Черничное небо в коробке

Хочется сказать что-нибудь хорошее. Рот наполняется мятой и ежевикой, и я с усидчивостью первоклассника по слогам проговариваю твоё абсолютно зелёное имя. Ребёнок, выращенный в теплице, вскормленный сказками мира. Сколько в тебе от цветущей вишни и тихих летних закатов, сколько от музыки Рахманинова? И после долгого времени мне до сих пор не унять волненья, когда хрустальный голос, который вот-вот рассыпется как печенье, вонзает в тело осколки. Сегодня я раненный, не оказавший сопротивленья, пригласивший убийцу домой на чай с брусничным вареньем, застеливший все стены плёнкой. Моя жизнь превращается в гонку за воспоминаниями в теплых красках полароидных фото, где ты в мягком сиреневом свитере улыбаешься на фоне новогоднего салюта или развешиваешь по всей квартире рисунки робин гуда и сама пытаешься удержать в руках пластмасовый лук и стрелы. Я провожу рукой по едва видимым отметкам на стенах с ростом и датой, пока ты болтаешь ногами и говоришь, что жизнь похожа на сладкую вату в руках ребенка, готового шагнуть со стула. Так нелепо и глупо, нелепо и глупо. Пытаюсь сохранить это чувство, пока ночь не уступит утру. ты засыпаешь у меня на коленях, обрываясь на середине истории о своем детстве, и даже во сне останешься серьёзной. Надеюсь, рассвет никогда не наступит.