно не стану завидовать. Для меня всегда было примером отношения мужчины с женщиной, даже в медиа. Хотя сейчас в СМИ тоже стёрлись эти границы.       — А что не так? — вставил слово Арс, пытаясь понять, правильно ли он услышал друга.       — Да ну отвратно это выглядит. Как их земля ещё носит? — ответил он, запивая слова алкоголем.       Дима настороженно перевёл взгляд на Шаста, который еле сдерживал агрессию, чтобы не сказать грубость. Поз, как лучший друг, был единственный, кто знал, что Тошу это касается непосредственно.       — Я выйду подышу, — он демонстративно поднялся с места, направляясь к выходу.       Никто не пойдёт за ним, потому что, в целом, не за чем, но все знали, что Серёжа сейчас был крайне нетактичен.       — Придурок, — констатировал Позов, обращаясь к Серому.       Было уже не то настроение без Антона. Самые напряжённые пять минут за весь вечер. Нет, так нельзя.       — Арс, иди-ка верни его, — решительно произнёс Дима.       — Почему я опять? — возмутился он.       — Он только тебя слушает.       Арсений со вздохом поднялся выполнять просьбу. Он нашёл Антона за сигаретой на улице у входа в заведение, навалившегося спиной на кирпичную стену, и фигура которого невероятно красиво во мраке освещалась фиолетовым неоном.       — Опять он курит… — тихо, как будто невзначай, сказал Попов, подходя ближе к другу. Тот даже не повернулся в его сторону, но с сердца словно упал груз. Он до последнего думал, что он не вернётся за ним. — Я не знаю, что именно тебя задело, но пошли обратно. Ребят некрасиво оставлять одних там.       Игнор.       — Тоша, ты слышишь меня? — переспросил Арс, чуть наклоняя голову вбок, чтобы заглянуть парню в его думающие глаза и по возможности считать с них эмоцию, которая его нагружала. Это определённо была обида и неприязнь.       Антон не выдержал этого изучающего неспускаемого взгляда с себя и всё же повернул голову в его сторону с совершенно равнодушным выражением.       Иди нахуй, Арс.       В протест находиться рядом Шаст нагло выдохнул мутный дым ему в лицо, точно так же в молчании затем отворачиваясь вновь. Арс в отвращении прикрыл глаза. Ужасно. Бесит. За что он так ведёт себя?       — А, ну да. Я же пообещал больше не переживать за тебя. Простите, ухожу. Захочешь — придёшь сам, — он уже собрался возвращаться к пацанам.       — Останься, — прошептал Антон, боясь, что Арсений уйдёт и больше не вернётся. Он остался.       — И что?       — Не жди, что я начну тебе рассказывать что-то. Я попросил просто остаться.       — Чтобы я дышал тут твоей дрянью?       — Я же говорил, можешь не дышать.       — Дым не исчезнет, если просто прекратить дышать.       — Я всё равно не перестану курить, как бы ты ни боролся с этим.       — Знаешь что? — с наездом ответил Арс. — Сил моих больше нет на тебя.       Он подошёл к Тоше вплотную, прижимая его к стене ещё сильнее, и, крепко держа за шею, из правой руки выхватил у него сигарету, но Шаст всё равно успел сделать до этого затяжку. Он не дал парню высказать сопротивление, затыкая грубым поцелуем и вдыхая вместе с ним задержанный во рту никотиновый дым. У Антона холодные в контраст губы. Он замёрз, хотя на улице лето. Ощущалась мелкая дрожь по его телу. Дурачок, давно бы уж вернулся. Честно, он даже не понял, что сейчас произошло, разум отключился ещё на моменте, когда Арсений вышел возвращать его в бар. Время остановилось вместе с дыханием. Чистого воздуха нет. Только горький дым от табака, окутавший двоих. И Арсу похуй, что в его лёгких теперь осядет никотин и другие примеси. От сигарет Антона. Которые он так ненавидит.       — Бесишь ты и твой похуизм, — высказался Попов, отстраняясь от Тоши и выдыхая остатки тяжёлого дыма.       А он даже и думать не мечтал об этом. Ему нужен был Арс как объект своей зависимости, но не больше, потому что будет нечего глушить сигаретами. Знал бы кто, как его сейчас разрывали эмоции. Он его поцеловал? Прям по-настоящему? Пиздец.       Антошу охватило сильное чувство тревоги, что вновь хотелось плакать. Словно ночью ему этого было недостаточно. Нет, только не опять.       — Арс, зачем? — полушёпотом спросил он, всё ещё пытаясь сдержаться.       — Потому что заебал меня. Пытаюсь тут что-то каждый раз, а ты ноль реакции. Теперь хоть как-нибудь её получил.       — Прости, пожалуйста, — извинялся он снова, разрешая себе больше не терпеть слёзы.       — Перед собой бы лучше извинился.       — У меня нет на это причин, — признался Антон, закрывая ладонями лицо в попытке скрыть эмоции.       — Ошибаешься.       — Я не смогу себя никогда простить. Я такая мразь, боже, — спустился парень до шёпота.       — А ты правда тот ещё козёл, Тош. Нравится выводить меня из себя? Даже сейчас ты это продолжаешь делать, — тихо произнёс Арс, понизив тон голоса, параллельно скользнув рукой под его футболку в районе поясницы и заставляя парня чуть вздрогнуть от тёплых рук, так как ему всё ещё было холодно.       — Нет, — был краткий ответ на выдохе.       — Нравится сопротивляться мне? — он рывком прижал парня к себе, надавив на спину.       — Нет.       — Нравится курить мне назло? — спрашивал Арс, медленно ведя руку выше и задирая футболку вверх.       — Нет, — но тут было уже сложнее отказываться.       — Дышать этой своей отравой?       — Нет.       — Какого хуя ты тогда это всё делаешь, сука? — интересовался Попов, ставя своё колено в контакт между ног Шаста.       — Арс… — выдохнул он сдавленно, пропуская ещё одну слезинку, сверкнувшую в свете вывесок.       — А-ну не реви, — приказал он.       — Мне страшно.       — Это хорошо, — внезапно спокойно признал Арсений, тихонько смахивая слёзы с лица парня.       — Отпусти меня.       — Я тоже хочу быть непослушным. Может, так ты наконец поймёшь? — ответил он, глубоко целуя Антона, совершенно не желающего принимать это действие, и настойчиво забирая у него весь воздух.       — У меня тоже есть чувства, — всхлипнул он.       — Я не верю. Ты бездушен.       Арс горячо дышал у его шеи, согревая озябшую кожу, а затем коснулся её губами, оставляя заметный укус, пока его руки продолжали блуждать в районе рёбер. Больно. Но всё ещё лучше, чем не ощущать ничего. Пусть он сделает всё, что вздумается, но Антон всё равно будет рад чувствовать хоть что-то, потому что Арсений — его зависимость.       — Представь, что именно так ты и задохнёшься, если продолжишь курить. Приятно? — он ещё крепче сжал ладонь на шее парня, вновь прижав к стене, второй рукой расстёгивая его джинсы. — Вот так это — не дышать, Антош.       Нет. Неприятно. Хотя… О нет.       А дыхание и вправду перехватывало. Арс чуть опешил, прежде чем совершить какое-либо действие.       — Так ты возбуждён что ли? — с довольной улыбкой, скорее, утверждением, спросил Арсений, ловя смущённый взгляд парня напротив, который точно хотел ответить «нет». — Охуеть, ты реально по парням, оказывается. Вот, что тебя так задело? Да ладно, хватит уже скрывать правду. И как давно ты мечтаешь, чтобы тебя взяли грубой силой? — давил он морально. — Надеюсь, у тебя встаёт только на меня, иначе было бы обидно. Скажи, что не раз представлял себя подо мной. Скажи, что хотел бы кончить от моих прикосновений. Я бы послушал твой голос в срывающихся стонах. Как смотришь на это?       Больной ублюдок.       — Арс… Я не хочу, — в страхе отказывался Тоша.       — Хочешь. Я твоя зависимость, и ты бы не хотел просто так отпускать меня.       — Пожалуйста, нет, — не скрывая слёз, умолял Шаст.       — Твоё тело говорит обратное. Ты, оказывается, не только зависимый, так ещё и шлюха, — говорил он, без зазрения совести поглаживая стояк парня и слушая его частое глубокое дыхание. Он чувствовал, что Антон был сильно напряжён, и этот барьер заводил ещё сильнее.       — Если не прекратишь, я стану кричать, и меня услышат, — попытался он в угрозу.       — Ты не станешь этого делать, — уверенно произнёс Арсений, разворачивая Антона лицом к стене и расставляя его ноги шире.       Он хотел сопротивляться. Но не мог. Не было на это сил. На столько, что было сложно держаться. Буквально. Он решил, что сейчас упадёт. Попов очнулся, почувствовав слабость тела под своей властью. Какого хуя он творит?       — Где ты, блять, потерял свою душу? — прорычал мужчина, чуть не срываясь с концами, вновь сжимая свою ладонь на его шее и наклоняя его голову назад, чтобы смотреть глаза в глаза.       — Я отдал её тебе, — без возможности вздохнуть хрипло ответил Тоша, мучительно пытаясь разомкнуть сильные пальцы коллеги своими руками.       Он вдруг понял, что в глазах начинает темнеть. Вот и всё. Он действительно умрёт от отсутствия воздуха. Он уже был готов сдаться, как почувствовал, что пальцы, сжимающие его горло, расслабились, а затем и вовсе пропали.       — Какая же ты сука, Шастун, — Арс с безумной улыбкой дрожащими руками зачесал волосы назад.       Отдышавшись, Антон заметил, что недавно приказавший ему отставить реветь мужчина, плакал сам. Пусто. Без эмоций. Просто слёзы, наполнившие голубые глаза, которые ярко пропускали неоновое свечение букв. Тоша не знал, что должен сделать. Он больше не чувствовал потребности в нём.       — Прости меня, Антош, — прошептал Попов, протягивая руки к нему в попытке обняться, но тот увернулся. Не простит.       — Хорошо, — равнодушно произнёс он в ответ и, дойдя до урны, показательно выбросил новую, ещё не начатую пачку сигарет. — Дыши глубже, — кинул он совет и, быстро приведя себя в порядок, оставил его одного.