Незабудка

      «Лололошка». Это имя молниеносно вгрызается в мозг и вызывает приятную теплую боль в районе гиппокампа, которая пульсирует в висках и плавно перетекает к затылку. Перед глазами мелькают размытые картинки, с трудом собираясь из миллиона маленьких пазлов в единый образ: средний рост, коричневая куртка, шарфик. Клетчатый, бирюзовый, вроде бы… Стильный. Мне нравится. Почему это сочетание цветов вызывает такой трепет в душе?        Я слушаю слова Окетры о нем и чувствую некий укол ревности каждой клеточкой своего тела. Это точно он. От этого имени веет домашним уютом, невербальной поддержкой, комфортом и теплом. Теплом его крепких объятий, хотя я уверен, что не ощущал их когда-либо. Тогда почему кажется, что это было?       «Временных парадоксов не бывает», — был уверен я, говоря это самому себе. Но что тогда заставило меня забыть, почему ноет мозг и вздрагивают пальцы от одного лишь его имени?       Когда леди исчезает в хороводе золотистых искр, я откидываюсь спиной на сочно-зеленую траву, шумно вздыхаю и хватаюсь за сердце, мечтательно прикрыв глаза. Фарагонда какое-то время стоит рядом, а потом уходит, что-то ехидно бросив мне напоследок, но я даже не слышу ее слов, потому что погружаюсь в вакуум своих мыслей.       Вспомнить. Я должен вспомнить. Затылок зудит и перегревается, дымится, кажется, от непривычного напряжения памяти. Или это трава так греется при свете трех солнц? Когда ты эльф и мироходец — жизнь летит быстро, а воспоминаниям становится тесно поместиться в одной черепной коробке. То, которое мне необходимо, — словно находится за стальными дверьми, перетянуто прочными цепями и закрыто на тысячи замков, подобрать ключ к которым у меня никак не получается.       Думать о нем — невероятно больно, и я чувствую себя мазохистом, когда повторяю как мантру его имя мысленно: «Лололошка, Ло-ло-лош-ка, Ло-ло-ло…»       Я резко сажусь и машу головой, зажмурившись. Перед глазами маячат разноцветные круги; дует теплый ветер, приятно облизывающий щеки и колышущий пряди у лица. Хочу начать медитировать, поэтому заставляю себя сконцентрироваться и скрещиваю ноги, вновь блаженно прикрываю глаза и стараюсь расслабить все тело.       Чувствую чужое тепло, чью-то сильную искру и энергию, будто кто-то сидит рядом и медитирует вместе со мной. Мне кажется, что это уже происходило, голова раскалывается, но открывать глаза я не хочу — видеть реальность будет еще болезненнее. Вокруг порхают бабочки, еще больше погружая меня в чувство дежавю. Кажется, что если я скользну ладонью по траве — обязательно нащупаю его теплую руку, поэтому, отдавшись чувствам, так и поступаю, но пальцы натыкаются лишь на стебли цветов на поляне.       Я с трудом разлепляю веки и начинаю судорожно тереть их пальцами. Боль в голове никуда не ушла, а в груди постепенно разрастается червоточина, соединяя собой два пространства, на самом деле расположенных друг от друга на немыслимом расстоянии. Тихо вздыхаю, сутулюсь, поворачивая голову влево, и грустно смотрю на расплавленный воздух пустым взглядом, дышу прерывисто, стараясь зацепиться за тонкую нить воспоминания.       «Ло-ло-лош-ка».       «Ло», почему-то, звучит роднее и проще, заставляет кровь быстрее бежать по венам и бурлить. Губы помнят, что я произносил это имя с придыханием слишком часто, а душа намекает, в каком контексте это происходило, отчего мои щеки розовеют, а пальцы цепляются за молодую траву и вырывают ее с корнями.       Что-то жжется в груди, дребезжит и мечется. Я потерял счет времени, сколько уже сижу на месте и смотрю в одну точку, пока мозг, подобно древнему компьютеру, еле-еле восстанавливает удаленный файл, собирает информацию о нем по крупицам.       Наконец я отчетливо вижу его улыбку, могу детально рассмотреть шрам на левой щеке и темные очки. Почему-то они на нем мне кажутся неправильными, будто я слишком часто стягивал их с его лица самостоятельно, а потом… Я вздрагиваю и обнимаю себя руками, боясь своих же мыслей и крохотных воспоминаний. Его лик тут же растворяется, и я поднимаю глаза на безмятежно-голубое небо.       А в моих волосах — все та же незабудка. И я больше не хочу забывать.