Петрикор

      В воздухе веет ржавчиной, плесенью и железом.       Полумрак прорезает опустившуюся тишину, сквозь которую на него смотрят глаза — они отличаются от тех, что наблюдают за ним на поверхности. Красные, они вглядываются в него с недоверием, с чем-то больным и темным на дне черных зрачков.       Подобно кровавым разводам в толще глубинных вод.       -Сигвайн, добрый вечер.       Невилетт чувствует несоответствие, оно скребется изнутри, когда мелюзина лишь кивает приветственно затуманенным пеленой взглядом.       -Вы все еще не заботитесь о себе, как я вас об этом просила?       Сигвайн умна, она врач, она живет безмятежно среди мошенников и убийц и умеет о них заботиться.       Заметить в юдексе константу для нее также просто, как наклеить на разбитое колено пластырь, и Невиллет ощущает вину за игнорирование ее искреннего беспокойства.       -Прошу простить, я постараюсь быть более внимательным к себе в будущем.       Залы темны, проходящие заключенные не смотрят ему в глаза, отворачиваясь с выражением непереносимого стыда и страха, пока стража в уважении беззвучно склоняет головы.       Сигвайн только кивает, сворачивая уголки своих губ в улыбке.       -Снова случилось что-то серьезное? Вы бы не пришли в подобное место по простой прихоти.       В отличие от других мелюзин, способ выражения ее мыслей странен, и Невилетт видит за этим ум, сложенный терминами бесчисленных книг, к которым он никогда не прикасался.       Однако слова Сигвайн задевают воспаленное нечто в его груди: они правдивы, но они неправильны, и Верховный Судья Фонтейна замирает на секунду в собственном разуме.       Подобное место.       -Это не так. Я лишь пришел удостовериться, нет ли изменений в печати.       Они входят в очередной лифт, и Сигвайн разворачивается к нему лицом. Она выглядит ожидающей и, чем дольше длятся секунды в прерывающийся гудением тишине, все более и более разочарованной.       Это давление, сравнимое лишь с тем, что прибивает к песочному дну в чернильной и вязкой впадине.       -Больше ничего, господин Невилетт?- ее вкрадчивый детский голос сквозит печалью, словно она ожидала от него чего-то, что он забыл ей дать.       Что-то еще, что он продолжает уверенно игнорировать, но нет — это было всем, и аспект человечности этой маленькой мелюзины заставляет его ощущать потерю чего-то особо важного.       Невилетт не понимает. Он ранит чужие чувства, даже не имея об этом знаний.       И Сигвайн выдыхает слабо в ответ на его молчание. Она отличается от других, все, кто заточен в тюрьме — отличаются от тех, кто дышит свободой и влажным воздухом, теплым ветром и солнцем на далекой от тьмы поверхности.       Здесь есть одни только трубы, станки и лампы, шипение вод, бормотание газа и тихие переговоры забившихся по углам заключенных.       Здесь нет того, что юдекс видит в суде каждый день — нет ярких эмоций, в Крепости Меропид людей переполняет смирение, подобное корке толстого льда над океаном, вода в котором скромная надежда на будущее или злость, переполненная ненавистью и отчаянием.       И Сигвайн такая же.       Изгнанница по доброй воле, ее чувства очеловечены ее окружением: жестокостью, мраком, слезами и истериками на больничных койках.       Она ждет от него того, чего он даже не понимает.       -Я... должен сделать что-то еще?       Мелюзина опускает взгляд и проходит в раскрывшуюся механизмом дверь, и по ее опустившимся плечам он осознает, что этого не стоило у нее спрашивать.       -Сигвайн, прошу прощения, если...       -Это нормально,- ее голос спокоен, от него веет убежденностью, и она слегка кивает сама себе головой.- Ничего серьезного. Мне не стоило вас беспокоить.       Мелюзина подбегает к стражнику около лифта, чтобы расспросить его о недавней травме, и Невилетт остается в стороне с эмоциями, разорванными посередине.       Если бы на его месте была леди Фурина, она бы сказала, что эту пьесу закончили на кульминации, и зритель оглядывается в недоуменни, пытаясь понять, как мог занавес опуститься.       Что это?       Невилетт чувствует в воздухе оттенок машинного масла и гари натертых тросов.       Но Сигвайн позволила теме уйти, и не важно по какой причине: она взволновала юдекса или ответ юдекса расстроил ее саму. Во второй раз за их короткий диалог от одной двери до другой.       Так не должно быть.       Стражник улыбается, садясь перед мелюзиной на корточки и задирая рукав, чтобы показать уже пожелтевшие синяки от чьей-то грубой руки, и Сигвайн удовлетворенно похлопывает его по голове.       Добрый врач, заботящаяся медсестра.       Невилетт поджимает губы.       Из всех в этом темном месте, именно он, тот, кто пришел от солнца, посмел ее огорчить.       Она подбегает к нему обратно, до кабинета герцога всего ничего, и он останавливает ее легким движением ладони, осторожно постукивая по плечу.       -Сигвайн, послушай, я не хотел обижать тебя, и мне неудобно просить, но не могла бы ты объяснить, что мне нужно сделать, чтобы я больше не допускал подобной ошибки?       Его речь петляет под темным багровым взглядом, смотрящим на него так, как вглядывается судья в преступника.       Осуждение, принятие.       Приговор.       -Вы редкий гость, господин Невилетт, но также вы важный для нас с Его Светлостью человек. Важный, не потому что вы правите Судом Фонтейна.       Невилетт склоняет голову набок, цепляясь за эту фразу. Это не ответ на его вопрос, это ответ издалека, и от него веет теплотой, по которой он так скучал, что приводит его в смущение и замешательство.       -Я думала, что, возможно, мы также важны для вас, и поэтому вы останетесь с нами на чай, хотя бы на этот раз.- Сигвайн потерянно сцепляет руки, ее голос тих.- Но, видимо, я ошиблась.       Тепло исчезает, словно смываясь потоком холодных волн. Отрицание бьется на языке, но то, как она озвучила его действия — это не ложь.       Он вспоминает как уходил раз за разом, когда Ризли мог умереть, когда Ризли дал ему почувствовать себя лучше... Снова и снова. А сейчас он даже не вспоминал об их чувствах.       О том, что за их заботу, они не получают взамен ничего, кроме очередного отказа.       Сигвайн вправе быть им полностью разочарованной, но она лишь изучает его нахмурившееся лицо.       -Вы очень заняты, мы понимаем. Это не ваша вина.       Невилетт не уверен, что это правда. Он плох в выражении эмоций, в их понимании, и теперь юдекс знает, что ужасен даже в обыденном соучастии.       Сколько раз он оставлял их одних в пустующем кабинете?       Ледяная корка смирения, ее отражение явственно проявляется в ответ на его действия, будто нет никакой разницы между теми, кто управляет тюрьмой, и тем, кто в нее заточен.       Последствия его решений — его вина.       -Нет, Сигвайн, я не должен был так поступать, вы действительно важны для меня.       -Значит, в этот раз вы останетесь?       Невиллет смотрит на расцветшее от радости лицо мелюзины, но наверху, во дворце Мермония его ждет суд, еще один преступник, которого сошлют сюда, вниз, и он не знает, что на это ответить.       Пустые слова на затхлый и теплый ветер.       Улыбка Сигвайн меркнет.       -Опять бросите нас?- ее багровые глаза тускнеют, обращаясь в бессмысленные стекляшки.- Неужели Его Светлость был прав, когда сказал, что вы считаете это место помойкой?       Сердце юдекса останавливается. Он сжимает трость в правой руке, почти продавливая набалдашник.       Невилетт знает, он слышал не раз из уст Ризли всевозможные принижения места, которым правит, зависимый от внешнего мира, полный доверия к его решениям, полный любви к нему самому.       А Ризли, кажется, интерпретирует его невежество на свой счет. Как долго?       -Нет, это не так,- он тверд, и мелюзина непонимающе склоняет голову.       -Если вы не брезгуете, тогда почему вы даже о нас не вспоминаете? Господин Невилетт, вы должно быть очень сильно устали, верно?       Невилетт поджимает губы, и каждое ее слово оставляет глубокий порез.       Кап. Кап.       Юдекс прикрывает глаза, пытаясь выровнять свое дыхание. Ее наивный вопрос выкорчевывает его сердце.       -Вы очень бледны. Простите, вы так устали, а я даже этого не заметила,- Сигвайн касается маленькой ладошкой его запястья, отсчитывая осторожно пульс.- Видимо, я все еще не лучший врач.       -Нет...       Но она не дает ему сказать ни слова.       -Мне жаль, что я потревожила вас, когда у вас столько дел. Я полагаю, вы очень заняты. Не обращайте внимания на нас с Его Светлостью, проверьте печать и, если у вас есть минута, лучше поспите, хорошо?       Невилетт ощущает свое тело ватным, непонимание звенит гулом у него в голове.       Не обращать внимания? Так он поступал все это время?       -Но как я могу?       Он теряется в словах, не зная, как исправить свои ошибки.       -Нам достаточно того, что вы в порядке. Дайте нам хотя бы это, господин Невилетт,- Сигвайн улыбается снова, мягко и понимающе.- В следующий раз я принесу вам свой чудо-напиток.       Она взмахивает рукой и делает пару поспешных шагов, прежде чем исчезнуть за поворотом, оставив юдекса одного рядом с кабинетом герцога.       Дайте нам хотя бы это.       И Невилетт не находит в себе сил постучать.