Феникс. Судьба двух сердец

Я смотрела на экран телефона. Мама Игоря продолжала названивать, один вызов за другим. Вот-вот будет десять подряд. Какая же настойчивая женщина! Ну нет уж. Разговаривать с ней у меня не было никакого желания. Я знала все, что она мне скажет. От первого до последнего слова. «Ой, Ариночка, ну Игорь вспылил, ошибся, с кем не бывает. Он же мужчина, в конце концов! — в своей голове я могла точно воспроизвести ее интонацию. И этот мерзкий высокий, звонкий голос. — Ты же женщина, должна подстраиваться под него, понять.» Ага, под мужа, который пошел налево и поднял на меня руку. Разбежалась. Бегу, теряя тапки. Не удивилась бы, добавь она ещё что-то вроде «бьет, значит любит». А звонки все не прекращались. — Что ж ты привязалась?! — крикнула я. — Кто привязался? — голова Лены показалась в дверном проеме. — Ты чего кричишь? — Свекровь названивает. Видимо, Игорь пожаловался мамочке. — Ты удивлена? — казалось, что Ленка веселилась от этой ситуации. — Да не особо, — я снова взглянула на дисплей. За все пять лет брака мне так и не удалось найти общий язык с матерью мужа. Во многом из-за того, что эта женщина обожала совать свой любопытный нос куда её не просят. Особенно, если её не просят. Человек живущий по принципу «есть только два мнения: мое и неправильное». Ох, как же она была недовольна, когда мы поженились. Она все старалась свести его с дочкой какого-то бизнесмена, а тот взял и женился на бедной художнице. Он потом рассказывал, как она ему закатила такой скандал, что стены тряслись. Как же так, сынок пошел поперек желания мамочки. К чести Игоря, он старался свести наше с ней общение к минимуму. Но теперь, когда между нами все кончено, он, видимо, решил обратить её против меня. Знал, с каким удовольствием она присядет мне на уши. Выключив и отбросив телефон в сторону, я села на диван и закрыла глаза. Какой же сильный контраст. Куда исчез человек, за которого я вышла замуж? Мы же были вместе пять лет, я была уверена, что знала его! Мы познакомились случайно. Я позвала Лену составить мне компанию в Третьяковку, там как раз выставляли моего любимого Айвазовского. Никто из живописцев не вызывал во мне такую бурю эмоций. Я могла, да и сейчас могу, смотреть на его картины часами, изучая каждую мелкую деталь, каждый мазок. Особенно меня поражала его работа с цветом. Абсолютно феноменально. Именно у картины Айвазовского мы и познакомились. Это была «Лунная ночь на Босфоре». Картина особенно сильно говорила со мной. В ней было такое умиротворение. Если закрыть глаза, я могла услышать шум волн, разговоры людей на причале. — Красиво. Я настолько пропала в картине, что не заметила, как рядом со мной оказался молодой парень с длинными черными волосами, схваченными в хвост. Он взглянул на меня. Взгляд его практически не выражал эмоций. — Да, — ответила я. Так все и началось. Не знаю, почему я решила дать ему свой номер. До сих пор для меня это загадка. Было в его манерах и в том, как он держал себя, что-то привлекающее. А может быть, роль сыграло мое долгое одиночество. Я долго не воспринимала его всерьёз. А он всё звал гулять, ухаживал. И я поддалась. Каким-то образом он все же сумел завоевать мое сердце. Я первая его поцеловала. Мы гуляли по ночной Москве. К тому моменту я уже позволила ему взять себя за руку, но последняя линия моей обороны все еще не рухнула. Мы вышли на Пречистенскую набережную, дошли до Патриаршего моста, остановившись ровно напротив Храма Христа Спасителя. Это была середина лета, на улице было невероятно тепло. До такой степени, что я чуть ли не мурлыкала от удовольствия. Игорь стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел на меня. Спиной чувствовала его взгляд, он ждал. Я знала, что ему нужно, да и сама, чего уж, хотела этого. Я повернулась к нему, Игорь заглянул мне в глаза. И в тот момент я окончательно поняла, что он — то, что мне нужно. От него веяло такой уверенностью и спокойствием. Я чувствовала, что с ним я буду как за каменной стеной. Немного подумав, я подошла к нему вплотную. Начала поглаживать его затылок, утопив свои пальцы в его роскошной шевелюре. А потом притянула к своим губам, и он не растерялся. Его руки легли на мою талию, он прижал меня к себе так сильно, что я охнула. — Прости, — пробормотал он в мои губы. Я лишь улыбнулась и снова начала его целовать. Мне нравилась легкая грубость его поцелуя, словно он брал то, что ему причиталось. И в тот момент меня это абсолютно устраивало. А потом свадьба, его мать, ухудшение отношений, его измена, пощёчина… Как же я оказалась здесь? — Арин? Ты тут? — я вздрогнула. Голос Лены вырвал меня из воспоминаний. Она стояла передо мной, держа в руке серебристый половник. — Зову-зову тебя, а ты молчишь. — Прости, задумалась, — мой голос стал совсем тихим. — Суп готов, пошли есть, а то я голодная, как не знаю кто. Прошла неделя. Моё состояние варьировалось от стабильно отвратительного до невыносимого. Я спала, ела, болтала с Леной. Она играла мне на гитаре, а я слушала её, сидя в кресле, укутавшись в плед и попивая вино. В самые тяжелые моменты я садилась рисовать. Давала волю своему разуму и рукам, погружаясь в транс, не особо задумываясь о конечном результате. Меня пугали получавшиеся образы. Словно наружу вышло мое темное отражение. Тот участок подсознания, в котором хранилось все самое страшное. Место, в котором я не хочу оказаться: мрачная, отвратительная часть меня. От одного из рисунков я долго не могла оторваться и долго не верила, что это я его сделала. На нем была девушка, изображенная со спины. С её обрезанных крыльев стекала кровь, а руки были обмотаны колючей проволокой. Иногда даже мое собственное воображение ставило меня в тупик. К моему счастью, свекровь сдалась на второй день. До неё, видимо, окончательно дошло, что я и дальше намерена её игнорировать. А вот на следующий день Ленка куда-то ушла. Предупредила, что я могу до утра её не ждать, так что я была предоставлена самой себе. Рисовать не было сил. После того рисунка с ангелом я боялась взяться за карандаш. Меня пугало то, что я могла еще нарисовать. Телефон, лежащий на столе, завибрировал. Сначала я подумала, что это снова свекровь, и уже собралась сбросить звонок, попутно её заблокировав, но, к моему удивлению, номер мне был неизвестен. Немного поколебавшись, я решила ответить. — Слушаю, — произнесла я. — Здравствуй, Арина, — раздался знакомый голос. — Это Ярослав.