Феникс. Судьба двух сердец

— Какая интересная женщина, — произнес я, когда Арина уже скрылась в подъезде. Несколько секунд я смотрел на только что закрывшуюся дверь, размышляя над произошедшим за этот день. Измена Вики, бесцельная прогулка по городу, разговор с давним другом Андреем Кармазовым, его совет пойти отвлечься, клуб и… Арина. Вот уж чего я не ожидал получить, так это свой портрет. Я рассмотрел его повнимательнее. В её исполнении мои черты лица стали чуть более резкими. Она сделала меня похожим на сокола. Но я не мог не признать, что мне это льстило. Разумеется, я заметил оставленный ею номер телефона. Аккуратно сложив листок бумаги вдвое, я положил его во внутренний карман пиджака. Поближе к сердцу. Свою машину Ольга наказала нам оставить на последнем адресе, а ключи передать через Лену. Значит, такси. Всю дорогу домой я не мог выкинуть Арину из своей головы. До чего же милая женщина! Как она смущалась, отдавая мне рисунок, каким ошарашенным взглядом смотрела, когда встретила меня. Словно я ей знаком. А ее реакция на моё присутствие? Словно она подавляла что-то, сдерживала себя. Блеск в черных глазах, раскрасневшиеся щеки, тяжёлое дыхание. Очень интересно. Я еще раз коснулся рисунка. Обязательно ей наберу. Подъезжая к дому, я очень надеялся, что Вика уже ушла. Последнее, что мне сейчас было нужно, это видеть ее. Но нет. Она спала на диване в позе эмбриона, прижав ноги к груди. Вздохнув, решил её не будить. Ладно, утром поговорим, раз таково ее желание. Силы покинули меня окончательно. Я не заметил, как уснул. Кажется, мне снилась седовласая женщина в лучах солнца, сидящая на причале. Она звала меня к себе. Проснулся я от того, что чьи-то руки гладили меня. Они скользили по шее, по груди и вниз, к начавшему напрягаться члену. Вика. Конечно же, это была она. — Не надо, — прохрипел я. — Ярик, прости меня, — шептала она, целуя меня в шею. — Я такая дура. Прости. Дура это мягко сказано. Ее дыхание становилось все горячее, а шепот соблазнительнее. Руки продолжали порхать по моему телу, все чаще и настойчивее задерживаясь между моих ног. Сохранять самообладание становилось все сложнее и сложнее. В брюках стало неимоверно тесно. Член уже стоял колом. Хотелось поддаться ей. Хотелось перевернуть Вику на спину, навалиться на неё сверху, подмять под себя и резко войти, пока я… Я зажмурился и мягко как мог отодвинул её от себя. — Не надо, — повторил я. — Это лишнее. — Ярик… — Я сказал нет! — наконец мне удалось вырваться из её объятий и встать на ноги. Только сейчас я увидел, что она обнажена. Черт, какая же она красивая. Молочная кожа, небольшая упругая грудь, тонкая талия. — Мне кажется, я просил тебя собрать вещи и уйти, — слова давались с трудом. Сердце билось как бешеное, стоящий член сводил с ума. Я намеренно не смотрел на неё. Знал, что вряд ли смогу себя сдержать. Не сейчас, когда она довела меня до сильного возбуждения. — Я не смогла. Не захотела, — на последней фразе голос моей жены окреп. — Это решенный вопрос, Вика, — сквозь сжатые зубы процедил я. — Тобой решенный, не мной! — прокричала она. — Не тебе это решать! — я повысил голос и повернулся к ней. Она тут же вся сжалась. Но на этот раз я не стал подходить к ней. — Ты изменила мне, — медленно проговорил я. — Это продолжалось полгода. Полгода, твою мать, Вика! А если бы я не застал тебя в постели с этим уродом, ты бы продолжала в том же духе? На что ты вообще рассчитываешь?! — А ты не задумывался, почему я это делала?! Хоть раз ты обратил внимание на то, что происходит рядом с тобой? — она, не удосужившись прикрыться, подошла ко мне и ткнула пальцем в мою грудь. — Нет, конечно же! Нет! Ты был весь в работе. Даже когда ты приходил домой, ты головой оставался там! Или я не права? — Ну прости, что жизни моих пациентов для меня важнее чем… — Чем я?! — закончила она. Я заскрипел зубами. Сам того не ведая, я загнал себя в ловушку. — Да, даже чем ты, — как можно более спокойно произнес я. — Ты это знала. Ты всегда это знала. Мы говорили об этом. На этот раз заскрипела зубами Вика. Она смотрела на меня, в её глазах пылал гнев. — Я предупреждал, что так будет, — выровняв дыхание, продолжил я. — Недолго, но будет. И вместо того, чтобы подождать, ты что сделала?! Пошла налево! Черт возьми, когда ты зашивалась на работе, я не бегал по другим бабам! Я был рядом, заботился о тебе. И что я получаю в ответ?! Она молчала. Стояла, опустив глаза в пол. — Больше не может быть никаких «нас», Вика. Это невозможно. Я не смогу жить с тобой, спать с тобой, зная, что ты… Я не стал заканчивать фразу. Все было понятно и так. Вика все еще не поднимала головы. — Мы разводимся, — страшно начала болеть голова. Я прижал пальцы к вискам. — Собирай вещи, очень прошу. Я не намерен продолжать этот разговор. Такси я тебе оплачу. — Как скажешь… Вика, как и была нагой, вышла из комнаты. Я же вышел на балкон, подальше от неё. Вся трагедия ситуации заключалась в том, что я любил ее. И, видит Бог, я этого не хотел. Даже в самом своём страшном сне я не мог представить, что наша совместная жизнь оборвется на такой отвратительной ноте. Я мог спокойно представить, что она устанет от меня, уйдёт. Или что нас сожрет быт, как это произошло со многими моими знакомыми. Но измена? Нет. Это было слишком. Неужели я был настолько слеп? Нет, она вела себя странно, но списывал это все на напряжение в доме. И предпринимал шаги, чтобы исправить ситуацию. А получается, что все было впустую. — А это что еще такое?! Ах ты сволочь! — крик Вики застал меня врасплох. Пришлось зайти обратно, посмотреть, что так сильно вывело её из себя. Она ворвалась в комнату уже одетая, держа в руке хорошо знакомый мне листок бумаги. Твою мать. Я совсем забыл о портрете. Вика ткнула листок мне в лицо: — Значит, вот как ты решил?! — от её крика головная боль становилась все сильнее. — Раз я тебе изменила, то и ты решил, что имеешь на это право? Берешь номера у каких-то баб! Да? — Нет, ты ошиблась, — спорить с ней не было никакого желания и сил. Пусть думает, что хочет. Это больше не имело никакого значения. — Да ладно? Ошиблась? Ну и сволочь же ты! С этими словами она порвала бумагу с моим портретом на мелкие куски. — Хочешь развод? Будет тебе развод! Вика развернулась и вышла. Следом я услышал, как хлопнула входная дверь. — Что ж, могло быть и хуже, — пробурчал я, опускаясь на колени. Вика хорошо постаралась. Собрать портрет заново оказалось той еще задачкой. Но все же спустя минут сорок я привел его в более-менее исходное состояние. В процессе мои мысли то и дело возвращалась к Арине. К ее черным глазам, седым прядям в черной копне кудрявых волос. К тому, с каким упоением она рисовала на причале. Её невероятно милому смущению, когда она отдавала мне портрет. Как она там говорила? Разлюбила мужа. Надеюсь, что у нее все хорошо.