көҕөрдүллүбүт мастар

была глубокая ночь, но Карина никак не могла уснуть. на соседних койках кто-то уже дал храпу, кто-то постоянно причмокивал и что-то бормотал; комнату освещал лишь еле добивающий до их окон свет фонарей в саду. девушке не давало уснуть сегодняшнее испытание и слова Любови Розенберг. она обдумывала каждое ее слово, примеряя на больных воспоминаниях из детства. Карина настолько сосредоточилась на этом, что уже не слышала шума, издаваемого девочками, однако звук шагов, медленно направляющихся в коридор, ее мозг уловил. глаза моментально устремились в ту сторону, и по очертаниям, кажется, это была Оелана. Оелана... неожиданно они стали так близки за такое короткое время. Карина знала, что всегда может обратиться к ней, если нахлынут эмоции и захочется поддержки; и это было взаимно. Оелана... такая удивительная девушка, с таким сильным голосом и глубокими глазами, которые будто гипнотизировали. ее руки такие теплые, а улыбка такая светлая и заразительная. даже было трудно представить кого-то, кто так же бы заряжал Карину, кто мог бы одним взглядом заставить ее сердце биться быстрее. девушка сжимает одеяло, прижимая к груди, а уголки губ тянутся вверх от образа Оеланы в голове. она не знает, сколько времени прошло, но явно больше, чем требуется на "припудрить носик" или попить воды. и все же Долиашвили выжидает еще несколько минут, прежде чем решает встать с кровати и выйти на поиски одноклассницы. Карина аккуратно выходит в коридор, направляясь к лестнице, однако слышит тихий всхлип, а затем вновь тишина. брови сходятся к переносице, пока девушка спускается по лестнице. и на лестничном пролете ниже видит Макарову, прижимающию что-то к груди, склонив голову к коленям. —Оелана?...— аккуратно и тихо спрашивает, приблизившись к ней.—ты чего?... якутка слышит голос, распознавая, кому он принадлежит. Оел выпрямляется, вытирая рукавом пижамы мокрые щеки, после чего переводит взгляд на Карину, что в этот момент садилась рядом. младшая не отвечает на вопрос, лишь показывая то, что находилось у нее в руках – мягкая игрушка львенка – пока слезы продолжали стекать к ее подбородку, падая на штанины лазурного оттенка. но Долиашвили и так все понимает, переводя взволнованный и грустный взгляд с игрушки на девушку: —Оел... твой папа сейчас в лучшем мире...— шатенка протягивает руку, положив ее на плечо Макаровой.—и если он сейчас все видит, то я уверена, что он безумно гордится тобой... —да чему гордиться... отродье я. бухаю без конца, всех пизжу без конца...— Оелана смотрит на нее, но под конец фразы опускает взгляд вниз на свои руки, сжимающие маленького льва. еще одна слеза скатывается по ее щеке. Карина делает вдох, продолжая: —он бы гордился тем, что ты нашла в себе силы прийти сюда и попросить помощи. и он гордился бы теми успехами, которые ты сделала,— второй рукой она вытирает слезу с лица девушки рукавом своей пижамы.—Оел, вечно горевать по нему – не выход... Макарова вновь поднимает глаза на Долиашвили. и та вновь подмечает про себя их красоту, их способность гипнотизировать, и она замолкает, поглаживая младшую по плечу. обе несколько минут молчат, но затем раздается хриплый голос якутки: —я знаю... но я не могу отпустить его... и я не могу отпустить все то, что напоминает мне о нем... —это пройдет... ты же знаешь, что тебе в этом помогут преподаватели, помогут девочки и я. я обязательно помогу тебе и буду рядом, Оел...— ее брови выгибаются, делая взгляд более заботливым, и Карина притягивает к себе Оелану, заключая в свои объятья. обвивая руками торс девушки, Макарова обнимает ее в ответ, утыкаясь лбом в ее плечо. от Долиашвили веет каким-то сладким ароматом и теплом, ей хочется довериться, рассказать все плохие мысли. Карина молчит некоторое время, поглаживая по спине одноклассницу, а затем: —ты хороший человек, ты красивая и очень талантливая, но заставляешь себя думать совершенно наоборот. просто...— не успевает она договорить, как сверху слышаться шаги, из-за обе девушки подняли голову, устремив взгляды на лестницу. это была Света, сонно потирающая глаза и пробормотавшая: —а вы че тут, девчонки? уже часа два ночи... —тебя ебать не должно,— отвечает Макарова, выпрямившись и отвернувшись от нее. —ладно, ладно...— тихо говорит Токарова и быстро дезертирует в ванную. Карина вновь переводит взгляд на одноклассницу рядом. ее руки перебирают искуственную шерсть на макушке львенка, брови привычно нахмурены, взгляд, направленный на игрушку, уставший и грустный. —Оел, тебе просто нужна помощь, чтобы избавиться от чрезмерной агрессии, от комплексов, от воспоминаний, которые до сих пор заставляют тебя чувствовать себя ужасным и никому не нужным человеком...— медленно говорит Долиашвили, но вдруг встречается с темно-карими глазами напротив. —это говоришь ты?— усмешка.— блять, Карин, ты сейчас так говоришь об этом, а сама лыбу давишь и свое фирменное "все нормально", когда разговор заходит о твоем детстве. хотя тебе точно так же нужна помощь. шатенка еще несколько секунд смотрит в чужие глаза, а затем отводит взгляд. может быть это и было каким-то лицемерием по отношению к самой себе, но она ничего не могла с этим поделать, просто не понимала, как еще можно сделать. может поэтому она с головой ныряет в проблемы Макаровой, может поэтому она так переживает за нее, может поэтому ее сердце бьется быстрее от одной мысли об этих темно-карих глазах. —но ведь сейчас речь не обо мне...—легкая беззвучная ухмылка оказывается на ее лице, и Оелана выдыхает, отводя взгляд в сторону, сразу же возвращая его на девушку. Карина меняется в лице от пристальных глаз прикованных к ней, и она знает, что означает этот взор, но не решается как-то продолжить свою мысль. они молчат еще несколько минут, прежде чем в коридоре слышится звук открывающейся внутри, и вскоре появляется Света. она аккуратно проходит мимо, пока девочки провожали ее взглядом. —давайте спать уже... завтра ныть будете, что не выспались,— шепотом говорит та, остановившись на лестничном пролете выше, и в ответ получает лишь короткое "угу", после чего уходит в комнату. они молчат еще несколько секунд, после чего Долиашвили встает с места. —сходи со мной попить, и пойдем спать. на кухне между ними вновь нависает тишина, но не напрягающая обеих девушек. также молча они возвращаются в комнату, пожелав друг другу спокойной ночи, расходятся к своим кроватям.

***

Карина начала по-немногу привыкать с огромному количеству людей в доме и к тому, что их снимают почти всегда. она лежит в своей комнате, наблюдая за другими девочками, которые вновь что-то задумали и пытались воплотить свою идею, пока рядом на краю кровати сидит Оел, также следя за остальными. в голове было пусто, хотелось побыть наедине в привычной спокойной тишине, что было несбыточной мечтой среди этого вечного балагана. в комнате некоторые девочки общаются, некоторые просто занимаются фигней; в коридоре постоянно кто-то ходит туда-сюда, громкий смех и камеры. проходит минут пятнадцать, и Карина все же встает с кровати, сразу же слыша вопрос от девушки рядом: —ты куда? —хочу в сад выйти. весь этот шум уже на мозг давит,— отвечает та и выходит из комнаты, но сразу замечает, что Оелана следует за ней. Долиашвилли не особо против, поэтому молча спускается вниз и выходит из дома. на улице уже виднелся начинающийся закат, но было достаточно светло. шатенка уже хотела распластаться на траве, однако ее отвлекает шорох листьев позади. обернувшись, она видит Макарову, уже забравшуюся на одну из яблонь, и не может сдержать легкий смешок. сорвав несколько яблок, младшая аккуратно спускается и подходит к Карине. —будешь?— спрашивает она, протирая каждое яблоко о свою футболку, а затем протягивает одно девушке. —спасибо,— улыбнувшись, она берет его. Долиашвили садится чуть дальше на траву и откусывает небольшой кусочек яблока, пока Макарова устраивается рядом. все-таки, когда кто-то есть рядом – приятное ощущение; приятное осознание того, что ты не одинок, чего явно не хватало ей до проекта. кажется, это одна ее маленькая победа, на пару с тем, что смогла кому-то открыться. и ее приняли, со всеми недостатками, с этим багажом говна из прошлого. да, Оелана казалась удивительной девушкой, доброй и отзывчивой, и Карина была рада, что такой человек оказался в ее жизни. но надолго ли?

***

Долиашвили покинула проект по причине того, что преподаватели не видели смысла ее держать дальше. проработав с ней основные детские травмы и агрессию, ее отпустили. и оказавшись вновь совсем одной, девушку охватил страх, но она не могла позволить себе вновь пристраститься к алкоголю и опустить руки. все, что ей оставалось – держать стержень и обратиться к психологу, дабы закрыть остальные гештальты. Карина долго не могла принять тот факт, что теперь она вновь сама по себе, что рядом нет понимающей и поддерживающей Оеланы, но она надеялась, что та продержится и попадет в финал, ведь правда заслуживает этого. а шатенка... видимо, не была настолько проблемной, чтобы пройти дальше, а может это даже хорошо. Долиашвили связалась с некоторыми девочками, которые ушли ранее, однако в голове всегда была лишь Оелана. перед сном она всегда думала о ней, как она там, вспомнит ли она про Карину после проекта. она не могла представить, что с ней будет, если Макарова даже не вспомнит о ней, с замиранием сердца смотрела каждый новый выпуск, искренне радуясь за небольшие, но уверенные шаги якутки в лучшую жизнь. и объясняла для себя это тем, что они были близки на проекте, понимали друг друга, подставляли свое плечо. Оелана не попала в финал. перед церемонией вручения они встретились вместе со всеми остальными участницами. Долиашвили показалось, что ее сердце простило не один, не два и не три удара, а просто замерло, когда она зашла в помещение и увидела якутку, разговаривающую с другими девочками. только спустя несколько секунд девушка замечает шатенку и на ее лице появляется улыбка. —Карина!— радостно говорит та, быстро приближаясь к Долиашвили. этот голос... несколько недель она слышала его только в своих наушниках. как же скучала, мать твою. а улыбка адресованная именно ей заставляет проснуться странному чувству в животе. в изумлении и счастье шатенка может лишь позволить глупому подобию ухмылки появится на лице и обнять Оелану.

***

их сезон закончился. нахлынула бешенная популярность, которую в свою сторону Карина никак не могла ожидать. но ей было так приятно осознавать, что она нравится людям, что люди ее не презирают. вместе со своим другом Оелана переехала в Москву, как и сама Карина. и они общались, даже с Мишей она подружилась. все вместе они сидели в квартире младших, на студии, где Макарова записывала треки, просто без причины ходили по улицам. но каждый раз у Долиашвили возникало желание быть ближе к Оел, обнимать ее, мимолетно и будто бы случайно касаться, а ее внимательный взгляд и улыбка заставляли мозг прекращать работу, ноги становиться ватными, заставляли вновь и вновь появляться странному чувству в животе. и все это заставало Карину врасплох, заставляя ее каждую ночь думать об этом. но долго не признавать очевидное не получалось. она влюбилась в Оелану. с первых же минут их более близкого общения еще в доме пацанок она была влюблена в нее. как бы Долиашвили это не отрицала, не считала чем-то нереальным, каждую встречу с Макаровой та забывала о существовании мира, существовании других людей. но мешало ей признаться только одно – девушка Оел, которая до сих пор жила в Якутске, и о которой Карина узнала только спустя некоторое время после проекта. было безумно больно и стыдно осознавать, что она влюблена в девушку, которая уже находится в отношениях. это так несправедливо по отношению ко всем троим, как казалось Долиашвили. однако ужаснее ее фантазий об отношениях с Оеланой было только одно – приезд ее девушки в Москву. уже спустя несколько дней ее прибывания, Макарова позвала Карину к себе. *смс от Oel* 16:48 давай, я вас познакомлю. она хорошая, не переживай. *смс от Кариша* 16:48 хаха, я не сомневаюсь. окей, скоро буду) уже была середина декабря, поэтому девушка укутывается в свою длинную куртку и шарф, натягивая шапку, которая точно превратит ее прическу в одуван, когда снимет. идет небольшой снег, но все снежинки становятся частью грязного и противного месива из снега и песка на дорогах и тротуарах. шатенка убирает глючащий от холода телефон в карман, заодно грея там свои руки. и как, идя в такую погоду по слякоти, у людей может быть новогоднее настроение? Карина быстро добирается на метро и, как обещала, вскоре оказывается на пороге квартиры. —Кариша,— приветливо улыбается ей Оелана, обнимая ее, несмотря на то, что одежда старшей достаточной холодная. когда она отстраняется, то уходит в комнату напротив – кухню. —давай заходи скорее, тебя тут ждет кое-что очень согревающее. —и что же?— усмехается Долиашвили, разматывая свой шарф и расстегивая куртку. —твое любимое красное сухое Вакерисас Гарнача. уверена, это точно тебя согреет,— с улыбкой в голосе отвечает девушка, пока старшая уже вешает куртку на вешалку, разувается и проходит за ней на кухню. —ты запомнила? я всего несколько раз его при тебе пила. —алкогольные напитки, которые ты пила после проекта можно пересчитать на пальцах рук, так что это нетрудно,— отвечает Макарова, хватая бутылку и бокал для шатенки, и идет в гостиную, где их ждали Миша и она – девушка Оел, которая в жизни оказалась намного красивее, чем на фото, которые показывала подруга. —привет, я Далаана. Карина?— приветствует девушка, протягивая Долиашвили руку. —да, приятно познакомиться,— отвечает она, а после рукопожатия также здоровается с Мишой, садясь в кресло напротив дивана, на котором расположились все трое. девушка такая красивая, пример женственности, как подумала Карина. длинные темные волосы, приятный голос, мягкие руки с аккуратным маникюром и одежда, подчеркивающая ее фигуру. и все же она пытается не пялиться на новую знакомую. —Оел говорила, что вы почти сразу сблизились на проекте, и ты поддерживала ее,— интересуется Далаана, сделав глоток из своего бокала, заранее наполненным белым вином. Долиашвили переводит взгляд на упомянутую девушку, которая в это время заботливо наливала ей вино. —да. почти сразу начались жесткие испытания, касающиеся прошлого. может мы сблизились на фоне того, что наши истории чем-то схожи,— отвечает она, а затем обращается к Макаровой, что протянула ей бокал, и взяла его.— спасибо. вечер проходит незаметно за бесконечными разговорами и шутками, приглушенной музыкой на заднем фоне и тремя бутылками вина. однако те моменты, когда они с Оеланой пересекались взглядом, будто длились вечность; эти темно-карие глаза до сих пор гипнотизируют ее, заставляя сердце пропустить несколько ударов. они видились еще несколько раз в течении следующей недели. Долиашвили планировала провести вечер за просмотром какого-нибудь фильма и поеданием такого количества мандаринов, после которого у нее точно будет аллергия на цитрусы. но весь план пошел крахом уже на этапе выбора фильма. *смс от Oel* 19:13 ты можешь сейчас приехать? 19:15 это важно *смс от Кариша* 19:16 да, могу а что такое? *смс от Oel* 19:17 я все объясню, когда ты приедешь конечно, такие загадочные сообщения от подруги ввели шатенку в недоумение. однако все-таки закрывает ноутбук и начинает одеваться. сегодня на улице особенно холодно, поэтому Долиашвили вызывает такси – дороже, но зато теплее. медленно, но верно девушка оказывается у дома Макаровой. подъездную дверь ей открывает Миша, и в квартире ее также встречает Миша. —а где Оелана? она сказала, что что-то важное,— интересуется девушка, вешая свои вещи, и получает в ответ несколько неуверенным тоном: —а... она в своей комнате. Карина лишь кивает, сказав короткое "угу", и идет по коридору к самой дальней двери. аккуратно постучав, она заходит внутрь. —Оел?— произносит, выглянув из-за двери. та сидела на своей кровати, пока ее потерянное лицо освещалось лишь теплым светом напольной лампы напротив. она мигом подняла голову, услышав голос подруги, и нервно затеребила края рукавов своего свитшота. —что случилось?—обеспокоенная видом Оеланы спрашивает Долиашвили, закрывая за собой дверь и садясь рядом с девушкой. та подбирает слова секунд двадцать, после чего произносит: —мы с Далааной расстались... —что? почему?— будто не веря, спрашивает старшая. —я сама не до конца понимаю... вернее,— делает небольшую паузу.—если верить ее словам, я просто не могу этого признать. брови Карины сходятся к переносице уже непонятно который раз за все это время, она нежно кладет руку той на предплечье, ожидая, когда Макарова продолжит. —не знаю, может быть из-за такого долгого времени на расстоянии она накрутила себя...—делает небольшую паузу, пока по мокрым щекам стекают новые слезы.— может она просто не знала, как еще бросить меня, а может она права... и я просто уже несколько часов сижу в ахуе,— разводит руками.— но ее слова отзываются во мне, как будто она правда открыла мне глаза... —Оел, я не телепат... что она сказала? якутка некоторое время молчит, отведя взгляд в сторону, а затем все же выдает: —все было нормально, мы сидели в гостиной, и тут это блядское "нам надо поговорить". естественно, я сразу поняла, что какая-то хрень, но все было нормально...—делает короткую паузу, как бы решаясь.—и она начала про тебя говорить. глаза Карины моментально полезли на лоб, пожалуй, она ожидала чего угодно, но не этого. что она такого сделала, что Далаана бросила ее? или девушка оказалась слишком наблюдательной, чтобы спалить Долиашвили? —про меня? вы расстались из-за меня?— взгляд бегает по комнате.—а... что я такого натворила? —нет, нет. это скорее я натворила. —я нихрена не понимаю... почему вы расстались, и каким боком тут я? попытки посмотреть Макаровой в глаза увенчались провалом. та будто специально избегала зрительного контакта, и Карина могла увидеть, как напрягается ее челюсть. Оелана проводит рукой по своим волосам, а затем говорит, так и не посмотрев на старшую: —Дала сказала мне, что я... будто влюблена в тебя...— она замолкает, боясь реакции на эти слова, и все же переводит взгляд, лицезрея потерянный взгляд Долиашвилли. —чего?... влюблена в меня? может она просто приревновала, вот и все?— все, что может на это сказать шатенка, но в ответ ей кладут руку на шею и притягивают к себе, затягивая в поцелуй. все произошло так быстро, что девушке требуется время, чтобы понять, что происходит. мысли проносятся так быстро, Карина не успевает их обдумать, а спустя еще несколько секунд разум вовсе затуманен, губы поддаются действиям якутки, рука сильнее сжимает ее предплечье и все, что видит перед тем, как прикрыть глаза, подрагивающие ресницы Макаровой. чувства овладевают Долиашвили, не давая шанс "а вдруг..." остановить ее. все вокруг ощущается, как белый шум, не имеет значения, когда чужой язык касается ее сухих потрескавшихся губ. все вокруг не имеет значения, когда чужая рука сжимает ее затылок, а вторая опускается на ее поясницу. все вокруг не имеет значения, когда Оелана просто находит рядом. однако кое-что все же способно заставить обеих вернутся в реально. например, неожиданный стук в двери и вошедший в комнату парень. —сука, Миша!— кричит Макарова, кидая в того первой попавшейся подушкой. —Айыы ради, простите!!— уже скрывшись за дверью, хохочет, что заставляет Карину закрыть лицо ладонями и смущенно рассмеяться, пока со стороны второй слышится несколько смешков. и уже спустя несколько секунд она убирает руки, выдохнув, но глупая улыбка все еще остается на ее раскрасневшем лице, которая не может не передаться Оелане. —так Далаана была права или все же ошиблась?— через несколько секунд спрашивает шатенка. —она на все сто оказалась права,— отвечает та, а затем добавляет.—а что на счет твоих чувств ко мне?... Долиашвили так же быстро притягивает Макарову к себе, накрывая ее губы своими, но вскоре отстраняется. —я ответила на твой вопрос? —еще как,— ухмыляется якутка, вновь сливаясь с девушкой в поцелуе, после чего дверь открывается: —будем празд...— не успевает договорить Миша, скрываясь за дверью от летящей в него подушки, а затем короткое.—понял.

***

последний месяц начало складываться ощущение, будто Карина уже не живет в своей квартире, так как больше времени проводила с Оеланой и Мишей, и некоторые вещи постоянного пользования переместились в их квартиру. и тому были подтверждением утренние кружки из ванной в квартире Макаровой, где шатенка чистит зубы, фотки у них в коридоре в толстовке младшей, их ночные посиделки за бутылкой вина в сторис. естественно, аудитория, наученная опытом не даст себя обмануть, поэтому все больше и больше появлялись комментарии. «Карина у них теперь живет что ли?» «а вы заметили, что они теперь всегда вместе?» «стоп, это же куртка Оеланы...» «неужели карилана стал каноном?))» и уже в конце апреля опубликованное ими фото на фоне целого ряда озеленившихся деревье, где девушки запечатлели свой поцелуй, с подписью "смотрите какую красоту сфоткал Мишаня. наконец-то тепло на душе" разлетелось по новостным пабликам. если почти для всех это было неожиданностью, либо поводом продолжить засирать пацанок, то для Долиашвили и Макаровой – совершенно новый этап долгих и самых счастливых для них отношений.