О напитках

Ичиго никогда не думал, что станет свидетелем подобной сцены, но они приходят в кофейню, и Аскин цитирует «Благие Знамения». — Возьмите самый большой стакан, — говорит квинси, строя глазки работнице, — налейте в него шесть эспрессо. И дайте мне. Без сахара. Спасибо! Он улыбается растерянной девушке, которая пытается это посчитать, пока Гриммджоу пинает его коленом под зад. — Перестань выёбываться, ты бесишь меня, — говорит арранкар, но у него такой весёлый тон, что Ичиго думает, что он сошел с ума. Около того. На грани. — Разве я виноват, что обычная порция слишком маленькая? Я люблю кофе, просто смирись с этим, — Накк ле Вар цыкает и потирает ушибленную задницу. Они оба ведут себя, как фрики, и Ичиго изо всех сил делает вид, что он их не знает. — Дело не в этом, — фыркает Джаггерджак. — Оплата картой или наличными? — наконец спрашивает работница кассы, и Аскин достает старомодный кожаный кошёлек из кармана пальто со всё той же дружелюбной улыбкой, от которой по хребту ползут мурашки. Ичиго всё ещё понятия не имеет, какого чёрта происходит вокруг него. Его жизнь — хаос, но эти двое пытались убить его, а ещё, Ичиго это точно знает, Гриммджоу был тем, кто убил Аскина. И вот они здесь, покупают себе кофе и ругаются из-за того, что Накк ле Вар любит вести себя, как засранец, а Гриммджоу хочет единолично получать внимание окружающих. — Возьмите стакан, — говорит Гриммджоу, когда приходит его очередь на кассе. Аскин хрюкает от смеха и пихает арранкара в плечо, а тот, вместо того, чтобы вмазать ему по лицу, едва сдерживает хихиканье. Хихиканье. У Ичиго начинается мигрень. — Большой стакан, — продолжает Гриммджоу. — Сделайте латте, но один к четырем, меньше кофе, больше молока, добавьте три пачки сахара. — Фу! — моментально отшатывается Аскин, у него на лице такое выражение, словно Гриммджоу купил жабу. Гриммджоу показывает ему средний палец и платит кредиткой. На Гриммджоу кожаная куртка и толстовка с мягкой меховой отделкой внутри капюшона, и свою кредитку он суёт во внутренний карман куртки, как будто ему наплевать на её дальнейшую судьбу. Следующей приходит очередь Урахары, который всё это время стоял молча и не отсвечивал. Если подумать, из всей их компании он выглядел самым приличным — Гриммджоу выбрал ему светлый бежевый свитер и зеленое пальто, а без панамы и гэта Кисуке выглядит нормальным человеком. Слегка небритым и растрёпанным, но вполне симпатичным. — Зеленый чай, пожалуйста, средний стакан, — скромно улыбается мужчина, и то, с каким мастерством он игнорирует двух фриков у витрины с пирожными, заставляет Ичиго чувствовать зависть. — Как насчет этого? — говорит Гриммджоу, указывая на белоснежное пирожное из безе. — Ты хоть представляешь, сколько в нем сахара? — морщится Аскин. — В этом смысл. — Фу! Нет. — Что за проблема у тебя с сахаром? — Смертельная доза сахара — тридцать грамм на кило веса. Сколько ты весишь? — Не ебу. Восемьдесят? — Два с половиной килограмма. — Тут явно не два с половиной килограмма. — Чтобы впасть в сахарную кому, доза может быть и вдвое меньше. — Тут всё ещё не больше, чем двести грамм. — Всё равно! Убери это от меня, — Аскин отворачивается и театрально машет руками в сторону арранкара. — Это ужасные воспоминания! — Кисуке, купи мне безе! — беспардонно поворачивается Гриммджоу к Урахаре, и его взгляд такой кристально наглый и даже не допускающий мысли об отказе, что синигами просто со вздохом снова лезет в карман и достает кошелёк. — Прошу прощения, могу ли я ещё взять вон то пирожное? — с извиняющейся улыбкой говорит он сотруднице, которая, судя по всему, от них просто в шоке. Им буквально повезло, что в кофейне кроме них всего пара человек — сейчас будний день, утренний час-пик уже прошел, а до ланча еще довольно далеко. Иначе Ичиго залез бы на стену от стыда за них или попробовал кинуться под машину. Он в себе не уверен. — Ты отвратителен! — заявляет Аскин, обвинительно тыкая в Гриммджоу пальцем, но на всякий случай отходит на пару шагов, готовый в любой момент бежать, если ягуар попытается его убить. В смысле, убить опять. Гриммджоу в ответ широко, зубасто улыбается, он выглядит таким довольным, каким Ичиго не видел его даже после хорошей драки. — Сказал человек «шесть эспрессо»? Твое мнение не спрашивали, — отмахивается арранкар. — И тебе стоит перестать смотреть те дурацкие сериалы. — Как будто твоего мнения кто-то просил! Меня просто тошнит от одной мысли о том количестве сахара, которое ты собираешься съесть. И тебе ли говорить про сериалы? Ты смотрел это вместе со мной. — У меня не было выбора, либо твое дерьмо, либо дурацкое шоу, которое обожает Иссин. — Это и есть выбор! — Когда выбираешь между тем, что смотрит папаша рыжего придурка и чем-то ещё, считай, что у тебя нет выбора. — Ну, в чем-то ты, конечно, прав… Урахара обречённо улыбается и вскидывает ладони, пытаясь их успокоить, но попытка чрезвычайно жалкая, учитывая, что он даже ничего не говорит. Ичиго трёт виски, чувствуя, как его мигрень усиливается. Он жил в Токио на время обучения в университете, и ожидал, что его комнатой станет пользоваться кто-то из его сестер — Юзу и Карин определенно становилось тесно в одной. Но потом Кёраку радостно оповестил всех, что Маюри вернул к жизни некоторых квинси, над трупами которых ставил опыты, и теперь их надо куда-то пристроить. Потому что держать их в лаборатории двенадцатого отряда «бесчеловечно». У Ичиго имелись смутные сомнения на счёт этой формулировки, но он не стал ничего говорить, и именно поэтому Сюнсуй решил, что вручить ему одного из самых опасных Штернриттеров — прекрасная идея. Но Ичиго, чёрт возьми, учился в университете, и у него не было на это времени — поэтому он отправился к Урахаре. Но как только он переступил порог магазина сладостей, оказалось, что под крышей гэтабоси уже живёт Гриммджоу. Какого чёрта он там живёт, Ичиго решил не спрашивать: свое ментальное здоровье он начал ценить после войны гораздо больше, чем минутное любопытство. Чуть позже выяснилось, что жил там Гриммджоу уже довольно давно и, прямо скажем, основательно — у него был свой гигай, зубная щётка, пара спортивных домашних штанов, пачка цветных носков и два десятка книг из списка мировой литературы. — Он поселился на моем диване и отказывается уходить, — пожаловался тогда Урахара и развел руками — мол, он тут ни при чем, и вообще, ничего не может с этим сделать. У Ичиго был очень большой соблазн сообщить ему, что если бы Урахара действительно хотел выгнать Гриммджоу, тот бы уже давным-давно освободил диван. Потом в помещение зашёл Аскин, сопровождаемый Кёраку и крайне недовольным Маюри, и это превратилось в полнейший балаган за каких-то две секунды после того, как они все в полном молчании смотрели друг на друга. Теперь Аскина поселили в бывшей комнате Ичиго, заставив Иссина приглядывать за ним. И, видимо, в какой-то момент Гриммджоу решил, что на диване у Урахары ему слишком мало места, и он переселился туда же. Иначе Ичиго не мог объяснить дерьмо, которое он только что выслушал, какого, Господи, чёрта, он абсолютно точно не хотел знать об этом подробнее, он не хотел знать, что в его комнате живет два мужика, один из которых убил другого, и смотрят «Благие Знамения» на его телевизоре. И, вероятнее всего, играют в его приставку. Он этого просто не переживёт. — Ваш заказ, — оповещает их вторая работница кофейни, которая всё это время делала их напитки. Она выглядит ещё более недоумевающей, отдавая один стакан с шестью порциями крепчайшего эспрессо и один, который содержал совершенно жалкое количество кофе на весь этот огромный стакан молочной пены с сахаром. Затем она ставит туда средний стаканчик с зеленым чаем, который выглядит немного жалко на их фоне, и все трое, наконец, забирают то, за чем они сюда пришли. — Ваше пирожное, — так же говорит работница, протягивая Урахаре пластиковый контейнер с упакованным безе. — Благодарю, мисс, — улыбается Кисуке, и девушка слегка розовеет от его мягкого тона. Ичиго ничего не покупает, и они выходят из кофейни в блаженной тишине, потому что Гриммджоу и Аскин заняты тем, что пьют и с отвращением косятся друг на друга. — Как думаешь, этот гигай сломается после шести эспрессо? — спрашивает Гриммджоу, забирая у Урахары коробку с пирожным, а тот совершенно безмятежно держит его стаканчик, пока арранкар открывает её. — Это очень далеко от смертельной дозы, так что вряд ли, — отвечает Аскин, с ужасом глядя на то, как Гриммджоу берет и запихивает в рот целую меренгу, даже не поперхнувшись. — Этот гигай не выдержит только в том случае, если вы попытаетесь его убить, поэтому прошу вас воздержаться от экспериментов, — говорит Урахара, отпивая свой чай и блаженно жмурясь. Гриммджоу старательно жуёт, вскинув вверх указательный палец — очевидно желая что-то сказать. — И где твоя жажда исследований? Мне сказали, ты учёный, — кисло тянет Накк ле Вар, а потом его передёргивает, потому что Урахара отпивает из стаканчика Гриммджоу. — Фу! И ты туда же! — он морщится и отходит на пару шагов от них, а Ичиго чувствует себя потрясающе лишним в этой сцене. — Моя жажда исследований сейчас направлена на то, чтобы попробовать что-то новое, — усмехается Урахара и возвращает Гриммджоу стакан, чтобы он мог запить пирожное. — Это очень вкусно, если хочешь знать. Я бы попробовал и твой напиток, но не думаю, что ты мне разрешишь. — Фигушки, — соглашается Аскин. Потом Гриммджоу наконец возвращает себе способность говорить и спрашивает: — А какая смертельная доза? — Десять грамм, — почти моментально отвечает квинси, прихлёбывая горячий кофе. — Или около сотни порций. Ичиго чувствует себя придурком, поэтому он снимает рюкзак с плеча, слегка роется там и достает банку энергетика, которую он купил утром по дороге на первую пару, но так и не успел выпить. — Но в гигай физически не влезет сотня порций, — с сомнением тянет Гриммджоу. — Ни в коем случае, — кивком подтверждает Урахара. — К тому же, на определённом этапе тело будет пытаться само избавиться от токсинов посредством рвоты. — А если вводить напрямую? — не сдается Гриммджоу. — Ты что, хочешь попробовать? — Аскин смотрит на него со скептицизмом. — Мне просто интересно. — Ты с тем же успехом можешь просто пойти и кинуться под машину. Смертельная доза — один грузовик. Они снова хихикают, как будто это лучшая шутка в их жизни, и даже Урахара улыбается и прячет улыбку в стакан. — Вы все отвратительны, — высказывается, наконец, Ичиго, оглядывая мужчин осуждающим взглядом. Почему он вообще здесь? — Не тебе говорить об этом, Куросаки, — фыркает Гриммджоу и кивает на банку в его руках. — Энергос? Серьезно? — Не больше двух банок в день, — скучным тоном произносит Ичиго и закатывает глаза. — Мне двадцать. Я знаю об этом. И вообще, ты кто, чтобы читать мне нотации, мой папа? — Твой папа — безответственный уёбок, — с наслаждением говорит Гриммджоу, и Ичиго просто не может с ним поспорить. — Как и эти двое. Кто, если не я? — Если уж на то пошло, Гриммджоу-сан, — позволяет себе ухмыльнуться Кисуке, — это у вас троих — чрезвычайно вредные для здоровья напитки. — Пей свой зеленый чай и не выёбывайся, — советует ему Гриммджоу и проверяет уровень своего латте в стакане. Чуть меньше половины. — И вообще. Почему меня должно ебать здоровье? — Потому что употреблять столько сахара — опасно для жизни, — выгибает бровь Урахара. — Ну что ж, — Гриммджоу разводит руками и делает большой глоток. — Я уже мёртв. — Я, кстати, тоже, — хмыкает Аскин, и они с Гриммджоу чокаются бумажными стаканчиками. — Я мёртв внутри, — говорит Ичиго и вскрывает банку с приятным слуху щелчком. Ему бы хотелось, чтобы вместо энергетика было что-то алкогольное и очень, очень крепкое. Урахара смотрит на них с выражением полной обречённости и молча вздыхает. Впрочем, он привык.