в твоем бомбере и в твоих объятьях
9 октября 2023 г., 11:37
Это была самая скучная вечеринка готов в мире.
Локи понял это сразу же, как только подошел ко входу кладбища, где уже толпилось несколько таких же, одетых во все черное, подростков, вяло о чем-то разговаривающих. Они все оглянулись на него, и две девушки — с очень похожими друг на друга образами: в платьях, рваных колготках и черных оксфордах с красными стразами — помахали ему, мило улыбнувшись. Локи улыбнулся им в ответ.
— Долго ждать остальных? — спросил он без конкретики, но ответил ему хмурый парень с короткими сальными волосами и с черепом, проколотым клинком на майке.
Безвкусица. Рубашка Локи с запонками в форме серебряных ворон, и зажимом на галстуке, сделанным косой Смерти, была куда круче, по его скромному мнению; длинные волосы были в укладке, на которую он тратил каждый раз как минимум полчаса и половину геля, сейчас черными волнами были зализаны назад. У пацана же не было геля, Локи четко и брезгливо лупит на его лохмы и делает вердикт: они не были чистыми как минимум месяц, лоснились и выглядели так, словно скоро станут отдельной живой личностью.
— Ждём еще минуту и выдвигаемся, — говорит недовольно тот, и добавляет: — а ты кто?
Локи гордо выпрямляет спину, и стараясь сделать максимально незаинтересованный вид, бросает:
— Я Локи, — он представляется, ведь его имя знают не все, однако с его прозвищем должен был быть знаком каждый уважающий себя гот в их школе, — а ещё меня зовут Трикстер.
Пацан с сальными волосами флегматично жмёт плечами.
— Забавное прозвище. Впервые у нас?
Гордая улыбка Локи набекренилась.
Что, черт возьми, это значит — впервые у нас? Он был организовщиком таких крышесносных готских вечеринок, что подростки тянулись с других школ, прихватывая своих друзей. Он был популярен уже со средней школы, и то что эти Сальные Волосы впервые узнают об Трикстере, не его проблемы.
— Обычно, мои вечеринки берут успех, — Говорит он уже более недовольно, но всё еще самоуверенно, — слышал, как прошел Хеллоуин в этом году? Моих рук дело, — Локи не преукрашивал, он варварски не докрашивал, говоря об этом.
Когда являешься, хоть и усыновленным, но ребенком Одина, на чьих счетах по несколько круглых сумм прибыли с его кампании, то имеешь определенные преимущества. Особенно эти преимущества явно чувствуются, когда он не является наследником и многого от не ждут, внимание обращая на него только тогда, когда родителей вызывают к директору.
(На них всегда ходила только Фригга, и вид разочарованной женщины часто отзывался болью в его груди)
Когда Один уехал в командировку, а Фригга решила наконец спустя столько лет отправиться на ночевку к своим подругам в загородный дом, чтобы наверстать с ними упущенное, Локи пригласил всех любителей кладбищ и черепов в абсолютно пустой особняк, закатив такой Хеллоуин, о котором все гости шептались ещё долго после вечеринки.
О том, что когда его брат приехал рано утром после своих соревнований, и выгнал всех взашей, Локи не планировал вспоминать. Все равно дом они отмывали оба, потому что Тор Одинсон — самый прощающий в мире человек, и розовый фартук их матери для уборки смотрелся на нем просто очаровательно.
— Не, сорян, ни разу не слышал, — незаинтересованно отвечает ему парень, пожимая плечами якобы виновато. Затем смотрит в телефон и хлопает в ладоши, оборачиваясь к остальным, — Жаждущие крови, вы готовы вернуться домой?
Подростки, подтянувшиеся за это время и остальные, вскинули по одной руке вверх и их радостное согласие слилось в сплошную какафонию, заставляя Локи слабо поморщиться.
Он закатывает глаза, желая рассмеяться над тем, как пафосно и глупо это звучало, но вместо этого сотрясает гайку своей массивной обувью, идя за толпой чуть поотдаль.
***
После очередной легенды о вампирах, призраках, желающих отомщения и оборотнях, рассказаной по очереди каждым, кто сейчас сидел в кругу на траве, Локи встает и оттряхивает свою куртку от прилипшей грязи, разминая затекшие ноги и оглядывается: некоторые подростки бродили из стороны в сторону и общались, некоторые навещали могилы своих родственников, а возможно и совершенно незнакомых им людей, некоторые лежали на траве и по всей видимости, в красках представляли, как уже починули в мир иной. Локи шел по тропинкам, не обращая внимания на кресты, иногда кутаясь в бомбер и грея руки дыханием, пару раз спотыкаясь о камни; скоро пробьет двенадцать ночи, было прохладно и мёрзло, ветер шелестел кромками деревьев и было необычайно тихо, и эту загробную тишину не мог нарушить даже ворох неформалов, снующих туда-сюда. Дойдя до большой старой статуи, в ней Локи узнает архангела Гавриила, от времени покрытого трещинами и мхом, смотрящего своими пустыми, но милосердными глазами куда-то далеко вдаль. Локи вздохнул, усаживаясь рядом с ним на холодный камень постамента. …Захотелось домой, и это желание было настолько же отталкивающим, насколько и соблазняющим одновременно. Просидев тут определенное количество времени и залипнув в айфон, то и дело отгоняя приглашающих его к общему веселью под предлогом личного разговора с духами, Локи выключил телефон и посмотрел на усыпанное звёздами небо. — Локи! — знакомый, слишком знакомый громкий и веселый голос вывел его из собственных мыслей, и он шокировано встретился глазами с пришедшим. Тор, одетый в шипастую брутальную кожанку и черные рваные джинсы, сел около него, хлопая по плечу — Локи пару раз наклонился вниз от силы этих хлопков. — …Тор? Что, твою мать, ты тут делаешь? — шипит он, только сейчас имея возможность увидеть вблизи накрашенные подводкой голубые глаза. О боже. — У нас общая мать, — первое, что отвечают ему, улыбаясь, — я, типа, решил узнать тебя поближе и все такое. Мне стало интересно, почему ты уходишь из дома, как муха на дерьмо в подобные дыры. Уму непостижимо. Он сейчас серьезно? Когда им было по тринадцать и четырнадцать, Локи впервые покрасил ногти лаком, и Тор ходил и смеялся над ним, называя девчонкой. (Чуть позже он узнал, что в тот же момент его брат в первый раз крупно поругался с отцом, защищая его, Локи, от отцовского ремня за неподобающий вид) Когда Локи через год заявился домой глубокой ночью, Тор смотрел на него с осуждением и непониманием; защищать его никто не собирался, поэтому ремень Одина всё же прилетел ему по жопе пару тройку раз. Но после этого Один, видимо подумал, что с него достаточно, и полностью отпустил ситуацию, не обращая внимание на своего приемного сына и на то, в какую компанию тот попал. И так Локи стал тем, о ком обычно говорят «в семье не без урода», однако то, что они сами взяли этого урода себе в семью, у них, конечно же, не обсуждалось. Так что Локи никак не прокомментировал этого, все еще не особо веря чужим словам. Он оглядел лицо Тора и сощурился: — Ты что, реально накрасился? Его улыбка стала смущенней. — Э-э-э, Сиф помогала мне выбрать самый подходящий образ из всей моей одежды, а Джейн накрасила мен…погоди, на тебе мой бомбер? — Не отлынивай от темы. Тор фыркнул, но всё еще улыбался. — Конечно, — с сарказмом протянул он, получая локтем в бок и тихо смеясь, — Сегодня довольно холодно, а в моем гардеробе были куртки и потеплее, если хочешь знать. Говорит человек, сидящий в одной тонкой водолазке и такой же тонкой кожаной куртке, естественно. — Ты больше похож на байкера, чем на гота. Стоило признать, очень мускулистого и привлекательного байкера с длинными натурально-блондинистыми волосами, будто бы сошедшего с обложки плейбоя в виде американской мечты каждой женщины четырнадцати плюс лет. И каждого мужчины. Локи жует внутреннюю сторону щеки, стараясь не обращать внимание, как свет луны падал на чужие голубые глаза, в полумраке выглядящие на пару оттенков серее; какими красивыми были скулы и линия подбородка, и как загорелая рука, лежащая на его руке, так сильно контрастировала с его собственной бледной кожей. Стоп. — Тебе тут не нравится, — делает вывод Тор, ласково сжимая ладонь Локи. Тот хочет вырвать её из осторожной, но крепкой хватки. Хочет ляпнуть что-то колкое и грубое. Однако он вглядывается на обеспокоенную впадинку между бровей перед собой, представляя, как он разглаживает её своими пальцами, ощущая теплоту чужого лица — Тор всегда был настоящей печкой, и вечно мерзнувшему Локи обниматься с ним было одно удовольствие, хотя он никогда в этом не признается, — и в горло не лезет ни единого замечания. Тор делает вдох и неожиданно встает, вызывая панику. Он что, брякнул это вслух? — Жди меня здесь. И уходит от статуи, не замечая пристального взгляда, провожающего его спину. Отлично. Локи только что бросили. Ветер треплет его волосы и холодит щеки; острые колени прижимаются к груди, и он чувствует свое быстрое сердцебиение, с каждым ударом приходящее в норму. Его брат ушел к остальным — это можно было понять по его пути, завёл себе новых знакомых? Тор Одинсон воистину мог поладить со многими, но до недавнего времени Локи предпочитал думать, что брата не прельщает взаимодействие с такими, как он. Оставалось надеется, что Тору резко не понравится это. Сам Локи давно не относил себя к какой либо субкультуре, последние пару месяцев ходя на подобные вечеринки только из-за поддержания имиджа и репутации. Он любил чужое внимание, восхищение, любование — в детстве у него не было друзей, и после того, как он узнал о гротескном обществе в его новой школе, он подумал, что это его один возможный способ добиться чужого расположения. Признания. Ветер затих, замолчал и шелест. Локи устало потер свое лицо. — А вот и я, — шум шагов и довольный восклик. — И не один! Локи наблюдает, как Тор идет к нему с двумя банками чего-то, небрежно садясь на тоже самое место, с которого ушел недавно. Возможно, ещё ближе. — Те чуваки с гитарой оказались очень славными, — рассказывает Тор, подтягиваясь, словно кот, греющийся в лучах яркого солнца, — и поделились со мной пивом. Он протягивает ему одну из банок и подмигивает, с характерным пшиком открывая свою. На лице Локи расплывается неверящая ухмылка. — Вот оно как, — хитро отвечает он, — папочкин сынок попал в плохую компанию, значит? Тор забавно мычит, присосавшись к горлышку. Локи хмыкает, и следуя примеру брата, щелкает крышкой, делая маленький глоток. Отвратительно. Он никогда не любил пиво. Они опустошали банки под комфортное молчание; в какой-то момент Тор кладет свою голову на чужое плечо и начинает говорить. Локи слушает, как прошёл его день, как Сиф в очередной раз ввязалась с кем-то в драку на улице, и Тору приходилось её выручать, как он стоял около школьной доски и старательно делал вид, что понимал, какие формулы пишет мелом, пока ребята с парт подсказывали ему ответы, и уставший математик отпустил его, влепив четверку за красивые глазки. Тор приглушенно смеется, наполовину спрятавшись в плече, и Локи, также смеясь отвечает, что его глаза достойны твердой пятерки. Их идиллию прерывает Сальные Волосы с чехлом от гитары наперевес, которого Локи от души проклинает, представляя, как закапывает его на этом же кладбище. Выражение лица у парня было испуганное, и он бегло кричит: — Охранник засек нас. Все разбежались кто куда, я еле вас нашёл. Тор быстро убирает голову с его плеча. Возникшая пустота тут же стала некомфортной. — Нам нужно уматывать отсюда, — говорит он, протягивая ему руку. Сальные Волосы, не дожидаясь их, уже сбежал далеко вперед, перепрыгивая через ограждение. Они слышат вскрик и звук ломающейся гитары, и Локи скалится, совершенно не жалея этого парня. — Если только ты будешь держать меня за руку, пока мы бежим. Тор светится, черт возьми, как солнце, освещая это мрачное место, ухмыляясь ему в ответ. — Я могу понести тебя на руках, — в доказательстве он в этот же момент тянет Локи на себя, и последний, не ожидая подобного, вскрикивает. — Отпусти меня, идиот, нас так точно поймают! — Не-а, — звучит слишком нахальное и самодовольное, — даже и не подумаю. Спустя пятьдесят метров Локи падает на землю, и весь оставшийся путь гонится за Тором лишь на силе своего желания избить этого ублюдка. В ответ Тор посылает ему воздушные поцелуи и смеется как никогда счастливо.
