С кем попало в слезах не обнимаются

Марьяна из последних сил стояла в готическом зале. Руки вспотели, сердце дрожало,а каждая мышца лица кричала о жуткой обиде. Виктория ушла, а она стояла. Стояла до последнего. Сильная и гордая, твёрдая и холодная как гранит, но даже у таких иногда сдают нервы. Сквозь слезы было мало что видно, но было все равно. Она, хоть и очень ранимая, улыбалась, когда сердце обливалось кровью, и все равно считала себя сильнее всех. Закончился 18 выпуск битвы сильнейших. Марьяна первая быстрым шагом уходила из готического зала, стуча каблуками. В груди все болело, по щекам предательски катились слезы, а в горле стоял неприятный ком. Почему со мной так поступают? Разве я кому-то что-то плохое сделала? Она не понимала, за что такая агрессия и давление. Эту боль нельзя описать словами. Она прожигала мышцы и ломала кости, пробираясь в каждый уголок трясущегося тела. Костя пытался подойти к ней, но девушка быстро оделась, и не оглядываясь, выбежала из гримерки. Вот Романова уже открывает дверь выхода из здания, как вдруг слышит сзади: — Марьян, стой! Она обернулась и увидела позади себя Викторию. — Вик, что ты хочешь? — даже с некой злостью спросила Романова. Райдос подошла ближе, вывела её на улицу за руку и завела за угол. — Марьян, мне стыдно, что я тогда не подошла к тебе, не успокоила, не обняла. Меня тоже накрыли эмоции и я... Ком в горле Марьяны укрепился и слезы потекли ручьём. Она схватила Вику, обняла и уткнулась ей в плечо, прижавшись к её груди с трепетно сжимающимся сердцем. Девушка чуть не упала, но удержала рыжеволосую и крепко-крепко прижала к себе тёплое податливое тело. За что так с ней? Она этого не заслуживает... Она такой светлый человек... Старается для всех. Плечо становилось мокрым от солёных слез. Марьяна плакала в него, без всякой возможности сдержать эмоции. — Марьян, давай ко мне поедем? Я не могу оставить тебя так. — сказала Виктория дрожащим голосом. Девушка оторвалась от плеча, посмотрела в карие глаза и всхлипывая сказала сквозь ком: — давай уж ко мне лучше. Виктория кивнула, они вызвали такси и оказались у Марьяны дома. Скинув каблуки, рыжеволосая ушла в ванну, чтобы смыть потекшую косметику, отправив Викторию на кухню. Чёрная от туши вода стекала вместе со слезами в раковину. Дрожащие руки судорожно терли лицо, в попытках успокоиться. Вода стала почти ледяной и хоть как-то помогла привести в чувства сломленую женщину. Райдос, находившаяся на кухне очень переживала за неё, учитывая их отношение друг к другу. В груди все горело, сердце стучало, казалось, со скоростью света, она потирала вспотевшие ладони, ходя из стороны в сторону и закусывая губу. Она только свои оценки пережила. Обидно было, конечно, но, Марьяну было жалко. Одно дело один Саша накинулся, а другое - Надежда и Костя. Затопили. На самое дно... В дверном проёме наконец появился любимый силуэт. Марьяна. Беззащитная, поникшая. Обнажённая, как она привыкла говорить про такое состояние. Они сидели друг на против друга и просто молчали. Взгляд жрицы падал на прямые в этот раз, рыжие блестящие волосы, а голубые глаза были опущены вниз, но вдруг поднялись и посмотрели в глубину карих. Этот взгляд... С надеждой, любовью... — Марьян, я прошу тебя, не переживай так. Они просто не понимают твоих практик. Надежда в возрасте уже, сама же понимаешь. — Блин, Вик, ну границы же надо иметь! Я уже еле на ногах стою, а они продолжают топить меня! — рвано говорила Марьяна, пытаясь снова не заплакать. Виктория встала со стула и подошла к девушке. Последняя снизу смотрела на неё. Она взяла её за руки и прятянула наверх к себе. Романова вопросительно склонила голову. — Я всегда поддержу тебя. Хоть мы и соперницы, но все таки подруги. Я тебя не оставлю никогда. Запомни это. Марьяна растаяла. Было приятно чувствовать себя настолько нужной и любимой. Плакать уже не хотелось. Хотелось зажать Викторию в крепких объятьях и никогда не отпускать. Она взяла её руки и положила себе на плечи. В голове пронеслась мысль: А если я сейчас поцелую её? Она отвергнет? Может ответит взаимностью? Виктория смотрела прямо ей в глаза, и сама того не хотя, увидела, о чем думает Романова. — Марьян? — мм? — не понимающе промычала она — Я вижу все. Это правда? Или ты шутишь надо мной? Марьяна не на шутку испугалась. Тело охватил жар. Как электрошоком ударило... — Блин, Вик, ты не так поняла... — нервно пыталась объясниться девушка — Слушай, мне страшно и сложно это признать, но... Наши чувства взаимны. У Романовой аж земля из под ног ушла. Она смотрела глаза в глаза своему страху, но одновременно и объекту обожания. Весь мир рухнул. Она как будто была одна с Викой во всей вселенной. Она столкнулась лоб в лоб со своим страхом, а потом и с Викторией. Рука кареглазой брюнетки медленно текла по щеке, проникая в копну блестящих рыжих волос, слегка сжимая в районе корней, а аккуратные губы прилипли к её и совершали неловкие первобытные и рискованые, но такие обеими желанные движения. Было уже все равно на стыд, на стеснение, на страх. На все чувства было все равно. Была только чистая и светлая любовь, заливающая своим светом все вокруг. Девушки по темноте, на ощупь прошли в спальню. Жрица аккуратно толкнула девушку на кровать, седлая бедра. Так хотелось потрогать это все. Погладить, облизать каждый сантиметр бедного тела. Руки блуждали по разгоряченной коже, дрожащий под прикосновениями, аккуратно прикасаясь к вздымающейся груди. Виктория не хотела отказывать себе в своих желаниях, тем более, её подруга так этого хотела. Серая кофта вместе с топом полетела в неизвестном направлении. Аккуратная светлая мягкая грудь оказалась в смуглых руках, которые аккуратно сжимали её, как бы "прощупывая почву". Девушка смотрела в карие глаза влюблённым и одобрительным взглядом, всем своим видом говоря: Трогай меня! Делай со мной что хочешь! Мне очень нравится. Виктория, нависшая над Романовой, склонилась к её лицу и смотря в глаза опустилась ниже, проводя горячим языком по бежево-розовому соску. Марьяна сдалась. Она застонала, запрокинув голову и сжимая белые простыни длинными холодными пальцами. Викторие не могло это не льстить. Она приблизилась к её лицу, и находясь в каких-то пяти сантиметрах от него, обжигая губы дыханием, посмотрела в бездну просящих серо-голубых глаз и сказала заигрывающим шепотом: — Покажи мне, чего ты хочешь. Возбуждение Марьяны било через край. Ноги непроизвольно сжимались от нехватки касаний, а губы дрожали под горячим дыханием. Она прокручивала в голове все, что хочет, чтобы сделала с ней Виктория, а карие глаза, всматривающиеся все глубже и проникая щупальцами в сознание, уловили каждую деталь горячих фантазий. — А я даже бы и не подумала. — сказала Виктория с насмешкой, склоняя голову. Тёмные пальцы лёгким движением раздвинули напряжённые ноги и ухватились за внутренние стороны бёдер, проходя все ближе и ближе к заветной точке. Они утонули в смазке, водя аккуратно и медленно, чтобы раздразнить как следует. — Ви-и-и-ка. — простонала Романова, извиваясь на кровати и сжимая ткань постельного белья. Но та отступать не собиралась, ей нравилось смотреть, как нагая и беззащитная Романова стонет, дрожит под ней и извивается как змея. Она села между ног девушки и начала снимать футболку, открывая свою грудь в великолепном белом кружеве, контрастирующем со смуглой кожей. Но вскоре этот кружевной бюст полетел в сторону, вместе с их остальной одеждой. Руки чуть сжали и приподняли грудь, а через секунду эта грудь прижалась к груди бледнокожей девушки. Контраст тел. Как белый и молочный шоколад, как инь и янь. Губы снова соприкоснулись, а языки сплелись в жарком танго. Темные пальцы поплыли по дрожащему животу и резко вошли. Стоны... Истошные стоны в губы. Удовольствию не было предела. Марьяна была готова кончить здесь и сейчас. Не хотелось уже ничего. Хотелось только чтобы Вика была рядом. Толчки становились резкими и грубыми, стенки слабо сжимались, а поцелуй становился все более страстным. Фарфоровые пальцы прокрались по талии, плавно перетекли на бедра и тоже вошли, утопая в ещё большем количестве смазки, и ограничиваясь кольцом сильных мышц. Виктория покраснела от неожиданности и издала громкий стон в любимые губы. Их возбуждал вид друг друга, стоны друг друга, прикосновения друг друга. Долгожданная разрядка, ударившая как электрошоком одновременно обеих. Смуглое тело упало рядом, а Марьяна повернулась, закинула ногу сверху и обняла, слушая сбившееся дыхание прямо в её ухо. Так уж получилось. Виктории было неловко из-за этого, но поделать ничего с этим было уже невозможно. Они просто обрывисто дышали, сердца их бились в один такт. Они как будто слились в единый организм.