По ту сторону

Способность к зрению, к нему вернулось спустя какое-то время. Вокруг были какие-то обломки, а перед ним в цепях на шее и запястьях, на коленях сидел Эбардо. Что? Его выражение лица было хмурым, и сам он не дёргался, сидел смирно. Он хотел подойти к нему, но заметил стоящего сзади бога времени. Он посмотрел на него, и бог тут же исчез. Смотрящий ещё немного побегал от взгляда Лололошка, пока не появился почти перед ним. Он осмотрелся и потом опять посмотрел на бога. Не исчезает. — А... Где мы? Он не надеется, что ему ответят. — Там, где у меня есть голос. Начал бог, из-за чего Ло встал в ступоре и слушал его одновременно пугающий и завораживающий голос. — Там, где нет пространства, и время становиться пространством, там куда не позволено проникать никому, кроме демиургов. Демиургов?! Он и Эбардо демиурги? Значит они боги так? — Это значит, что мы демиурги! Мы боги! — Но почему тогда ты в цепях? У него самого был такой вопрос. Эо же нахмурился и поджал губы. Он знает? — Это потому что ты меня заковал! Зелёноглазый отвёл взгляд. Он знает почему, но не хочет говорить? На это лишь бог времени помотал слегка головой мыча, выражая несогласие. — Это не в моей власти. Я существую лишь для того, чтобы следить, чтобы смотреть и я видел, что это ты сделал с собой сам. Что? Но зачем? Почему? Бог времени, после этой фразы посмотрел на него. Проблема в нём? Он повернул голову обратно к Эбардо. — Очень глупо. Глупо, на мой взгляд. Так они всё таки переписали вселённую, но что-то пошло не так? Смотрящий развернулся и стал уходить. Эо всё это время молчал. Ло хотел подойти к нему, но ему надо сначала разобраться, что вообще происходит, поэтому он пошёл за богом времени. — Долго ты будешь идти за мной? — Я не знаю, что мне делать. Помогите мне. — Но ведь ты сам всё это затеял. Разве я могу помочь тебе? О том, что это он всё затеял это да... Теперь ему стыдно, он хотел взять и переписать вселенную, наплевав на других. — Ты должен сам выбирать, что произойдёт. Мультивселенная не может существовать в условиях временного парадокса. Вокруг в воздухе стали появляться чёрные дыры, будто разломы. — Мой друг Джодах говорил тебе о том, что любая зацепка на моём плаще, может разрастись в дыру. Именно это сейчас происходит с вашей реальностью. Сейчас ты находишь вне времени, потому что время здесь - это пространство. Так что, когда ты вернёшься, ты окажешься в той временной точке, какую выберешь сам. Правильного или неправильно выбора здесь нет, есть тот что сделаешь ты и те, что ты не сделаешь. После этого бог времени исчез. Вселенная не может существовать в условиях временного парадокса... Что же он наделал? Но, он ведь так и не узнал, почему Эо сейчас в цепях. Какова причина? Зачем заковывать себя в цепи и как с этим связан он? — Неплохой голос у старины времени, не правда ли? Сзади послышался голос Джодаха. Парень повернулся к нему лицом и стал осматривать его. — Первый раз всегда волнительный. Сказал он и отвернулся, идя в самое начало этих дыр. Лололошке, ничего не оставалось как последовать за ним. Потом просто некоторое время, просматривал варианты развития вселенной. Он решает судьбу целой вселенной, это повлияет на судьбу каждого человека... Варианты были разнообразные. От того, что Ло вообще не существует, до не существования самого Междумирья. И вот они стали подходить к очередному разлому, сам он готовился к очередному повороту событий. Вокруг возникает белое пространство с белыми стёклами. В голове сразу всплывает одно название: "Тюрьма времени". Тюрьма для богов и полу-богов преступников. В ней нету ни звука, ни цвета, ни вкуса, ни времени. Абсолютно ничего, кроме чувства одиночества и безысходности. Проходя мимо камер, он стал приглядывать к одному из них. Почему-то этот человек показался очень знакомым. Лололошка остановился и решил подойти к нему. — И помните Империя заботиться о вас... Голос был различим только в начале, дальше он стал эхом, и казалось, что это было произнесено вовсе не здесь. В памяти всплыло имя. Ровоам Кэлхун. Его так зовут? Почему он вспомнил его? Разве при его масштабных переходах он не всё забывает? Или это самопровозглашённый бог постарался? Выйдя из этой камеры и пошёл назад, вдруг ещё кого узнает. Зайдя в ещё одно помещение, что своими белыми стенами давило, он увидел там парня. Он просто сидел и молчал. Всплыло имя, Зефирион. Достаточно красивое имя. Теперь ему было интересно узнать, почему они тут сидят? Что они сотворили. Хотя, он наверняка знает, просто не помнит. После, он направился в последнюю камеру в этом коридоре, что они прошли. Там сидела девушка, тоже молчала и ничего не говорила. Её имя он достаточно долго вспоминал, но всё же сделал это. Абисса. Почему-то приходили ассоциации с эндом. Отбросив все эти мысли, он решил вернуться к Джодаху. Подождите, раз это тюрьма времени, значит в этой реальности Видомния разрушена? Просто он немного не до конца понимает. Ещё немного пройдя Лололошка заметил, что бог остановился и смотрел куда-то. Повернув голову в ту сторону, его сердце чуть ли не остановилось. Эбардо сидел, прижав к себе колени, смотрел безжизненным взглядом в стену и что-то бормотал. В его груди закололо, а на глазах появлялись хрусталики. Не устояв, он бросился к зеленоглазаму, желая поддержать, но тот его не слышит. Он хотел хотя-бы расслышать его бормотание. — Прости меня, Ло. Это я виноват... От осознания этого, он был готов расплакаться. Это отчаяннее. Когда видишь, что человеку плохо, но ты бессилен и никак не можешь помочь. Эти слова ещё больше подтверждали, что в скованности Эо, причастен он. — Жалкое зрелище, пойдём дальше. Вздохнув, он встал и с огромной тяжестью на душе, шёл за ним. Чувство беспокойства не покидало его. — Это зрелище ещё более жалкое. Прокомментировал Джодах и остановился перед камерой. Клетчатый повернул туда голову, и. Теперь его сердце точно готово остановиться. Оно в прямом смысле кровью обливалось. Оно так бешено стучало, что хотелось собственноручно его вырвать и раздавить. Внутри камеры стоял он, его голова была опущена на максимум вместе с телом, а руки шли вдоль него. Такая отчаянная поза, но он почему-то быстро к ней привык и переживал теперь только за воришку солнца. Будто он был к такому исходу. И от этого не легче. Он знал. — Ты знаешь, почему Эбардо заковал себя в цепи? Он отрицательно помотал головой, внимательно вслушиваясь в слова бога. — Он боялся навредить тебе. И чтобы этого не случилось, он заковал себя в цепи. В данной ситуации, хочу согласиться с моим другом. Это глупо, очень глупо. Действительно из-за него... Боится навредить..? Он не понимал в каком смысле говорил Джодах, но и не хотел. Но осознавать, что он лишил себя свободы, ради его безопасности. Было больно. На этом и закончилась эта временная точка. Он сказал себе, что будет с Эо. Было два варианта, тюрьма или там где Ло плохой. Он не понимал, как из этого, могло получиться то. Поэтому, он сделал свой выбор. Он не был в нём до конца уверен, но так будет лучше, для всех. Он убережёт вселенную от такого эгоиста и сам себя загонит в тюрьму. Как преступник заковал себя в кандалы. — Ну что Лололошка, и какой вариант ты выбрал? Он собрал всю волю в кулак и на выдохе сказал: — Отправиться в тюрьму времени, потому что я это заслужил. Джодах оглядел его. — М-да, не этого я ждал от тебя, но это твой выбор. Как говорил мой друг: "Правильного или неправильного выбора здесь нет". Хм, что ж удачи.

***

Он уже привык к этой атмосфере вокруг. Давящие белые стены, тихий шум, место без ощущения жизни. Единственное, что его спасало, это что он нашёл общий язык с Смотрящим. В прямом смысле данной фразы. Они разговаривали с друг другом, просто переглядываясь. Бог времени его в какой-то степени жалел, поэтому он разрешил ему говорить, слышать запахи и звуки. Насчёт первого, это было бесполезно. Он хотел разговаривать только с Эбардо, но он его не слышит. Ну хоть стал ощущать запах его волос, это приятно. Теперь он утопал от безысходность не только в его объятьях, но и в его запахе волос, перебирая их пряди. Хорошо, что бог времени разрешал выходить ему из камеры и ходить к Эо. Не то бы он с ума сошёл. И вот он очередной раз стоит посреди пустой белой комнаты. Перед ним появляется Смотрящий, именно его он и ждал. Лололошка вопросительно выгнул бровь и слегка склонил голову на бок в немом вопросе. [Холодный взгляд Смотрящего выражает согласие]. Он улыбнулся и кивнул богу, после чего тот испарился. Их камеры находились буквально за стенкой, как же он хотел просто быть с ним в одной камере, сидеть, обнимать и не отлипать от него. Обычно это и происходит, когда он приходит к другу по несчастью. Хотя, скорее уже не другу, но он уверен, что только он так думает. Может когда-нибудь он ему скажет, но у них ещё много времени впереди, успеет. Проходя мимо белых кварцевых стен, которые отражали всё вокруг, он заметил камеру его зелёноглазика. Тот стал ближе подходить к ней и заглянул внутрь. Он сидел на коленях, опустив голову. Очкастик поджал губы и стал подходить к нему, но тот всё игнорировал. Опять. Иногда, когда он приходил к его преступнику, он сидел и шептал слова извинения перед ним. Будто успокаивая и себя, и его. На это были больно смотреть, ведь он его слышал, хоть и плохо, а тот его нет. Парень лёг рядом с ним, положив свою голову на одно его колено. Только в этот момент его заметили. Эо взглянул на него взглядом полных слёз, но их не было. Такой эгоистичный и такой беспомощный. Он подхватил Лололошку под лопатки и прижал к себе обнимая. Он сразу же ответил на его объятья и стал успокаивающе водить по его бесцветным волосам, зарываясь носом. Он пытался уловить каждую нотку его запаха. От него пахло корицей. Приятно. У его Эо приятные, мягкие волосы, хотелось утонуть в них, а не вот это всё. Хотелось утопать в его объятиях, а не в утопать в отчаяние и безысходности, осознания собственной беспомощности. Он не мог сказать точно, когда стал такое ощущать, ведь когда ты в тюрьме времени, то легко потерять его счёт. Ещё он не понимал делает ли это проклятие лучше или хуже. В одном случае ты ощущаешь, что ему плохо и поддерживаешь. А во втором тебя сковывает не только своё чувство боли, но и чужое из-за чего хуже в двойне. Не знал. И не хотел. Будет время узнать. А пока, он насладиться одним единственным, что не даёт ему сойти с ума.