я люблю, когда ты засыпаешь на моем плече

Шел я уже около получаса, и оставалось столько же. Дождь омывал меня всего, волосы промокли насквозь, по лицу скатывались капли дождя, смешанные с, мать их, слезами. Я ненавижу ныть, потому что убежден, что так могут делать только бабы. Но сейчас я, скорее всего, и был бабой, ведь мужики с мужиками не встречаются, не ссорятся, и не расстаются, да? Все началось с него. Лысого невысокого мужика с огромным носом, которого я ненавидел всей своей душой, всем телом и разумом. Я не мог терпеть его целиком и полностью. У него было все, о чем я мечтал: деньги, слава, треки, миллионные стриминги и прослушивания, концерты, фанаты.. Этот список можно продолжать еще очень долго. Казалось бы, что могло пойти не так? Я задевал его как мог, в соц сетях, в треках, на батлах, везде, где можно. Целый год я ненавидел его, даже не зная зачем, выливал агрессию на публику, и не думал, что все зайдет настолько далеко. Наконец-то он вызвал меня на батл. И я был уверен, что разьебу его по полной, и сокрушу его башню, которая так твердо стоит на вершине русского репа. Готовился целый месяц, сто миллионов раз исправлял текста, заучил все до тошноты, и наконец пришел в этот ебаный бар. Но как только я увидел его лицом к лицу, мой настрой сменился на все 180 градусов. Я стоял и пялился на него, не мог отвести взгляд, даже не знал почему. Он делал вид, что не замечал этого, а я пожирал его глазами. Он улыбался, смеялся, с кем-то разговаривал, и вообще был, как у себя дома. Что-то тогда творилось у меня внутри, чего я до сих пор не могу понять.

- Слава, ты ведешь себя, как последний эгоист. Что тебе ещё от меня нужно блять?! Я дал тебе хайпа, бабла, все, о чем ты мечтал! Ты можешь от меня просто отъебаться, и пойти на все четыре стороны? Твое ебало мне уже глаза мозолит, съебись нахуй!

Скажу вкратце: я не был геем. Я даже не думал, что могу им быть. Я вырос на окраине Хабаровска, на суровом Дальнем Востоке, где тебя за волосы длинее 5 сантиметров изобьют до полусмерти. Спустя какое-то время после батла я стал осознавать всю плачевность ситуации. Хотя, по началу я всеми способами переубеждал себя в обратном, но, как вы могли понять, у меня ничего не вышло. Я по-настоящему страдал без лысого еврея, и ничего не мог поделать с собой. Бухал и вкидывался почти каждый ебаный день, и не хотелось ничего, кроме как уйти в мир иной.

- Слушай, я, наверное, слишком грубо себя на батле вел. Столько личных тем затронул, мне самому было бы тошно, если бы так поступили по отношению ко мне. Я надеюсь, ты зла не держишь, все ок? Прости, если что не так, бро

Время шло. Я чувствовал, как меня тянет к нему с каждым днем все сильнее, и в один момент я просто не смог это стерпеть. Просто наглотался таблетками и запил бухлом в надежде сдохнуть. Думал о друзьях и родственниках я в последнюю очередь, ведь решил, что если я не нужен ему одному - то значит не нужен никому.

- Карелин, ты идиот?! На кой хуй ты это сделал?! Знаешь, что пишут в интернете? Что ты после батла нахуярился из-за внезапно свалившейся славы. Типо не смог совладать с неожиданной популярностью. Просто скажи, зачем ты это сделал? Я надеюсь, на самом деле все не так...?

Мирон каждый день приезжал ко мне в палату, старался подбадривать, и даже разговаривал со мной. Читал мне книжки, слушал и оценивал мои треки, кормил меня отвратным куриным бульоном и читал заумные анекдоты. С ним я чувствовал себя гораздо лучше, и пошел на поправку почти сразу. Время пролетело очень быстро, и меня выписали. А я безумно расстроился. Так хорошо мне не было никогда и ни с кем. Так тепло и уютно было находиться в тех четырех стенах, обклеянных обоями светло-мятного цвета. Мне казалось, что эти две недели - лучшее, что было со мной за всю жизнь, но я ошибся. Янович постоянно интересовался моим здоровьем, приносил фрукты и добро улыбался, когда я открывал дверь. Мы обнимались при встрече, и проводили часы в моей квартире, но я не понимал, к чему это все. У него скоро должен был начаться тур, а он со мной возится. Тогда то и началось все самое интересное.

- Короче, Слав, ты ахуенный пацан. Реально, я таких никогда не встречал. Умный, с чувством юмора, и очень круто меня стебешь. Даже когда ты меня хуесосишь, мне это нравится. Очень нравится.

Даааа.... Тогда я знатно ашалел, конечно. Он очень нервничал, так, что нога тряслась, ну а я дабы это успокоить положил руку на его колено. Нога трястись перестала, но тогда начало бешено стучать сердце. Он схватил меня за руку и потащил на себя, так, что я упал прямо на него, ну а там все завертелось. Даже сам не понял, как все случилось.

- Не думал, что буду ебаться с мужиком, но ты поломал мои стереотипы

Первые полгода я был счастлив. Мы старались видеться как можно больше, Мирон до последнего оставался со мной, даже если куда-то опаздывал. Я корил его за это, но не сильно. Эти поступки кричали мне о том, что он на самом деле любит. Мы могли сосаться до рассвета, как ебаные подростки, потом врубить в колонку Горгород и ходить по городу, крича "девочку пиздец". Когда он просыпался раньше меня, гладил по волосам, так невероятно нежно, что я таял на постели, как подтаявшее мороженное. Он любил копошиться в моих волосах красивыми татуированными кистями, и мне это доставляло невероятное удовольствие. Он готовил для меня яичницу, когда я приходил уставший с записи трека, батла, интервью, или чего-то еще. Она была пересоленная, подгоревшая, но я хавал ее, потому что он сделал ее только для меня, своими ручонками, вложил душу, любовь, старания, и сделать с ней что-то иное я просто не имел права. Он нежно закутывал меня в одеяло, когда я валился с ног после тяжелого дня, заваривал мне чай, садился рядом, а я клал голову на его грудь, и чувствовал, что все, что было до него - абсолютно неважно. Незначительно. Ничто. Мой мир сводился к одному человеку, подарившему мне любовь. Пусть Мирон сам постоянно был в разьездах, но когда я приходил домой, он никуда не торопился, никуда не уезжал, и не выглядел уставшим. Говорил, что рядом со мной наполняется силами трудиться дальше, а дел важнее меня у него нет. Он ласково целовал меня, когда я уходил из дома, всегда желал удачи, а я постоянно отвечал, что ее желают только неудачникам, но все-таки без него я бы попросту не преодолел того, чего преодолел с ним. Я ездил с ним в тур, а на концертах сидел за кулисами и пялился на него, как идиот, тихонько подпевая себе под нос. Он мог якобы невзначай повернуть голову в мою сторону, улыбнуться, послать поцелуйчик. В конце концов, у него всегда были огромные гриммерки, в которых мне постоянно было жарко. После концерта он был уставший, и мне нравилось, как он выглядел в этом состоянии. В гримерке он не церемонился, а сразу клал меня на  скамейку или стол, снимая попутно одежду с нас обоих. В те моменты он был груб, а меня это все больше заводило. Потом он ставил меня на колени, довольно улыбался, и снова становился тем добрым, милым, и немного застенчивым Мирошей, коим был всегда. Я любил смотреть, как он одевался после этого бурного получаса, любил смотреть на его изящные руки, все в татуировках, на вены, вспухшие на висках, и на еле заметные кубики пресса. После он брал меня за руку, страстно целовал, и мы садились в такси, где мой мужчина засыпал на моей груди, как маленький котенок. Он относился ко мне, как к ангелу, как к чему-то божественному, будто боялся спугнуть, но когда возбуждался, то становился последним извращенцем. Мне это чертовски нравилось. Мне чертовски нравился он весь, целиком и полностью, я обожал его, принимал таким, какой он есть, любил в конце концов.

- Ты невероятный. Я люблю, когда ты засыпаешь на моем плече.