Зависимость.

Венди и Кайл. Венди вспыльчива, как Кайл. Кайл мстителен, как Венди. Венди за всё хорошее против всего плохого, как и Кайл Кайл пускает кулаки в ход, если слова не помогают, как и Венди. У Картмана один типаж. И если намёк на взаимность с Венди был в далёком четвёртом классе, то сейчас внимание перебросилось на Брофловски. Да, он уродливый, со своим носом, зелёными глазами, широкими плечами и тонкими, покусанными губами. Ладно, он хорош. Но Картман определённо заслуживает лучше. Однако сейчас его устраивает и этот вариант. Правда, вариант сам не знает, что он вариант. Но Эрика это особо не волнует. Он всегда добивается того, чего хочет. Но здесь всё будет немного сложнее. Предупредительный детский крик сменился на рычание. Это говорит лишь об одном. Остаётся секунда до того, как Кайл набросится с кулаками. Это факт, который подтверждается прямо сейчас. Вы скажете: "Не стоило оскорблять его нацию и мать, чтобы привлечь внимание", но это ведь определённо сработало. Хоть и ценой целости лица. Костяшки на руках Кайла острые, они больно врезаются в случайные участки тела. Но Эрик не сопротивляется этому, нет. Он нагло, с удовольствием улыбается, чем злит Брофловски всё сильнее. — Мальчики! К школьному психологу! Быстро! — учительница незамедлительно замечает драку на заднем дворе,  и Кайлу приходится остановиться на пике своего гнева. Он выдыхает громко, будто бык на родео, но поднимается с пухлого тела и, впиваясь ненавистным взглядом снег, направляется в кабинет психолога. У него явно будут неприятности после этого. Опять очередь. Видимо, у большинства учеников старшей школы есть проблемы с агрессией, алкоголем и наркотиками. Кайл сидит ровно, выпрямив спину и сложив руки на груди. Его хмурый взгляд тупится в дверной косяк, он старается игнорировать Картмана всеми силами. Но Эрик не позволит ему делать это. — Хей, Кайл. — начинает он, подаваясь в сторону Брофловски. — Закрой рот. Из-за тебя мы оказались здесь, идиот. — Да брось. Смотри, какая атмосфера: пустой коридор, ожидание, ты и я. — Да я лучше в концлагере окажусь, чем... — Кайл только сейчас понимает, какое же дебильное сравнение он выбрал. И Картман не смеётся. Он выдерживает паузу и добавляет: — Всё в порядке, Кайл, это говорят в тебе твои предки. Кайл злится ещё больше с каждой секундой, а Картман улавливает каждую его мимическую морщинку, получая удовольствие от одного этого гнева. И он двигается ближе. — Мне нравится, когда я вижу по твоим глазам, как сильно ты меня ненавидишь. — он расплывается в улыбке, голову вбок склоняя. — А тебе нравится ненавидеть меня. Не так ли, Кайл? И Брофловски теряется. Он пытается оставаться невозмутимым, раздражённым, но Картман одной фразой озвучил всё, что происходит с первого дня их встречи. С самого раннего детства. — Без меня ты не сможешь. Я необходим тебе, чтобы ты куда-то сливал свою ненависть и агрессию. — рука плавно приземляется на чужое колено. — Ч... Что ты делаешь? — теперь уже растерянность скрыть невозможно, глаза Брофловски забегали от руки на колене до глаз Картмана. — Может, хочу взглянуть поглубже в твои глаза. Почувствовать большее, чем вижу из далека. Эрик медленно приближается к лицу Кайла, и Брофловски чётко ощущает чужое дыхание на своих губах, но пошевелиться не может. Ненависть — сильная эмоция. Настолько же сильная, насколько и либидо у подростка в пубертате. Сознание отключается окончательно, и Кайл уже прикрывает глаза... Дверь в кабинет психолога распахивается. — Мальчики, я освободился.