Казачья колыбельная

Теплый свет от газовой лампы на столе освещал небольшую кухню. За окном возле фонарных столбов летала мошкара, детская площадка пустовала, а лавочки на которых сидели бабушки, уже остыли. Из приоткрытого окна дул сквозняк. И лишь разговоры двух приятелей разбавляли ночную тишину. — Как же я рад, что идя домой с работы, я встретил тебя, Фёдор. — Николай сидел за столом подперев щеку рукой, он помешивал чай стуча ложкой о стенки чашки. Николай перевел свой взгляд с Фёдора на свою кружку чая, наблюдая за тем как в маленьком водовороте постепенно растворялся сахар и кружилась заварка отдавая кипятку все краски и делая чай более крепким и насыщенным. — Да, я тоже этому рад, Николай. — уголки губ Федора слегка поднимаются в лёгкой улыбке. — Федя — Николай посмотрел на потухшую лампочку что одиноко висела под потолком кухни. — Что такое, Николай? — Почему же ты включил эту лампу, — Николай сделал паузу и кивнул в сторону газовой лампы стоящей на столе, — вместо света на кухне? Я понимаю что так более романтично — Николай протянул два последних слова выделяя их, на его лице снова была такая привычная и родная улыбка для Фёдора. — Лампочка перегорела, я ещё не успел её поменять. — Сразу объяснил Фёдор перед тем как сделать глоток еще теплого чая. — Давай я помогу! — Николай, я сам позже поменяю лампочку… Не смотря на слова своего товарища Николай подорвался с места, перетащил стул к середине комнаты и встал на него, — Ну же, где лампочка? Я уверен, что она у тебя есть, не зря же ты сегодня выходил из дома. Фёдор вздохнул опустив голову и встал со своего места. Он направился в коридор и взял с тумбочки коробочку с новой лампой, что он купил сегодня. Фёдор покрутил коробочку в руках и вернулся в кухню где Николай ждал его стоя на стуле. — Давай сюда лампочку, сейчас я быстро поменяю. — Николай наклонился в сторону Фёдора и протянул руку показывая жестом, что ему нужно отдать лампочку. Фёдор недолго думая открыл коробочку, достал её содержимое и отдал лампочку Николаю. — Не спеши и будь аккуратен. — Федь, да не переживай ты так! Я же у себя в квартире меняю себе лампочки, и все нормально. — Получив новую лампочку от Фёдора Николай выкрутил старую из люстры и отдал её своему товарищу, что стоял возле него. — Подержи-ка, — Николай прищурился пытаясь рассмотреть куда вставлять лампочку ведь свет газовой лампы лишь слабо доставал до люстры. Наконец вкрутив новую лампочку Николай слез со стула, подошел к выключателю и переключил его. Слегка освещаемую кухню заполнил яркий свет исходящий от люстры, успев уже отвыкнуть от света оба парня прищурились. — Спасибо. — Фёдор отвел взгляд от Николая и посмотрел на часы. — Почти что полдвенадцатого ночи… Пора бы заканчивать на сегодня наши разговоры за чаем. — Фёдор снова перевел свой взгляд на Николая, ожидая его ответа. — Время за беседой с тобой так быстро пролетело… Я бы мог вечность тебя слушать, Фёдор. — Не говори глупостей. Николай и Фёдор с минуты две стояли друг напротив друга в тишине, лишь было слышно тиканье настенных часов и спокойное, размеренное дыхание обоих парней. Казалось, что время замерло. Глаза Фёдора точно смотрели на лицо Николая, в то время как глаза Николая блуждали по всему Фёдору, останавливаясь казалось бы на каждой мелочи, его взгляд блуждал на тонкой, бледной руке с изящными длинными пальцами и слегка обгрызанными ногтями, что до сих пор держала уже неработающую лампочку. На густых чёрных как смоль волосах, что касались плеч парня, но не ложились на них, из челки выбивалась прядь на середину лица Фёдора, на вопрос “не мешает ли ему такая челка” Фёдор всегда отвечал, что уже привык. Его аметистовые, спокойные и глубокие глаза отражали свет исходящий от кухонной люстры и гипнотизировали, что оторваться от них попросту нельзя. — Николай, тебе пора уже идти. — Прервал тишину Фёдор. — Федь. — Николай резко взял Фёдора за обе руки и приблизился к тому. Глаза Фёдора расширились, а зрачки сузились, он в непонимании вылупился на Николая неспособный сейчас сказать и двух слов. — А помнишь, как будучи детьми мы частенько оставались друг у друга на ночевку? — Лицо Николая сияло, а его руки согревали холодные ладони Фёдора. От подобного Фёдор почувствовал трепетание в желудке. Словно порхали бабочки в его желудке и своими тонкими, хрупкими и нежными крыльями щекотали его изнутри. Фёдор поморщился, ведь как бы красиво это не описывали в книгах, для него это чувство было не из самых частых и приятных. — Да, помню. — Он посмотрел на Николая, — ты хочешь остаться у меня на ночь? — Фёдор был уверен, что так и есть, но спросил, ведь бывало, что слова и действия Николая не совпадали. — Да, именно так! — Хорошо, можешь остаться. — Недолго думая сказал Фёдор. — Спать будешь на диване в гостинной. — Фёдор пошел к выходу из кухни, но остановился возле двери. Он развернулся посмотрев на радостного Николая, уголки губ Фёдора непроизвольно поползли вверх вырисовывая на его лице небольшую, теплую улыбку. — Пойдем диван разложим. *** Фёдор лежал в своей кровати укутавшись в плед. Хоть было и лето, но Фёдору было холодно. Фёдор уже погружался в сон как услышал стук в дверь, он открыл глаза, а в двери стоял Николай. — Фёдор… — Николай почесал затылок. “Ах, словно маленький ребенок который стоит ночью у родительской кровати”. — Подумал про себя Фёдор, от этой мысли он издал тихий смешок. Ничего не сказав Николай лег возле Фёдора положил свою голову ему на грудь и обхватил Фёдора руками, прижимаясь к нему. — Диван у тебя совершенно не удобный. — Николай вдохнул ведь от Фёдора веяло ароматом различных трав, что он использовал для заварки чая, ведь покупной он не переносил. Рука Фёдора гладила Николая по голове, играя с белоснежными как снег волосами. — Спи, младенец мой прекрасный, баюшки-баю. — Глаза Николая расширились, он вспомнил как в одном из разговоров с Фёдором в шутку попросил того выучить Казачью колыбельную… Он и подумать не мог, что его товарищ всерьёз её выучит. — Тихо смотрит месяц ясный в колыбель твою. — Голос Фёдора звучал чисто и приятно. Николай расслабился, закрыл глаза и продолжил слушать пение Фёдора. — Стану сказывать я сказки, песенку спою. — Душу Николая грело понимание того, что Фёдор все же выучил колыбель, которую Николаю в детстве пели родители. Николаю казалось, что он снова тот маленький, активный мальчишка который за день достаточно натворил и поздним вечером родители по очереди его укачивали в своих объятьях напевая колыбельную. — Ты ж дремли, закрывши глазки, баюшки-баю, баюшки-баю. — Даже без музыкального сопровождения эта колыбель убаюкивала. Казалось, что способность колыбели усыплять становилась сильнее в исполнении Фёдора, у которого был очень приятный и успокаивающий голос. — Богатырь ты будешь с виду и казак душой. Провожать тебя я выйду - ты махнешь рукой, ты махнешь рукой… — Николай уже засыпал, а Фёдор все продолжал петь. “Интересно, сколько же времени ты ее учил…” — В полусне подумал Николай. — Сколько горьких слез украдкой я в ту ночь пролью… — Глаза Фёдора были закрыты, а его рука все так же медленно поглаживала голову Николая. — Спи, мой ангел, тихо, сладко, баюшки-баю, баюшки-баю. Фёдор все продолжал петь Казачью колыбельную в объятьях уже сонного Николая, который пытался не заснуть, запомнить и дослушать пение его друга, будто бы в первый и последний раз его слушает, хотя он понимал, что на самом деле сможет попросить Фёдора спеть еще раз. Но этот день им не повторить, это оба парня знали точно.