Так же, как ты

Взгляд Нёвиллетта задерживается на Чжун Ли. Пока он все еще отдыхает в постели рядом со спящим Чайлдом, консультант уже встал и направляется на кухню, чтобы приготовить утренний чай для них троих. Чжун Ли остается обнаженным после ночи страсти, которую разделяли все трое, и он небрежно демонстрирует свою форму полудракона своим возлюбленным, не желая скрывать, как его хвост медленно покачивается из стороны в сторону в удовлетворении. Это придает бывшему Архонту абсолютно царственный вид, этого нельзя отрицать. Однако если вид его великолепной золотой чешуи, чётких мускулов и изящно изогнутых рогов вызывает у Нёвиллетта желание, он также пробуждает в его сердце еще более горькое чувство. Его пара — это хрестоматийное определение сильного и гордого дракона, а Нёвиллетт… Что ж, он чувствует, что никогда не будет достоин такого грозного партнера. До встречи с Чжун Ли он никогда не встречал себе подобных. Он понятия не имел, как обычные драконы должны думать и вести себя, как они должны взаимодействовать между собой, или, черт возьми, даже как они должны проявлять привязанность к своим товарищам. Пока что он подражал примеру Чжун Ли, но боится, что рано или поздно его партнер поймет, что Нёвиллетт недостаточно хорош для него, что он не может дать ему то, что мог бы дать любой другой дракон… Однако его размышления внезапно прекращаются, когда Чайлд обнимает его за туловище теплыми руками. «Мы что-то сделали, что тебе становится некомфортно?» — спрашивает его возлюбленный, и в его голосе сквозит явное беспокойство. Нёвиллетт сразу же чувствует укол вины за то, что заставил своего партнера волноваться, особенно когда вместе с Чжун Ли он относился к нему также хорошо. «Конечно, нет. Что заставляет тебя думать так?» — Дождь, любимый. — отмечает Чайльд. Нёвиллетт смотрит в окно, и действительно, небо за окном стало серым, и капли воды прилипли к стеклу. У него вырывается вздох. Он не хотел, чтобы это произошло, или беспокоить возлюбленного своей суматохой. «Мне жаль. Просто иногда мне… мне кажется, что я недостаточно дракон. Для этого я провел слишком много времени среди людей и отдельно от своего вида. Но почему-то я до сих пор не понимаю и человеческих эмоций. Я не уверен, что это делает меня… И я знаю, что это должно звучать нелепо, но… Что, если Чжун Ли однажды поймет, что я — жалкое подобие дракона, и перестанет хотеть меня?» Чайлд притягивает его ближе к груди. На улице дождь усиливается. «Если бы все, что хотел Чжун Ли, это дракон, он нашел бы себе пару тысячи лет назад, и мы бы никогда его не встретили. Ему нужен именно ты, а не какая-то случайная летающая ящерица. Я понимаю, что ты чувствуешь, и это действительно отстой. С тех пор, как я вернулся из Бездны изменившимся, я тоже не чувствовал себя полностью человеком. Однако это не делает меня существом Бездны. Я просто странный неестественная смесь того и другого. И правда в том… Иногда… В глубине души я… я не могу не бояться того, что однажды вы с Чжун Ли увидите, какой я на самом деле монстр, и оставите меня. Итак, я понял, понимаешь? Я понимаю…» Все собственные опасения Нёвиллетта исчезают в мгновение ока, уступая место неуемному желанию успокоить Чайлда. Он запускает пальцы в его рыжие волосы и нежно поглаживает их, отчаянно пытаясь заставить его осознать, что, то ужасное будущее, которое он себе представляет, никогда не наступит. Что он никогда этого не допустит. «Ты мой друг. Я бы никогда не бросил тебя». Он рычит, не в силах сдержать свои защитные инстинкты. «Так вот, это реакция дракона, если я его когда-либо видел». Чайльд и Нёвиллетт поднимают головы и видят Чжун Ли, стоящего у входа в спальню. В руках он держит поднос, наполненный дымящимися чашками, источающими сладкий и восхитительный аромат. Что касается самого консультанта, то он смотрит на них с умилением, словно никогда не видел ничего более ценного. «Как долго ты подслушиваешь нас, Сяньшэн?» Чайлд дуется. «Достаточно долго, чтобы понять, что мне нужно еще больше выражать, насколько я вас обожаю». Он ставит поднос на прикроватную тумбочку, затем садится рядом со своими возлюбленными, чтобы поцеловать каждого из них в лоб. Этот нежный жест наполняет грудь Нёвиллетта приятным теплом. «Я бесконечно люблю вас обоих такими, какие вы есть. Пожалуйста, никогда не позволяйте себе думать иначе. Меня не волнует, будешь ли ты вести себя как дракон или человек или ни то, ни другое. Вы мои дорогие, заветные друзья, и без вас я бы совершенно потерялся». Странно представить себе, что благородный Главный Адепт погибнет при любых обстоятельствах, но явная убежденность в голосе Чжун Ли ясно дает понять, что он абсолютно правдив. Страхи Нёвиллетта исчезают, как и страх Чайльда, когда их супруг смотрит на них так, как будто они достойны самого пылкого поклонения. «Мы тебя не заслуживаем, ты это знаешь?» — бормочет Чайльд, когда они оба собираются взять Чжунли на руки. «Ерунда.» Он усмехается: «Во всяком случае, это я должен быть благодарен за то, что у меня такие невероятные мужья». Он притягивает их обоих к своему сердцу и удерживает там, кажется, блаженную вечность, прежде чем отстраниться, чтобы погладить щеку Нёвиллетт. «Облегчил ли я твои заботы? В мои намерения никогда не входило заставить вас чувствовать себя хуже. Я могу воздержаться от демонстрации своей истинной формы перед тобой, если это тебя беспокоит. — предлагает Чжун Ли. Нёвиллетт улыбается тому, как далеко его партнер готов зайти ради него, но, тем не менее, качает головой. «Нет, пожалуйста, не надо. Как ты и сказал: я люблю тебя таким, какой ты есть. Никогда не чувствуй себя обязанным скрывать от меня какую-то часть себя». Медленный и любящий поцелуй встречает его ответ. Нёвиллетт теряется в этом и серьезно начинает думать о возобновлении их вчерашней деятельности, когда рядом с ними Чайльд чешет горло. «Эй, слушай, я не хочу прерывать твой момент или что-то в этом роде, но чай остынет. Не то чтобы я лично возражал, но я подумал, что должен сообщить вам. Неохотно Нёвиллетт отстраняется. Он знает причины замечания Чайльда. Если они пропустят какой-либо напиток, Чжунли будет полностью разочарован, как только поймет это. Он будет мыть пол и выглядеть как побитый жирный зверь, оплакивая свой идеально заваренный чай. Ни Чайльд, ни Нёвиллетт не хотят, чтобы это произошло. Однако он не возражает против этой причуды своего партнера, какой бы абсурдной она ни казалась посторонним. Когда он говорит, что любит своих товарищей такими, какие они есть, он абсолютно искренне это говорит.