Убийство принца

      Шёлковая ткань развивается на ветру, вывалившись из окна. Карамельные глаза смотрят вниз, на землю, усыпанную редкими цветами и пышными кустами, проростающими только у них на востоке. Восток – край роскоши. Тут каждый бедняк будет одет с иголочки в дорогие ткани. По улицам тянется аромат элитных специй. А из каждого дома звучит песня, смех и слышен звон. На востоке любят танцы и веселье. На востоке любят и уважают короля и королеву, которые вкладываются в народ, даруют счастливую жизнь. Королевская семья на востоке приводится многим в пример. Их любовь и отношение к миру заслуживает восхищения.    Вспоминая о яде в своей еде, Сынмин усмехается. В целом у юного принца была спокойная жизнь, не считая того, что он не жил, а выживал в собственном дворце. Король считал, что именно Сынмин виноват в смерти первой королевы, которая погибла на родах. И первым приказом его высочества стал – убить младенца. Однако об этом знали не все. Лишь те, кто присутствовал на родах и близкие королю лица. Нужно было действовать так, чтобы никто не прознал об этом. Но как бы слуги и рыцари не пытались этого сделать, ребёнка словно что-то оберегало.    Однажды ему подмешали яд в смесь, но непутёвая служанка инстинктивно попробовала температуру перед тем, как дать младенцу и мгновенная смерть настигла её. Во дворце расследовали убийство и арестовали повара, который этот яд подмешал. Именно в этот момент, новость о том, что восток обзавёлся ещё одним принцем, разлетелась почти по всей территории за мгновение. Пришлось отложить убийство принца. Следующая попытка также обернулась неудачей. Трёхлетний Сынмин должен был сгореть в своей кроватке посреди ночи, из-за того, что свеча, якобы случайно упала на пол и подожгла комнату. Никто и подумать не мог, что утром ребёнка вернёт один из рыцарей, который совершал ночной обход и заметил выползшего в коридор ребёнка. Сынмин был активным и на месте не сидел, поэтому он умудрился сбежать из кроватки ещё до поджога.    Ещё одна из попыток была в библиотеке, когда один из братьев, сидя на ветке дерева за окном, совершенно "случайно" выбил стрелой заранее подпиленую ножку стеллажа, рядом с которым стоял принц. Шестилетний мальчишка внезапно вскочил и побежал в сторону, удачно избежав участи. Зато она настигла затейщика, когда хруст раздался под ним и в следующую секунду ветка, на которой сидел один из принцев, сломалась. Совершенно внезапно, ведь до этого она точно была целой.    Таким образом различные случайности спасали Сынмина и он смог дожить до своего возраста. К этому возрасту многие уже сдались с попытками убийства. Но не король. Он не мог взять и просто убить сына, народ не так поймёт и потеряет веру. Братья и сёстры решили заняться делами поважнее, прекратив ломать голову насчёт того, как бы убийство сделать подставным. Самое простое решение, казалось бы, обратиться к наёмникам. Но стоит ли говорить, что такая попытка уже была? Вполне понятно, что закончилась она неудачей.    Что-то защищало принца с рождения. И это знали все, кто хоть как-то пытался ему навредить. Об этом же знал и сам Сынмин.    — Ты не позволишь мне разбиться, верно? — спрашивает он у пустоты, когда крепко хватается за ткань.    Принц пытается сбежать. Надоело жить в вечном страхе, ведь однажды эта защита не сработает и Сынмина всё же убьют. Поэтому сейчас парень сползает по длинной связке шёлковых простыней и штор, натирая свои нежные руки и в голове прикидывая дальнейший маршрут. Он должен сбежать не то, что из дворца. Он должен сбежать из королевства. Спрятаться, затаиться где-то за его пределами, проникнуть на другие территории и обжиться там. Как простолюдин. Готов ли он к такому? Абсолютно нет. Но и выбора у него не имеется. Однако одна ночь в городке, всё ещё на территории восточного королевства, рушит все планы принца. Ведь его похищают.    Впервые ли? Отнюдь.    Но раньше похитителям не удавалось далеко увозить Сынмина, ведь оберег всё продолжал работать, а теперь... Принц едет в скрипящей повозке с ещё несколькими людьми, которые жмутся друг о друга и с опаской поглядывают на новенького среди них. Не сказать, что выглядят они плохо. Такого на востоке и не бывает. У всех эталонная внешность и явно дорогая одежда. Но что они делают в плену у разбойников?    — Как звать тебя? — нарушает тишину один из них, который поближе к Киму.    — Сы... Минхёк, — представляется принц, решая не называть своё настоящее имя. Конечно, маловероятно, что его имя популярно в народе, но для перестраховки лишним не будет.    — Я Сону, — незнакомец протягивает руку, а Сынмин осторожно отвечает на рукопожатие. — Ну что, Мин. Добро пожаловать в нашу труппу?    Труппа?    Танцоры и певцы, которые путешествуют по городам и дают выступления в обмен на ночлег, кормёжку и, естественно, деньги. В этой карете сидят люди, которым некуда идти. Люди, которых однажды также заманили и похитили. Люди, которые увидели в такой жизни свой единственный выход. Ким смотрит на них со своего угла и понимает, что сам такой. Он не особо сопротивлялся, когда его схватили и сейчас его голову не посещают мысли о побеге. Ну сбежит он и что дальше? А тут и компания есть, и королевские псы уж точно не станут разыскивать здесь. Тем более, что карета направляется в другое королевство. Эти разбойники не украли принца, а эта карета не станет его клеткой. Вся эта ситуация – его спасение.    — Слышал про южные земли? — спрашивает Сону, передавая ягоды Сынмину.    Их труппа устроила ночлег, дабы передохнуть и набраться сил перед дальней дорогой, что им ещё предстоит. Те, кого Ким раньше обозвал разбойниками, сидели сейчас рядом с ними и также спокойно ели. Никто не пытается сбежать или напасть. Это и правда их выбор. У этих людей нет дома или другого места, к которому они были бы привязаны, поэтому такое скитание наделяет жизнь хоть каким-то смыслом. Сейчас путь лежит в южные земли, о которых Сынмин лишь читал.    — Говорят, они там все связаны с ведьмами, — шепчет Сону.    Ведьмы... за свою жизнь, Сынмин слышал о них мало, но каждый раз его обвиняли в том, что он тоже как-то с ними связан. Король считал, что из-за этой связи сына с ведьмами и умерла королева, но о том, что это просто невозможно никто и не думал. Принц сжал своё запястье, прежде чем задать вопрос.    — О чём ты?    — Перейдёшь дорогу южанину и он тебя проклянёт, — нагнетает танцор.    О таком и правда ходят слухи. Но это вряд ли имеет смысл. Просто пойманые девушки, которых называли ведьмами из-за различных недоразумений, были родом оттуда. А южное королевство в целом считается достаточно закрытой территорией. Чтобы туда попасть, нужно раздобыть специальное приглашение от кого-нибудь, кто там проживает. Люди, стоящие во главе труппы, смогли такие получить от самой королевской семьи. Не секрет, что эти танцоры популярны, поэтому предложение станцевать особую программу на церемонии коронации, было одобрено королём.    — Глупости это всё, — принц в проклятия и ведьм не верит, хоть сам сталкивался с неизвестной силой. Но это списывалось всегда на удачу. И теперь эта удача принца покинула, поэтому нужно действовать самостоятельно.

♤

     В первую же ночь в столице Южного королевства Сынмин сбегает. Тот самый парень, что уже однажды поймал принца, погнался за ним вслед и во второй раз. Город встречает множеством домов и лавок, что поставлены на близком расстоянии друг к другу, из-за чего возникают переулки и узкие проходы. Сквозь них Сынмин и бежит, дабы оторваться от погони. Когда-нибудь им надоест и они отстанут. Тогда Сынмин наконец спокойно выдохнет и начнёт жизнь с чистого листа.    Очередной проход между домами виднеется впереди, но и похитители приближаются. Есть риск не успеть пролезть в узкое пространство и быть обнаруженным, поэтому Сынмин встаёт на месте и судорожно оглядывает пустую улицу, решая куда бежать дальше... Чья-то рука крепко хватает за плечо и затаскивает в одну из лавок, заставляя тут же присесть на землю и заползти под какую-то стойку. В начале Сынмин протестующе мычит и пытается выбраться, но его лишь крепче прижимают к груди, даже не думая убирать руку ото рта.    — Посиди спокойно, если хочешь скрыться от них, — чей-то голос бархатно прозвучал рядом с ухом, пустив мурашки по коже принца.    Кто это? И почему он помогает Сынмину? Почему опять в такой ситуации его кто-то спасает?    Мимо пробегают преследователи, шумно перекрикиваясь между собой.    — Где он?    — Как сквозь землю провалился...    — Найдите его, это ценный товар.    Сынмин вздрогнул. Его подозрения только что подтвердились. Сону рассказал, что до этого из их труппы пропадали люди. Происходило такое не часто, но они просто в какой-то момент исчезали после выступлений и можно было бы предположить, что они просто сбегали, но никто из главных не волновался насчёт этого, хотя обычно ведётся строгая слежка за каждым участником. Догадаться не сложно – вся эта история с танцами, как прикрытие продажи людей. А выступления, как показ, на котором можно выбрать любого танцора и отдать за него крупную сумму. Отвратительная ситуация, мурашки по коже бегут, когда Сынмин вновь вспоминает печальную улыбку Сону. Друга нужно вытащить оттуда, но идей нет совершенно. У Кима нет власти даже в собственном королевстве, что уж говорить о чужом. Эта беспомощность сильно бьёт по чуткой душе, а с каждой секундой принц зарывается в неутешительные мысли и выпадает из реальности, пока дверь в чей-то дом не открывается и оттуда не выглядывает удивлённое лицо какого-то парня.    — Это ты что-ли? — он расслабляется, заметив позади незнакомца лицо своего друга. — Заходите?    — Привет, Джисони, — здоровается тот, кто спас Кима, наконец выпуская парня из своей хватки. Принц вскакивает на ноги и оглядывает улицу, подмечая, что те люди уже убежали. — Хэй, — окликают его. — Пойдём, лучше пока не выходить.    — Спасибо, — не долго думая, Сынмин заходит в дом и его усаживают на диван в небольшой комнате. Парень, конечно, знает, как живут простолюдины, но всё же в такой камерной обстановке бывает впервые.    Его спаситель садится в кресло напротив и Сынмин принимается его разглядывать. Тёмные, почти чёрные волосы и такие же глаза – отличительная черта жителей южных земель. Чарующие родинки на лице, которые на востоке бы считались недостатком. Пухлые губы, что манят своей розовóй. А тело явно крепкое и спортивное, даже под воздушной рубашкой заметны очертания мышц. Если бы не родинки, то этот парень стал бы идолом восточных земель. Второй, который также уселся в кресле, при этом расставив кружки с какими-то напитками, выглядел достаточно миловидно. Очевидно мягкие пухлые щёки, на одной из которых тоже виднеется родинка. Интересная форма губ и круглые ореховые глазки, что с неприкрытым интересом рассматривают Кима в ответ.    — Ты с восточных земель?    — Джисон, — строго произносит темноволосый.    — Ну что? К нам сюда восточные не заезжают, а ты глянь какие у него волосы. Словно пламя!    Темноволосый глаза закатывает и качает головой, вскоре возвращая внимание на гостя.    — Можешь звать меня Джин, а это Джисон, как ты мог понять. И мы не желаем тебе зла.    Правда это или нет, принц не знает, но выглядят эти двое доброжелательно, да и деваться больше некуда, поэтому он глубоко вздыхает и смиряется, представляясь в ответ. Парни выглядят довольными, что им удалось познакомиться и, очевидно, они не в курсе о статусе принца. Но двоих южан интересует совершенно другое.    — От кого ты убегал? — задал свой вопрос Джин.    — Я действительно с востока, — Сынмин вздохнул, думая, как бы лучше преподнести свою историю. — Меня похитили те люди, которые пробежали мимо.    — Какой ужас! — восклицает Джисон, вскакивая с места. — Тебя нужно вернуть на родину!    У Сынмина пробежались мурашки по коже и он замотал головой, вводя новых знакомых в замешательство.    — Туда... мне нельзя...    — В каком смысле? — недоумевает Джин.    Со стороны вся эта ситуация может выглядеть странно и Сынмин это понимает, поэтому спешит придумать убедительную историю.    — Я сбежал из дома и всё равно собирался в другое королевство, так что эти похитители, можно сказать, подсобили в этом деле, — эту версию даже ложью не назовёшь.    — Ого, — лишь выдал Джисон и отпил свой напиток, продолжая внимательно глядеть на гостя с востока.    — Что такого могло произойти, что ты захотел сбежать в другое королевство? — спрашивает Джин.    — Не важно, — отмахнулся Ким, всем видом показав, что не желает продолжать тему.    Больше никто напирать с распросами и не стал. Тишина заполнила дом, перебиваясь только стуком кружек о сток. Но всё это время Сынмин ощущал на себе пронзительный взгляд Джина, словно тот изучал его для чего-то. И глаза его часто застывали на запястье парня, где красовалась широкая лента, словно браслет. Эта лента вовсе не является украшением. Она скрывает под собой изъян принца. Родимое пятно прямо на запястье, оно несуразное и только если вглядеться в него, можно узнать очертания розы. На востоке такое считается уродством, грязью. А на коже человека королевских кровей – тем более сродни позору. Поэтому с детства Сынмину закрывают это пятно лентами и различными браслетами. Именно из-за этого родимого пятна король и сделал вывод, что ребёнок виновен в смерти королевы. Такие пятна, как грех и у младенца оно появилось именно за убийство.    — Раз тебя похитили, значит тебе некуда идти? — нарушает тишину Джин, поднимаясь с места и разминая мышцы.    — Да, так и есть...    Сейчас высовываться на улицу опаснее. У Сынмина есть с собой деньги и он бы мог купить комнату на пару дней где-нибудь в ближайшем пабе, но теперь за ним ведётся погоня и наверняка те разбойники не скоро упустят пропажу из виду. Значит, пока Ким будет искать себе ночлег, его могут поймать. Хотя бы до коронации стоит затаиться, а после труппа должна уехать.    — Оставайся здесь, — говорит Джин, игнорируя вопросительный взгляд друга. — У Джисона есть свободная комната, так что можешь остаться здесь пока не найдёшь место получше.    Быстрый взгляд в окно помогает Сынмину осознать, что время уже позднее. Сумерки надвигаются на южные земли и теперь уж точно нет смысла скитаться по городу, в поисках ночлега. Усталость скосит быстрее. Выбирать не приходится, поэтому принц и сам не возражает здесь остаться. Джисон пожимает плечами и, улыбнувшись, кивает Сынмину, чтобы подтвердить слова друга, а после спешит прибрать пустые кружки на кухню.    — Правда, спасибо за всё. Вы очень мне помогаете, — Сынмин идёт за Джином. — Даже не знаю, как отблагодарить вас.    Темноволосый останавливается у выхода и, секунду погодя, оборачивается. На лице видны размышления и Сынмин не мешает тому обдумать цену. Конечно, денег у принца всё же не так много, но если понадобится, то он найдёт работу в скором времени и отплатит за всё. Задумчивость сменяется ласковым взглядом, пока Джин аккуратно берёт руку Сынмина в свою.    — Сходи со мной завтра на прогулку, — он приближает губы к тыльной стороне кисти, желая оставить поцелуй на медовой коже, но в последний момент переворачивает ладонь и касается ленты на запястье. Это действие пускает легкий ток по телу Кима, он вздрагивает, но рукой не дёргает, лишь наблюдает заворажённо, как чёрные очи встречаются с его карамельными. — Хочу показать тебе кое-что.    — Почему..?    Джин плечами пожимает и взгляд его глубже становится, кажется, до самой души. Чёрная мгла проникает под кожу, растекается по венам, достигает сердца, запуская его ход. Сынмин отмирает, заставляет себя вернуться в реальность и перестать тонуть в чужом человеке. Но вся его сущность, словно магнитом тянется к этому человеку. И это пугает. С детства принц не был окружён людьми, хоть самому хотелось к ним тянуться. Он понимал, что является чем-то неправильным, об этом ему каждый день не уставали напоминать братья, сёстры, король с его новой королевой и даже слуги. Оттого и проявление такого внимания к своей персоне напрягает. Чем он заслужил..?    — Ты ведь гость в нашем королевстве, так что я возьму на себя роль проводника. Буду ждать твой ответ завтра.    Загадочная улыбка Джина вновь выбивает все мысли из головы, оставляя там только себя на ближайший остаток вечера. И не только на него, ведь ночью Сынмин видит сон, где он стоит на балконе своего бывшего дворца и смотрит, как королевство тонет в море и вот-вот вода настигнет принца, унесёт с собой на самое дно. Но на волне к нему стремится корабль и во главе его стоит Джин. Всё также обворожительно улыбается, помогая перебраться с балкона на деревянную спасительную поверхность. И ощущение рук на своей талии, такое невесомое, но обжигающее, Сынмин не забывает даже на утро. Всё время до встречи, он чувствует фантомные касания, а внутри поселяется желание их реализации.    И первым делом при встрече глаза цепляются за изящные длинные пальцы, которые вновь берут Кима за руку и тянут к губам, дабы поприветствовать. Джин сегодня выглядит в несколько раз обворожительнее, чем вчера и сердце Сынмина предательски пропускает удар. Лёгкое касание к ленте вновь пускает разряды по телу, а когда тёмные омуты нагло прорываются в душу, то принц легонько вздрагивает и свои глаза отводит.    Трудно описать, что испытывает Сынмин рядом с Джином. Это всё новое и неизведанное для него. Но какие-то перевороты в организме происходят точно. И в животе щекотка, и в груди давит, и уши закладывает, а дух захватывает... Возможно, всему виной темноволосый парень, чьи локоны изящно развиваются на ветру, открывая вид на идеальный профиль, а кожа словно блестит на свету. А возможно, это всё из-за чарующего вида перед ними, стоящими на холме, прямо около обрыва. Внизу о камни бьются волны, а пена напоминанием остаётся на поверхности, но вскоре исчезает вслед за своей волной. Но больше поражает то, как закатное солнце поджигает собой всё, чего коснётся.    — Твои волосы и впрямь, словно пламя, — внезапно говорит Джин, наклоняясь поближе к Киму. Шум моря отодвигается на задний план, теперь слух принца сосредотачивается лишь на бархате чужого голоса.    — Обычные они.    — Точно нет. Я видел уже рыжие волосы и они все были не такими. Схожие друг с другом, но отличные от твоих.    Смысл, вложенный в эти слова... цепляет. Джин словно говорит: "ты особенный" – хоть для кого-то он такой. И Сынмин не может больше винить своё сердце за то, что оно так бешено бьётся. Он головой уже понимает причину. Этот парень умеет говорить красиво, но точно не для того, чтобы обольстить. В его глазах виднеется искренность и Сынмин охотно в неё верит. Их прогулка не наполнена разговорами, но они им словно и не нужны. Молчание для них комфортно, а если нужно, то взгляды и касания скажут больше.    Джин тактильный. Сидя рядом на траве, он не упускает возможность взять Сынмина за руку и, огладив бархатную кожу, останавливается на ленте. Широкая ленточка, словно вторая кожа на запястье. Эта лента не украшение. И они оба это знают. Пальцы медленно заползают под неё, очень осторожно оттягивают и отодвигают, пока глаза смотрят точно в чужие. Карамель вязкая. Карамель обжигающая. Она сладкая и горькая. Столько свойств, сколько эмоций можно увидеть на дне глаз. Сынмин волнуется. Сынмин жаждет. Он боится и с трепетом ожидает дальнейших действий.    Он не мешает, позволяет увидеть то, что всегда прятал от чужих глаз. То, что разрушило его жизнь. Его клеймо, непонятного происхождения. Что на это скажет Джин, когда увидит? Всем известно, что кожа жителей восточных земель безупречна. А Ким бракованный. Что-то с ним явно не так и это может напугать. Может вызвать отвращение и презрение, какое можно заметить у восточных, когда они видят "изъяны".    Тёмные омуты опускаются, вглядываясь в пятнышко. Сынмин же отворачивается к горизонту, прикусывая губу. Отчего же сердце так бьётся? С каких пор его волнует чужое мнение? Невероятные открытия совершаются в этом путешествии для Кима.    По пятну проходится палец, казалось бы, пытаясь оттереть потемнение на коже. Но нет. Он гладит. Ласково, нежно, почти невесомо, словно наоборот, боясь стереть. Джин касается его губами, задерживается в таком положении, чувствуя на себе поражённый взгляд. А после касается пятнышка лбом и смешок пускает облегчённый.    — Что вы делаете? — тихо спрашивает Сынмин.    — Благодарю судьбу, — загадочно отвечает тот, разгибаясь, чтобы взглянуть на Кима.    — Какую ещё судьбу? — хмурится принц. — Это моё проклятье, — шёпотом добавляет.    И пока Сынмин занят прожиганием дыры в собственном запястье, Джин печально улыбается, да руку отпускает, чтобы вскоре взять в свои ладони лицо восточного гостя. Уголки губ дрожат от переполняющих эмоций и чтобы успокоиться, Джин глубоко вздыхает и лбом о чужой прикладывается.    — Значит, я – твоё проклятье.    Таинственный. Джин с самого начала был таковым. Появившийся из ниоткуда. Втянувший в ничто. Он вызывал непонятные состояния в Сынмине, даже за этот короткий промежуток, что они знакомы. О нём ничего не известно, кроме имени и то, кажется, не настоящее. Он весь, словно олицетворение слова "загадка" и Сынмин очень хочет её разгадать. Узнать о своём новом знакомом больше, чем всё. Понять, что творится в его голове и душе. Понять почему рядом с ним так правильно.    — Три дня, — произносит Джин. — Через три дня встретимся на главной площади, — он почти умоляет об этом и Киму не остаётся ничего, кроме как согласиться. — А до тех пор... — парень закатывает рукав своей рубашки, оголяя предплечье. — Приоткрою завесу тайн. И на том оказывается родимое пятно. Не такое, как у Сынмина. Но идеально подходящее, как если бы их пятна были одним целым, что разорвали на две части. Если сложить в уме, то рисунок розы отчётливо проявляется. До безумия красивый, явно несущий в себе смысл и полный загадок. Множество вопросов в голове рождается, но Джин просит объясниться через три дня. Пусть так. Кажется, что впереди у них куча времени. Сынмина ничто больше не сдерживает, он отпущен из своего гнезда и хоть с осторожностью, но может жить, не думая об ограничениях, даже временных. А Джин выглядит и ощущается свободной персоной, кажется, его ничто не может сдержать, он сам по себе.    Но как же Ким в этом всём ошибался.    Когда с головой окунают вновь в колючую реальность, становится невыносимо больно. Словно крылья вырвали и пресекли все дальнейшие пути к жизни. Призраки прошлого, в лице королевской семьи, приходят по ночам, пока Сынмин корчится на холодной земле посреди лагеря труппы. Да, его поймали. Джин пропал, а по улице всё же было не безопасно разгуливать. Рыжие волосы видно издалека. Схватили посреди ночи и вернули, наказали готовиться днями и ночами, ведь им перед королевской семьёй выступать. Мышцы ноют, а сердце стонет от горя. Всегда больно падать с набраной высоты. Окрылённость исчезает, а вера в светлое будущее растворяется в мерзком ощущении чужих липких взглядов.    Танцы – это одно. Танцем можно заворажить, очаровать, разбить, осчастливить и многое другое. Через танец можно передать такие чувства и эмоции, о которых не говорят вслух. Танцы для жителей Востока – святое. Но главы труппы всё это устраивают далеко не для выступлений. Им нужно показать товар. Поэтому и одежда соответствующая, показывающая все достоинства и прелести. Открытая, лёгкая, бесспорно красивая, но откровенная одежда... хотя, скорее, это просто куски ткани. Полупрозрачной ткани, что завязана на бёдрах, щиколотках, открывает вид на плоский живот и дальше опоясывает тело, безвольно свисает с плечей, но изящно развивается на ветру. Лица тоже важны, но их сохраняют в интриге, вешая короткую ткань на нос, дабы оставить открытыми только глаза.    Такими их выпускают перед народом. Аристократы и обычные жители, а также королевская семья. Торжество по поводу коронации принца Хвана. И проходит оно в центре города. На главной площади. Сынмин в итоге оказался здесь, но как ему найти Джина? Мысли все забиты данным вопросом, глаза скачут по народу, что жадно пожирает взглядом танцоров. Неприятно. В груди дыра от отчаяния. Неужели это конец? Казалось, Сынмин нашёл человека, что его поймёт. Человека, с которым можно будет что-то построить. Почему же его вновь толкнули ко дну?    Кружась в танце Сынмин цепляет взглядом уставшего Сону, который готов вот-вот рухнуть. Тренировки круглые сутки не для всех. Бедный парень, вымотанный танцами и вниманием, бледнеет с каждой секундой всё пуще. От этого сердце сжимается, ещё хуже от осознания, что ничем помочь нельзя. Сынмин кидает, наконец, взгляд наверх, прямо туда, где сидит королевская семья. Королева с восторгом смотрит на гостей, ярко восхищается на ухо королю. Тот спокойно принимает всю похвалу и также наблюдает за представлением. А вот кронпринц... прожигает своими тёмными омутами. Слишком знакомыми омутами.    — Джин... — неосознанно произносит Сынмин, замирая на месте. Он рушит этим композицию, мешает другим танцорам и привлекает к себе ненужное внимание. А главное, он злит глав труппы. Те обеспокоено переглядываются, а после выдёргивают рыжего к себе, якобы незаметно. К счастью для них, тот стоял близко к краю. А зрителям нет особо до него дела, у них перед глазами действия поинтереснее. Почти всем зрителям всё равно на исчезнувшее рыжее пятнышко. "Почти" потому что сразу после его ухода, пропадает ещё одно тёмное и важное пятно.     Сынмина ведут к повозке, дёргая и раздражённо бурча о том, что он им всё портит. Что-то говорят о правке мозгов и дрессировке, но у принца перед глазами чужой величественный образ на троне. Неужели его не узнали? С другой стороны, как бы они это сделали? Да, королевская семья из Южных земель приезжала как-то к ним во дворец, но Сынмин всегда отсиживался в своей комнате, а своя семья не распространялась об ещё одном наследнике. Может, оно и к лучшему. Раз Джин оказался кронпринцем, почти королём, то Сынмину рядом с ним точно делать нечего. Это неправильно.    Но разве считает так сам кронпринц? Отнюдь.    — Как некрасиво убегать с такого великого праздника, не попрощавшись, — голос за спинами звучит грозно, хоть и произнесено с улыбкой. Хёнджин долго не церемонится, машет рукой и приказывает страже позади: — Схватить их.    И прежде, чем рыцари арестовывают ещё и танцора, Хёнджин протягивает руку в его сторону, видя, как восточный гость мешкается. А стоит приглашающе развести руки в стороны, как в него влетает тельце. Оно выглядит и ощущается чем-то хрупким, тем более в такой одежде, что образ смягчает, хотя, казалось бы, куда больше. Сынмин счастлив не столько тому, что его спасли, сколько тому, что за ним пришёл Джин. Они знакомы всего ничего, но объятия Хвана уже самые желанные для Кима. Тот бережно прижимает к себе и в волосы рыжие зарывается, шепчет, что всё хорошо и Сынмину больше не о чем беспокоиться. В порыве чувств Сынмин жмётся как можно ближе и чувствует себя на своём месте. Удивительное ощущение чего-то родного. Хёнджин ласково оглаживает щёку и вновь, заворажённый карамельными глазами, он развязывает узелок ткани и та слетает на землю, никого не интересуя. Карамель затягивает в себя, как зыбучие пески, без шанса выбраться, а Хёнджин с охотой отдаётся этой силе. Он касается мягких губ, совсем осторожно, боясь спугнуть своей спешкой и напором, но Сынмин не возражает, прикрывает глаза и тонет. Они оба тонут в душах друг друга, смешиваясь в одну целостную.    И больше не нависает страх над Кимом, ведь преступников уводят в темницу, а труппе обещают помочь на первое время. Хёнджин перед своим уходом вкратце объяснил родителям о происходящем, связав в голове рассказ младшего о похитителях, его исчезновение дня два назад и присутствие на торжестве сейчас. Только Хёнджин не учёл, что Сынмин не обычный парень с Востока. Поэтому, когда они вернулись на площадь, где народ уже был занят ярмаркой, а кронпринц повёл парня в медпункт, не обращая внимания на его протесты и попытки успокоить, что с его состоянием всё в порядке, они не ожидали там увидеть короля с королевой. И встреча эта оказалась неожиданной для всех, ведь...    — Принц Сынмин? — удивился король.    — Принц? — удивился Хёнджин.    — Вы меня знаете..? — удивился Ким.    — Боже, ты так похож на Мину! — воскликнула королева.    И вся эта встреча напоминала цирк. Как оказалось о Сынмине знали король с королевой, ведь были приближены к бывшей королеве Востока. И однажды встретившийся им в замке малец, до жути напоминающий их подругу сразу вызвал вопросы, на которые король Востока был вынужден ответить. А недавно распространились новости о кончине принца, поэтому Южные правители и удивились увидеть его в добром здравии и совершенно живым. Раз уж семья Ким без разбирательств похоронила его, то Сынмин решил не скрывать правды от семьи Хван, учитывая, что они ещё являются друзьями матери.      — Я и не удивлена, — фыркает королева, смахивая свои длинные локоны. — Никогда не слышала от Мины хорошие слова в его адрес, — госпожа Хван разминает виски, вспоминая былое, а после обращает на Сынмина взгляд, полный нежности. — А тебя он возненавидел не потому, что ты якобы убил её.    Неужели есть другая причина? Сынмин всегда задавался таким вопросом. Гнев ведь не мог настолько ослепить отца, чтобы обвинить своего новорожденного сына в таком ужасном преступлении.    Зато мог страх.    — У тебя ведь есть метка? — осторожно спрашивает королева и замечает, как Сынмин взялся за своё запястье. Ответ на поверхности. Она протягивает руку в просьбе посмотреть, но останавливается сыном.    — Я сам расскажу ему, — решительно произносит Хёнджин, на что королева расплываеется в мягчайшей улыбке и кивает, соглашаясь с этим.    — Тогда, оставляю это на тебя. Но скажу, — она вновь обращается к Сынмину. — В этом нет ничьей вины. Такова лишь воля судьбы. И мы, к сожалению или к счастью, ей подчиняемся. А теперь идите, — госпожа Хван отходит к мужу, которого окружили послы, поздравляющие с коронацией сына. Они желают и с самим кронпринцем поговорить, но король отвлекает их своими разговорами, чтобы позволить детям спокойно обсудить всё наедине. Королева вдруг останавливается. — И да, Сынмини, мы готовы принять тебя, как родного. Мина моя близкая подруга... была, и я уверена, что в тебе бы она и души не чаяла.    На этом королева вновь откланивается и уходит уже окончательно, оставляя в душе Кима недосказанность и ещё больше вопросов в голове, на которые тот жаждет получить ответ. Они с Хёнджином возвращаются на то место, где виделись в последний раз. Вновь молчат по пути и только, когда они садятся на край, глядя вдаль, Сынмин ощущает тяжесть недопонимания.    — Принц, значит, — первым заговаривает Хван.    — Не поверишь, о том же подумал только что. Мы оба скрыли друг от друга это, так что квиты.    Хёнджин соглашается, не имея ничего против. Главное, что они вообще об этом узнали, а не скрывали до конца жизни. Хотя Сынмину он собирался раскрыться сегодня же, но более романтично... увы, уже как получилось.    — Насчёт этого, — осторожно начал Хёнджин, скользя пальцами по шёлковой ленте на чужом запястье. — Ты слышал о связи южан с ведьмами?    — Допустим... Хочешь сказать, что ты ведьма?    — Нет, — смеётся кронпринц. — Но когда-то давно на Южных землях они обитали. Здесь был их остров безопасности, поэтому его коренных жителей они наградили неким благословением. Ты же назвал это проклятием... — тише произнёс Хёнджин, развязав ленту. Он специально роняет ткань на землю, желая, чтобы ветер сдул её как можно дальше, с глаз долой. Большим пальцем оглаживая пятнышко, Хёнджин не сдерживает себя от поцелуя в него. Это и в привычку войти может, но Хван вовсе не против такого. — Но для нас – это величайшая удача. Ты же заметил, что наши пятна, как дополнение друг к другу?    Сынмин кивнул, стараясь параллельно не выдавать своего смущения.    — Так и с душами. Ведьмы даровали южанам шанс находить свои родственные души, но со временем это стало возможно только для членов королевской семьи. Это пятнышко – знак ведьмы. Она выбрала тебя, как... мою душу. Даже если бы мы не встретились, они бы продолжали тебя защищать...    — Получается, все те неудачные попытки моего убийства... Я жив благодаря ведьмам?    — Да. Они оберегают нас, как членов королевской семьи, а также становятся на защиту наших судьбоносных половинок.    — Невероятно...    Звучит, как нечто фантастичное. Но это является достаточно логичным объяснением всем случаям, когда Сынмин слышал чей-то зовущий голос и убегал на него, умудряясь избежать трагедии, или же случаям, когда что-то словно оттягивало от еды или питья, в которое был подмешан яд. Все те разы Сынмин находился под защитой.    — Этого же боялся твой отец. Связь с ведьмой по его мнению до добра не доводит. По этой же причине наши семьи больше не являются дружественными.    Получается, что король просто трус, считавший, что раз его сын как-то связан с ведьмами и "убил" королеву, то когда-нибудь убьёт и его. Обычный страх, испортивший жизнь бедному парню. Но отчего-то Сынмину не грустно. Не произойди всего того, что было в прошлом, он бы не был сейчас здесь таким, какой он есть. Он бы не увидел такой прекрасный вид, который открывается только с этого холма. И он бы не встретил Хёнджина. Его родственную душу... Душу, что дарованна ему судьбой. Сынмин в судьбу не особо верил, но сейчас он готов многократно благодарить её за то, куда она его привела.    Его судьба... Хёнджин, сидящий так близко, что можно разглядеть каждую ресничку, понять насколько теплы его омуты, будучи самой тёмной мглой. Сынмин всё ещё не против утонуть в них. Он пойдёт на дно, зная, что там его ждёт самая чистая и искренняя душа. Тонуть в другом человеке вовсе не страшно. Наоборот, до жути приятно, когда тела сталкиваются, жмутся друг к другу, а каждое касание наполнено безграничной нежностью и она же накрывает с головой.    Его судьба. Казалось, что она была жестокой, толкая с юных лет на различные испытания. Но она просто подводила его к тому, где он сейчас, она закалила его и наградила сполна за все мучения. Впервые, за всю свою жизнь, Сынмин позволил себе расслабиться в чужих объятиях. А Хёнджин напрямую говорил, что теперь можно прекратить этот бой с жизнью за неё же. Теперь Сынмину можно не волноваться за свою сохранность, этим займётся Хван. Он встанет каменной оградой за спиной Кима и защитит от всего, что хоть как-то посмеет навредить его душе.    Сынмин через какое-то время найдёт письмо от короля Востока, в котором говорится, что принца убили. Что-ж, это будет правдой. Принца Сынмина убили. А на престол Южного королевства взойдёт король Сынмин, супруг новоиспечённого короля Хёнджина.