Огненный павлин.

— Я тебя убью, Альберих. Тебя и всех твоих шавок. Зубы скрипят, кулаки чешутся, требуя новых ударов по смуглому лицу, хотят новых синяков оставить. Тело Дилюка горит будто в агонии. Его ребят забили насмерть, а других просто смяли в их же машинах. Боль от потери вместе с током крови разгоняется от макушки до пят. Стыдно перед своими и семьями погибших, не уберег, хотя обещал. Но больше всего саднит в груди от того, что сейчас он со всей злостью держит за ворот, прижимая к мокрому от чужой крови асфальту, не кого-то, а Кэйю. — Я верю тебе и с радостью приму смерть от твоих рук, только… — откашлявшись, парень улыбнулся разбитыми в кровь губами. — Только что? — Дилюк ощущает дежавю. — Подари мне последнюю гонку, Уголёк. *** Дилюк — наследный король дороги. Так уж повелось, что почти все мужчины в его роду были гонщиками и титул, как ни странно, доставался именно им. Не каждому, ведь не один раз молодые люди поступали в высшие учебные заведения и разрывали все связи с семьёй, у которой, по их словам, вместо мозгов шины. Мужчина с говорящей фамилией пользовался огромным авторитетом, а новички его больше боялись, нежели уважали. Суровый и немногословный, легковоспламеняющийся, словно огонь. Именно из-за этого качества лидер мотоциклистов однажды и наградил прозвищем Уголёк. «Тебе лишь капля жидкости для розжига нужна — будешь способен сжечь весь город. И понимай как знаешь». Такие слова когда-то Альберих бросил в его адрес после очередной стычки. Виски пульсируют, в горле ком, а в душе пустыня, словно после взрыва атомной бомбы, который всё подчистую уничтожил. Рангвидр смотрит через тонированное переднее стекло как тот, кого он всегда любил, надевает перепачканными в крови пальцами чёрный шлем на свои синие волосы, которых Дилюк всегда мечтал коснуться, перебирать меж пальцами пряди, почувствовать запах наконец. Боль. Почему она преследует всю жизнь? Влюблена ли в обладателя янтарно-красных глаз? Желает ли умереть с ним в один день? Дилюк не знает. Он лишь потирает переносицу и крепко сжимает руль. Кэйа без ума от скорости и своего верного спутника, с которым он и стал вторым королём дорог. Неизвестный прежде никому иностранец стал сильнейшим гонщиком среди мотоциклистов. Равных ему не было — ни в технике, ни в скорости. Что уж и говорить, уважали даже среди гонщиков Рангвидра. Между названными братьями (двух королей так принято нарекать) война не первый год. Колкие слова Кэйи когда-то глубоко задели честь второго мужчины. Альберих этого не хотел, но иначе поступить не мог. Отдалить от себя любыми способами, лишь бы не видеть любимую улыбку, да и в целом пересекаться как можно реже. Неправильные чувства — любовь парня к парню. Кэйа каждую ночь сгорал дотла, а по утрам заново рождался, более закрытый, но с более громкими и яркими образами. Шлем плотно сидит на голове, бак полностью заправлен. Его железный друг не подведёт, гонщик в этом уверен, как ни в чём другом. Сегодняшняя гонка станет самой приятной, самой волнующей и последней. Жестокие законы дорог не жалеют никого. — Готов глотать пыль, Уголёк? — мотор чёрного мотоцикла в нетерпении зарычал. — Не называй меня так, — Дилюк поднимает стекло и убирает бегущую по щеке слезу. Он знает, чем закончится эта ночь. Он знает правила, «суд» их напомнил. Изнутри рвёт на маленькие кусочки, каждый из которых тлеет меж ярких языков пламени несправедливости. Противнее всего то, что ничего изменить он не в силах. Никто не в силах. Поперёк слова суда не решится идти даже самый темпераментный и задиристый. Судом называют четырёх самых влиятельных людей на дорогах, они стоят выше королей. Их титулы передаются по наследству, от отца к сыну. Уж так вышло, что среди них всего один мотоциклист. А удивительнее всего то, история возникновения такого органа правопорядка никому не известна. Суд объявил погибших крупной автокатострофы мотоциклистов виновными в смертях автомобилистов. А так как они уже не способны нести ответственность за последствия, следовательно и наказание принять не могут. Ответ за грехи выпал на долю их лидера. Суд особой симпатией к чужаку не питал, так что вынести приговор не составило проблем, даже несмотря на сопротивление одного из них. Безродного мотоциклиста приговорили к смерти, которую, по обычаю, должен подарить второй король. И только Кэйе известен тот, кто стоит за трагедией. Он своими глазами провожал удаляющийся по ночной дороге тёмный силуэт. Парень двадцати пяти лет, новенький в их команде, продался конкурентам за огромные деньги и самолично погубил двенадцать жизней. Незадолго до общего заезда расставил бомбы на по обочине, подключил их к дистанционному управлению, а после, смотря на взрывы, слыша истошные крики, удалился прочь. Про него не вспомнит уже никто. Его бывший лидер тоже. До последнего будет молчать, но никогда не сдаст своего человека. На хорошо освещенной дороге два гонщика. Оба напряжены, но по разному. Один предвкушает хороший заезд, о котором мечтал ровно столько, сколько жил в этом городе. Второй же ощущает присутствие смерти, которая дышит в затылок и хищно облизывается. Соперники сосредоточенно смотрят на электронное табло над дорогой, ожидая полуночи. Как только на нем будет четыре нуля, их железные кони рванут с места с невиданной скоростью, погружая пустую улицу в рёв. Альберих напевает песню, которая с самого утра на языке вертится. В её тексте он смог разобрать лишь пару слов о счастье, летних ночах. Да, текст что надо. Вот бы лето скорее настало. Хоть гонка ещё не прошла и даже не началась, Кэйя уже весь в мечтах о том, как снова позовёт соперника на дуэль. Он не думает о той черноте, что ему в затылок дышит. Наоборот, представляет как снова подкалывает Дилюка в баре, все вокруг смеются, а гонщик злится. За один миг приятные воспоминания окутывают со всех сторон, укрывают, греют и напоминают о том самом светлом, что хранит его сердце. Кэйа хочет сказать им, что всё хорошо, он не нуждается сейчас в их присутствии и поддержке, ведь ему не страшно и не холодно. В паре метрах находится тот, кто своё тепло распространяет на многие метры, но только один Альберих его чувствует. Одна минута. Дилюк все продумал заранее, но почему сейчас в голове полнейшая пустота? Кэйа второй король, которого придётся убрать. Перед ним был тот, кто предал оба клана и действительно заслуживал смерти. Тогда Рангвидр не дрогнул. Убил одним ударом ножа и не считал себя убийцей — каждый в этом жестоком мире получает по заслугам. Сейчас же всё иначе. Гонщик слаб перед своей жертвой настолько, что тщательно продуманный план ежесекундно забывается, он будто специально из памяти сбегает. Полночь. Место старта погружается в дорожную пыль и два гепарда летят прямиком во тьму, которая сегодняшней ночью одного из них утащит за собой в неизвестном ни одному живому существу направлении. Гонщикам было велено свернуть с трассы на параллельную дорогу, которую по ночам не патрулируют и ничего не помешает ритуалу. Этот поворот примерно в семи минутах езды, а пока что оба могут насладиться ровной, светлой трассой. Моторы ревут, резина скрипит, стирая шипы об асфальт. Гонщики идут практически наравне, не меняя позиции. На спидометр обычному человеку смотреть было бы страшно, ведь цифры переваливают за 200. Только вообразите эту картину, на которой два, казалось бы, неповоротливых куска железа слились в смертельном танце, в настолько красивом, что рассудка лишиться можно. Огонь и лёд, слившиеся в борьбе, конец которой очевиден. Кэйю переполняет немыслимое счастье. Он не помнит другого дня, в который ещё был так счастлив. Он на трассе рядом с красной машиной, принадлежащей огненному королю. Они наконец-то наедине в их привычной среде. В лучшем мире, для которого были рождены королями. Под шлемом разбитые губы улыбаются самой искренней улыбкой, которую не видели гонщики этого города. Альберих действительно счастлив гнать в неизвестность наравне с Дилюком. Близится поворот на параллельную дорогу, от чего кровь сильнее закипает, а уголки губ шире, пусть и через боль, тянутся в разные стороны. Будь скорость ниже, гонщик бы шлем скинул и заорал во всё горло от разрывающего его счастья. Убийственно прекрасная ночь. Дилюк уже до костей проникся ненавистью к этой ночи. Он изо всех сил давит педаль в пол и не видит ничего кроме мчащегося рядом мотоцикла. Дорога плывёт и он не представляет, что будет, когда они свернут на участок без фонарей. Надеется, что зрение не подведёт, иначе задуманное осуществить вряд ли получится. Если бы он только мог вернуться в тот вечер, когда так бездумно выдвинул обвинения королю в присутствии одного из членов суда. Идиот, последний идиот. Рангвидр не отдаёт себе отчёт в происходящем, он в каком-то густом тумане гонится за чёрным мотоциклом, не отставая ни на сантиметр. Но на каждом повороте держится так далеко, насколько это возможно. Пока есть возможность. Изнутри ненависть и страх разрывают. Убийственная ночь. Скорость у обоих падает, они поворачивают на пересеченную дорогу. Тёмная, хоть глаз коли, неровная, опасная. Идеальное место суд выбрал, облегчив задачу Рангвидру. Напряжение достигает своего пика. Конец гонки близится. Ещё пара минут и они заедут в лес. Сам того не осознавая, он сбавляет скорость, тем самым позволяя вырваться мотоциклисту вперёд. Дилюк смотрит на маневрирующего гонщика: идеальное тело для этого вида транспорта. Его изящность с дерзостью мотоцикла гармонирует как ни с чем лучше. Кэйа обладает красивой фигурой, да и в целом внешностью. Любоваться его ездой сравнимо с изучением самой драгоценной картины на выставке. Необходимо каждую деталь изучить, понять значение, а после уже к общему перейти. Этому Дилюк научился за три года совместного правления на дорогах. Три года. И почему ему отведено так мало для изучения? Он и половины не успел разглядеть, что уж о смысле говорить. Король сожалеет. Королю больно. Кэйа рад оказаться впереди. Рад, потому что в любой другой ситуации Рангвидр никогда бы не позволил. Сегодня — ночь Альбериха, от начала и до конца. Она его, потому что сегодняшнюю гонку ждал три года, потому что сейчас он идёт впереди. Последняя для него, самая сладкая. Незабываемые ощущения, парень хочет плакать и кричать от эмоций, что смешались в нём с наступлением тьмы. Еще и лес впереди, что ж за ерунда. Король боится тьмы, особенно лесной, с самого детства, и суд каким-то волшебным способом прознал об этом, только Дилюку не доложили. Сказали ложную причину перемещения маршрута. Кэйа по пересеченной местности ездить умеет не хуже ни на процент. Его мастерству препятствует парализующий страх. Но он не покажет своему сопернику, не даст вырваться вперёд, а продолжил постепенно скорость увеличивать, чтобы сильнее вырваться вперёд и погрузить машину в пыль от сухой земли. Так он думал. Так хотел проехать ещё хотя бы минут двадцать, пока окончательно не выдохнется. Только вот гонщик позади резко начал набирать скорость. Рык чужого мотора отозвался сильным ударом сердца. Пары секунд хватило для того, чтобы гонщики снова поравнялись. На одинаковых позициях они въехали на узкую лесную дорогу, на которой еле-еле машина могла уместиться. — Твою мать, Рангвидр! Что ты творишь? — кричит из-под шлема. Становится действительно страшно. Почему огонь, который всегда грел, сейчас, кажется, стремится обжечь? На момент Кэйа забывает истинную цель заезда. Машина не отстаёт, создавая большую сложность мотоциклисту. Слева она, справа деревья, и непонятно к чему безопаснее жаться. Если бы у леса были уши, он бы услышал заливистый смех Альбериха, вспомнившего о том, что совсем скоро он умрёт. Ему обидно, что суд выбрал именно это место для его кончины, зная, что королю страшно будет. Как-то подло, низко с их стороны. Те, кто приняли его три года назад, так поступили перед смертью. Неприятно. Пока Кэйа думал об этом, как-то умудрился отключиться от реальности и позволил мыслям взять верх вместо контроля над дорогой. Это стало роковой ошибкой, которую Кэйа не боялся допустить. Он просто ускорил конец глупой игры. Гонщик в машине резко выворачивает руль вправо и тормозит, тем самым ударяя носом по заднему колесу мотоцикла. Скрежет металла, противный визг сгорающей из-за резкого торможения резины. Автокатастрофы не бывают приятными или безболезненными, от них редко страдает один из водителей. Резко подул ветер, точно выражая своё недовольство тем, кто помешал ночному спокойствию. — Альберих?! Альберих! — Дилюк вытаскивает короля из-под его павшего коня. В результате столкновения их впечатало в дерево и перевернуло пару раз. Шансы выжить были и Рангвидр отчаянно надеялся. Сам он отделался парой ссадин и, видимо, сломанным ребром. Парень достаёт гонщика без сознания и падает на землю, опускает тяжелое тело в защите на свои колени. Вернее, кладёт только голову, потому что наверняка есть поломанные кости, так что если взять на руки, то при возвращении сознания тому каждое касание будет боль увеличивать, — ответь мне, мой король. Рангвидр вспоминает первое знакомство с этим юношей, который выиграл в гонке с бывшим королём мотоциклистов и раскрыл предательство предшественника в первый же день своего появления на трассе. Тогда все были шокированы, но рады столь достойной кандидатуре. — Ди.Дилюк? Кха-кха… — Кэйа, придя в себя, сразу всё понял. Как хорошо, что он не потерял память или ещё что-то, — извини, что я перед тобой в таком виде, просто…мне что-то нехорошо. Всё тело как будто переломали, — Альберих даже в таком состоянии умудряется шутить так, будто ничего не происходит. Через секунду после того, как он смог улыбнуться, на его щеку упала капля, — хей, ваше величество, вы что это, плакать удумали? Слова давались тяжело, что уж там говорить, дышать было больно. Но, как Кэйа и надеялся, присутствие автомобилиста с красными волосами было сильнейшим обезболивающим. — Молчи, придурок, ты умираешь, — Дилюк гладит синие волосы, которые ранее от шлема освободил. Он смотрит в голубые глаза и находит их в миллионы раз красивее и глубже космоса, — ты выиграл гонку. Твой мотоцикл впереди моей машины, — и Кэйа улыбается, прикрыв глаза. Находит силы, мужество, и сквозь боль тянется окровавленной рукой к Дилюку, который сразу всё понимает и свою ладонь протягивает, сплетает пальцы. — Я не сомневался в своём коне, он славно послужил мне. Не сдавай его на металлолом, ладно? Пусть доживёт своё, он заслужил, — Кэйа ощущает тепло. Наконец-то, его уголёк греет его, только его одного. Сегодня он уснёт в объятиях того, к кому испытывает слишком сильные чувства, — Пока у меня есть пара минут, хочу признаться кое в чём, позволишь? — Конечно, всё что угодно. Это твоя ночь, — из глаз текут слёзы, падают прямо на лицо короля, от чего тот коротко улыбается. Боль вконец задушила Дилюка, поймала в сети и держит, крепко, пока смерть заполняет какие-то бумаги о Кэйе. — Я.кха-кха.три года назад я увидел тебя. И…блять, не могу, прости. Такой важный момент, а мне говорить больно. — Не тяни, Альберих. Я знаю, тебе больно. Не мучай себя, это приказ, — перебивает говорящего. — Хорошо. Я люблю тебя, Уголёк. С первого дня знакомства ты… завлёк меня… в свои сети, а я, — Кэйя жмурится от боли. Почему его обезболивающее перестает работать? Нужно скорее договорить, — прошу, проживи достойную жизнь и присмотри за моими ребятами, ладно? Не смей умирать, любовь моя. Я тебя буду ждать не раньше чем через сто лет. — Кэйа! — кричит Рангвидр, когда король начинает сильно кашлять, так ещё и с кровью, — замолчи, моя очередь. Прибереги силы для моих слов. Я знаю, что не в праве говорить после случившегося, однако… я очень сильно тебя люблю, Кэйа. Прости меня. — Не плачь, — на выдохе говорит мотоциклист, на то, что его товарищ зажмурил глаза, из которых ручьём слезы потекли, — моя вина. Это ты меня… прости, — тянет пальцы к щеке и гладит её. На лице улыбка, несмотря на проступившие слёзы, — обещай мне, что ты останешься королём. — Обещаю, — наклоняется и в губы целует умирающего короля. Тот ему отвечает, хоть и сил не осталось. Альберих сумел ответить через жуткую боль, будучи в шаге от последнего вздоха на желанный поцелуй. Рангвидр ещё секунд двадцать целовал, а потом опустил лоб на грудь гонщика в защите и волком завыл. Своими губами Дилюк поймал последний вздох Кэйи. Гонщики стоят на месте старта уже около часа. Всё это время ни один из кланов и слова не проронил. Но сейчас толпа зашепталась, заревела, закричала, когда в небе появилась сигнальная ракета белого цвета. У гонщиков она применялась в своих целях. Вернее, только в одной — оповещении о смерти. Король мотоциклистов — Кэйа Альберих — мёртв. История любви закончилась, не успев начаться. Такая красивая и опасная, она зародилась не в том месте и между неправильными людьми. Ей не было суждено раскрыться, показать миру свои огненные перья и обжечь ими каждого, кто посмеет помешать их танцу.