Месть ни за что

Шаги эхом прокатываются по заброшенному судну. Ацуши старается шагать аккуратно, чтобы враг не знал о его появлении, но оглушающая тишина, стоящая в порту, мешала его плану. Вообще такая тишина была очень странной для такого места. И хотя была ночь и это было самое отдаленное судно, подозрения Ацуши только подтверждались. Это была ловушка. Очевидная ловушка. Но он все равно повелся на таинственное послание и пришёл сюда. Зачем? Он и сам не понимал, но чувствовал, что именно здесь и именно сейчас ответ на самый важный вопрос найдётся. И даст его враг. Ацуши не сомневался, что письмо послал Акутагава. Только он мог так красочно расписать всевозможные угрозы. Однако парень не мог с уверенностью утверждать, что Акутагава сделал это не по приказу мафии. И, конечно, Ацуши бы не пошёл никуда и передал бы послание агентству, чтобы те устроили взаимную ловушку, если бы не одно слово в конце, полустертое и написанное как будто в смятении и удивлении. «Пожалуйста». Вряд ли бы бессердечный убийца мафии добавил бы это к посланию. Скорее, там должно быть «я найду тебя и свяжу тебе кишки, если не придешь», но Ацуши был крайне удивлен и решился прийти. И вот сейчас он медленно шагает по палубе, прислушиваясь к каждому шороху, и ждёт нападения. Внезапно раздались громкие шаги. Ацуши напрягся, готовясь к нападению, и мысленно удивляясь тому, что враг даже не пытается скрыться. В этот момент из-за контейнера появилась темная фигура. Человек остался стоять в тени и парень не смог различить его лица. Он долго вглядывался в темноту, пытаясь понять, кто перед ним — Акутагава или какой — то другой член мафии. Тишина затянулась. Никто не решался сделать шаг или хотя бы какое — нибудь другое движение. Оба человека следили друг за другом, тщательно продумывая дальнейшие действия. Ацуши не выдержал первым. — Я пришёл, — крикнул он и потом смутился. Вышло слишком громко для той тишины, что стояла вокруг и эта фраза показалась ему оглушающей. — Я заметил, — насмешливо произнес таинственный силуэт и вышел из тени. Ацуши оказался прав. Это был Акутагава. Но выглядел он не совсем так, как всегда. Плащ остался тот же, чёрный и развевающийся без ветра. Тёмные волосы с белыми кончиками были небрежно уложены. И только взгляд, только он был другой. В нем не было привычной для Акутагавы ненависти и жажды убивать, не было страха и боли, не было тьмы, таящейся на дне зрачка. Только пустота и мольба. Ацуши рассмотрел все это за пару мгновений, пока мафиози шёл к нему. То, как Акутагава смотрел на него, сбивало с толку. Слишком подозрительно и в то же время он ведётся и позволяет врагу приблизиться. Между ними остаётся всего пару шагов, но Ацуши не двигается, боясь даже вдохнуть, чтобы не нарушить молчание. Между ними остаётся всего пара шагов, когда Акутагава останавливается, всматривается в лицо мальчика-тигра и не видит там страха, лишь удивление. Всё складывается как нельзя лучше, он пришёл, а значит, план должен сработать так, как надо, осталось только немного подтолкнуть. Акутагава делает ещё один шаг вперёд, заставляя Ацуши отступить назад. И ещё один шаг вперёд. И следующим своим шагом Акутагава прижимает Ацуши к стене. Тигру некуда бежать, и теперь он понимает, что действительно попал, однако никаких действий не предпринимает, все больше удивляясь поведению Акутагавы. Следующее и вовсе шокирует парня — член Портовой Мафии, беспощадный убийца, хватает его за талию и резко притягивает к себе, прижимаясь к его плечу. Ацуши замирает, готовый дать отпор, но через мгновение понимает, что Акутагава не собирается нападать, а лишь тихо содрогается, до его слуха доносятся всхлипы и осознание накрывает тигра с головой. Акутагава… плачет на его плече. Просто плачет, прижимаясь ближе и это заставляет Ацуши обнять его, погладить по голове, зашептать утешительные слова. — Ну тише, тише, все хорошо, — от этих слов Акутагава вновь заходится в рыданиях и плечо Ацуши уже насквозь мокрое. — Ты не знаешь, не понимаешь, чт…что, не видишь ни черта, не знаешь! — сквозь всхлипы слышится тихий шёпот Акутагавы, перерастающий в крик, — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! ТЫ, ТЫ ВИНОВАТ! Резко отстранившись, Акутагава схватил тигра за шею и прижал к стене. Красные заплаканные глаза с ненавистью смотрели на парня, а щупальца расемона уже взвились вверх за его спиной. — Ты лишь жалкое существо, не достойное признания, но он тебя взял, он признал тебя, одобрил, почему ТЕБЯ? — фраза прервалась хрипами и новым потоком слез, но Акутагава продолжал сквозь пелену смотреть на Ацуши. Способность потянулась к парню и закружилась вокруг запястий, потянула наверх и через мгновение Ацуши болтался в воздухе, а на его шею сомкнулся тяжёлый ошейник. Тигр постарался использовать свою силу, но что-то блокировало его. — Не поможет, — прошипел Акутагава, протягивая ещё одно щупальце и закручивая его вокруг талии парня, — этот ошейник блокирует любую способность, какой бы сильной она ни была. Так что можешь не стараться, — внезапно он выдохнул и уже спокойно продолжил, — я забрал его у одного весьма противного солдата из организации по делам одаренных. Представляешь, он всерьёз думал, что сможет сдержать мою способность, что сможет сдержать МЕНЯ! — на этой фразе Акутагава засмеялся истеричным смехом, как смеются люди, знающие по себе, что такое психическое расстройство. Ацуши продолжал висеть, поддерживаемый способностью одного из Портовой Мафии и думая, как ему выбраться отсюда. Он уже пожалел, что поверил слову и пришёл сюда, но прошлое не изменишь, поэтому тигр не дергался и старательно продумывал план побега. Однако все было безуспешно, а слова Акутагавы заставили его сжаться от страха. — Знаешь, сначала я думал просто избить тебя до смерти. Дождаться, когда ты восстановишься и опять избить. И так до бесконечности. Не давать тебе умереть, чтобы ты мучался, но и жить не позволять. Звучит так заманчиво, не правда? — Акутагава опустил Ацуши и, схватив за подбородок, крепко сжал его, заставив парня зажмуриться от слез и боли. Тигр чувствовал, как его голову поворачивают то в одну, то в другую сторону, рассматривая как товар на рынке, но глаза так и не открыл. — Но теперь у меня есть идея получше. Я сломаю тебя. Сейчас. И потом. Я буду ломать тебя долго — долго, чтобы когда он тебя нашел, он увидел лишь игрушку, с которой поигрались и выбросили. Акутагава ещё сильнее сжал подбородок и в тишине послышался хруст ломаемых костей. — Хочешь узнать, как я буду тебя ломать? — Ацуши думал, что ничего хуже не может быть, но все его нутро содрогнулось от предчувствия неизбежного и чего-то очень плохого. Щупальце Акутагавы вновь потянулось к висящему парню, но теперь обвило шею, начав равномерно сжиматься, постепенно закрывая доступ к кислороду. Два других потянулись к лодыжкам, и обхватив их, потянули в разные стороны, заставив ноги Ацуши раздвинуться. Кислород почти закончился и парень уже начал задыхаться, когда доступ к воздуху вновь был открыт, но лучше бы он продолжал задыхаться, лучше бы потерял сознание, да лучше бы умер наконец, чем то, что начало происходить сейчас. Способность Акутагавы уже потянулась вверх по ногам и, зацепившись за край штанов, стянула их вниз. Одно из щупалец разорвало белье и проскользило по бедру, направившись дальше к чувствительному месту. Ацуши резко выдохнул и попытался закричать, но ему опять перекрыли воздух и были слышны лишь хрипы. Очередное щупальце скользнуло вверх, обхватило член парня, начав ритмично двигаться. В это время два других забрались под рубашку и начали ласкать тело Ацуши, извиваясь и гладя спину парня, пересчитывая ребра, задерживаясь надолго на сосках. Мальчик — тигр старался не поддаваться, но ласки были столь горячи, что он не выдержал и застонал в голос в тот момент, когда его перестали душить. Всего было слишком много для парня, возбуждение прокатилось по телу и осталось узлом внизу живота, и это все не было похоже на пытку. Дергаясь под действием способности, он не заметил, как Акутагава хищно улыбнулся и направил свою силу дальше. В следующую секунду Ацуши пронзила резкая боль, в глазах потемнело, а низ живота потянуло. Все щупальца внезапно потяжелели и скрутились вокруг тела, сдавливая и причиняя невыносимую боль. Каждое давило на свою точку, создавая ощущение раздробленности в теле, но большая боль была сосредоточена внизу. Щупальце проникло внутрь Ацуши, насилуя и врываясь, каждый раз принося новую порцию боли. Мальчик-тигр сорвал голос, крича и умоляя остановиться, прекратить, и сейчас были слышны только хрипы и жалобный скулеж. Через какое время стихли даже эти звуки. Способность Акутагавы рассеилась и Ацуши упал обратно. Всё его тело было в синяках, челюсть сломана, все болело. Акутагава подошёл к нему и толкнул носком сапога голову, заставив посмотреть на себя. Заплаканные глаза пусто взглянули и закрылись, одинокая слеза прокатилась по щеке. Член Портовой Мафии вытащил из карманов плана небольшой фотоаппарат и начал делать снимки. Он желал причинить боль не тигру, а тому, кто действительно этого заслуживает, тому, кто никогда не признавал его силы. Так пускай сейчас увидит его мощь и возможности. Завершив свое дело, Акутагава с помощью способности поднял Ацуши и отправился в тайное место, где никто не сможет найти тигра.

***

За окном стояла прекрасная погода, недавно закончился сезон дождей и солнце наконец решило порадовать хмурых жителей Йокогамы тёплыми лучами. В детективном агентстве все было тихо: никто никуда не спешил, никаких убийств не происходило, да и Портовая Мафия особо не беспокоила одаренных. Каждый занимался своим делом, а точнее не занимался ничем. Каждый, но не Дазай. Его беспокоило отсутствие Ацуши. Уже два дня тигр не появлялся в агентстве, что было на него не похоже, ведь он каждый день, даже когда ничего не случилось, заходил и спрашивал о текущих делах. Это волновало его, и хотя Дазай не показывал этого, он тщательно пытался найти хоть какие-то следы исчезновения. И сейчас он стоял на пороге квартиры Ацуши и осторожно допрашивал Кеку, живущую по соседству. — Значит, он ушёл вчера вечером? — Да, все верно. И попросил не ходить с ним, хотя мне показалось, он идёт на что-то, что очень опасно, — Кека в подробностях рассказывала об уходе Ацуши и своих подозрения, — но я не пошла с ним, потому что он очень сильно просил не идти. Сказал, что вернётся. Дазай прищурился и переспросил: — Вернётся? — Да. Нахмурившись, парень посмотрел на лучи солнца, отражавшиеся от мокрого асфальта, ещё не успевшего высохнуть, и задумчиво произнес: — А когда, не уточнил? — Нет. — Ладно, спасибо Кека, если вдруг он объявится, сообщи об этом.

***

Акутагава мрачно наблюдал за мечущимся в бреду тигром. Болезнь не входила в его планы, но как назло, после очередной пытки Ацуши свалился с жаром. Мафиози не нужна была смерть парня, это было не выгодно и бесполезно, но и лечить его он не собирался. И сейчас решал сложный вопрос — оставить его умирать здесь или вышвырнуть на улицу. В первом варианте тигр бы просто умер, мучительно, но пользы бы это не принесло. Во втором он мог бы прийти в себя, дойти до Дазая и тогда ему будет ещё хуже, чем Ацуши. Внезапный резкий звук заставил Акутагаву повернуть голову к выходу и застыть. На пороге стоял Дазай. Внешне он выглядел спокойно, но в глазах бушевала ярость. А дальше он увидел мальчика — тигра… Ацуши, сжавшись, сидел в углу комнаты, весь в крови и с пустым взглядом, смотрящим в никуда. Дазай подошёл к парню и мягко, но твёрдо взял того за плечо и потянул наверх. В его действиях не было особой силы, но Ацуши подчинился, встав на ноги. Его глаза не выражали ничего, так же как и в сознании не было ни одной мысли. Он был сломан. Просто сломан, как какая то ненужная вещь, как игрушка, надоевшая и выброшенная ребёнком на помойку. Дазай прижал его голову к своему плечу и что-то тихо говорил, но мальчик-тигр уже не разбирал слов и даже букв, его успокаивал лишь тихий голос и нежная, заботливая интонация. Возможно, Дазай спрашивал о чем-то или пытался выяснить, насколько Ацуши травмирован, но его попытки ни к чему не привели. Мальчик просто не реагировал и продолжал смотреть в стену, прижавшись к плечу Дазая. Это зрелище было ужасно и невыносимо, никто и ничто не могло ТАК сломать этого жизнерадостного, способного найти в любой ситуации плюсы, парня. И то, что это все-таки произошло, привело Дазая в бешенство. Ярость закипела в его крови, заставляя выпустить Ацуши из объятий и развернуться к тому, кто совершил этот чудовищный поступок. Акутагава стоял около двери, но даже не пытался сбежать с тех пор, как Дазай зашёл в помещение. Его как будто приковали гвоздями к полу так, что даже дышать было трудно. Встретившись взглядом с Дазаем, Акутагава задохнулся от очередного приступа кашля, вызванного страхом. Теперь в его голову пришла мысль, что зря он сделал все именно так, но жалеть член Портовой Мафии ни о чем не собирался. Он видел боль в глазах Дазая и видел, что смог его задеть и это было лучше наградой за все годы насилия и за все попытки добиться признания своей силы. И хотя Рюноске понимал, что скорее всего это его последний день, он был безмерно рад, что именно этот человек убьет его. Однако просто так сдаваться парень не собирался. И вот щупальца расемон тянутся к Дазаю, пытаясь охватить того за руки, чтобы он не смог использовать свои способности. Но Дазай оказывается быстрее и через мгновение сила Акутагавы рассеивается, а он сам отлетает в противоположную стену от удара. Приступ кашля вновь настигнет его очень не вовремя и он сплевывает кровь вместе с кусочками давно гниющих лёгких, чувствуя, как внутри что-то рвётся. Не успевая поднять голову, Акутагава получает ещё один удар, но уже по лицу. Его голова резко откидывается назад, раздаётся громкий хруст и Дазай вновь наносит удар, уже окончательный, после которого Акутагава остаётся лежать, не в силах пошевелить даже пальцем. Его время пришло. Он видит, как тот, кого он боготворил и чьего внимания и признания пытался добиться столько лет, приближается к Ацуши и осторожно берет того на руки. Сил нет ни на что, но Акутагава все-таки пытается и издаёт невнятный звук, стараясь подняться. Дазай уже на выходе оборачивается, и парень видит в глазах бывшего наставника сожаление. Это совсем не то, что думал увидеть Акутагава, ведь он считал, что Дазай должен презирать его, ненавидеть, а тот смотрит с сожалением и печалью и это невыносимо, даже физическая боль не сравнить с тем, что Акутагава испытал, поняв, что Дазай всегда признавал его силу, всегда был уверен в нем, всегда знал, что он лучший. — Тебе есть, что сказать перед смертью? — неожиданный тихий вопрос Дазая заставляет промолчать пелену слез и вновь посмотреть ему в глаза. — Слова бессмысленны. Для меня важны только действия. Дазай только молча кивает на это и уходит, оставляя того, кто так долго пытался добиться его одобрения и получил его только после смерти.