Драконьи загоны

Меня возбуждает чужой арест, В глазах осуждённых безнадёга дивная, Что буквально заставляет зверя внутри, Сливаться со мной воедино…

— Что б тебя, Нёвиллет! Ну, что? Что я сделал не так на этот раз?! Я не путал наказания осуждённых, не натравливал их жалкие тушки друг на друга… я даже не выдумывал наказания пленникам от собственной скуки! Какого чёрта тебе понадобилось вызывать меня к себе в срочном порядке именно сейчас? Что это за срочность такая, которая не могла подождать до грёбанного… — только вошедший в личный кабинет Верховного судьи тюремный надзиратель, взъерошенный и крайне возмущённый тем, что ему пришлось бежать с нижнего уровня города аж на самый верх, озадаченно замер на пороге, резко оказавшись вжатым в захлопнувшуюся за ним дверь чужими руками. — Вечера… Спина брюнета коснулась массивной дубовой поверхности, невольно вынудив своего обладателя напрячься. Несомненно, характер Нёвиллета был мягко говоря непростым, однако для того, чтобы встречать кого-либо, тем более Ризли, таким грубым способом Верховному судье определённо нужен был очень весомый повод. — Эй-эй, ваше судейшество, я всё понимаю, вы сейчас явно чем-то недовольны, но как насчёт того, чтобы высказать свою претензию, не переходя к рукоприкладству? Поскольку вместо ответа из-под полуприкрытого веера белых ресниц тюремного надзирателя полоснул отнюдь не самый доброжелательный взгляд, брюнету не осталось ничего другого, кроме как выжидающе сглотнуть ком, вставшего в горле напряжения. — Эй, ты чего это молчишь? — пробыв в замешательстве ещё несколько секунд, вновь попытался завязать разговор ничего не понимающий Ризли, однако чужие оправдания ему так и не понадобились, ведь уже через мгновение брюнет и сам осознал всю суть происходящего, ощутив как открытого участка кожи на его шее внезапно коснулся несдержанный поцелуй чужих губ. — Погоди: бешенный взгляд, несдержанность в движениях… у тебя что, снова началось ТО САМОЕ? Очередной поцелуй-укус, прижавший ключицу тюремного надзирателя вместо каких-либо слов, окончательно закрепил в сознании Ризли убеждение в том, что Нёвиллета в который раз застало врасплох ни что иное, как период драконьего спаривания. — Мда, и как я сразу не понял? Ты же обычно вообще не такой, каким становишься в этом состоянии, — руки брюнета успокаивающим жестом сжали спину Верховного судьи, тотчас пройдясь по ней ладонями в попытке показать беловолосому, что всё хорошо. — Давно мучаешься? Несмотря на то, что Ризли уже перестал ожидать услышать что-либо от собеседника, его объятие определённо произвело на судью положительный эффект. — Три заседания подряд с самого утра, торжественный обед с архонтом и ещё четыре… — на мгновение очнувшийся от собственного помешательства Нёвиллет резко замотал головой, в ту же секунду вернувшись в состояние полной невменяемости. — Оу, тяжко же тебе пришлось, особенно с учётом того, что вам, драконам, вообще практически нереально скрывать свои эмоции: плачете — льёт дождь, счастливы — заполняете небо радугой, а если… — внезапно глубоко задумавшийся о чём-то Ризли слегка наклонил голову на бок, между делом позволив партнёру чувственно облизать собственную шею языком. — Кстати, что произойдёт с миром, если ты так и продолжишь испытывать дикую сексуальную неудовлетворённость? — В нём станет одним тюремным надзирателем меньше, — вновь сумевший прийти в себя на короткое мгновение Нёвиллет решительно потянул собеседника за собой, неизбежно теряя трезвый рассудок по мере приближения к собственному рабочему столу. — Ой-ой, тоже мне, страшный дракон нашёлся, я ему, видите ли, каждый период спаривания переживать помогаю, а он мне угрозы вместо благодарности сыплет? Ну-ну… — Я благодарен, — несмотря на то, что в отличии от многих сородичей, Нёвиллет периодически умудрялся подавлять собственные животные инстинкты и не желать всё, что не приколочено каждое новолуние, в случае, когда Верховный судья сдерживался слишком долго, его неизбежно настигало то, что настигло и в этот раз. — Просто сейчас мне очень сложно контролировать свои эмоции. — Хах, ну, конечно, ты ведь всегда такой. Терпишь-терпишь до последнего, а потом набрасываешься, — на этот раз прижав Верховного судью к предмету позади него уже самостоятельно, брюнет тотчас уронил собеседника на лопатки, нависнув над ним с явным недовольством. — Обидно, знаешь ли, складывается впечатление, что тебе от меня один только секс и нужен. — Не один, — пальцы беловолосого поспешно расстегнули верхнюю пуговицу чужой рубашки. — Конкретно сейчас мне нужны все сексы, которые у тебя есть. — Вот как заговорил, — намеренно позволив партнёру избавить себя от всей одежды выше пояса, Ризли вдруг резко перехватил лежащего под ним мужчину за обе руки, без какого-либо труда прижав кисти Верховного судьи к столу по обе стороны от него. — А впрочем ладно, все так все, — губы говорившего в предвкушении приблизились к чужому лицу. — Не пожалей о своих словах… *** Охрипшие стоны беловолосого приглушённо заполняли собой всё помещение рабочего кабинета, вторя едва уловимому звуку дрожащих стёкол, защищающих собой тома древних книг и драгоценных рукописей. Стол с которого всё начиналось давно сменился диваном… ковром с толстым ворсом, подоконником, а впоследствии и тем самым стеллажом с книгами, опираться на который у взятого во всех позах Нёвиллета уже не осталось каких-либо сил. — Риз…ли… — успевший вернуться в своё обычное состояние, но практически готовый лишиться чувств от невыносимой усталости Верховный судья податливо прижался спиной к потянувшему его на себя тюремному надзирателю, очередное проникновение которого оказалось настолько глубоким и нескончаемо приятным, что невольно вынудило Нёвиллета закатить глаза. — Я больше… я уже пришёл в себя, хватит! Кончать стало нечем ещё несколько оргазмов назад, именно поэтому последние парочку раз, как собственно и этот, беловолосый изошёлся несдержанной судорогой во всём теле без каких-либо последствий для собственной мебели. — Хм, — в ответ на чужую просьбу лицо Ризли, и не подумавшего сбавлять при этом темп собственных движений, озарила улыбка, явно не предвещающая партнёру ничего хорошего. — Каких-то пару часов назад кое-кто говорил мне о том, что я должен выложиться на полную. — Ты ведь прекрасно знаешь, что я говорил это под влиянием драконьих инстинктов… — Знаю, однако мне кажется, что выручая тебя, я и сам умудрился попасть под их влияние, — внезапно-неспешно развернув голову собеседника за подбородок, брюнет тотчас приблизился к чужим губам, довольно прошептав в них. — Ты же не откажешься помочь мне?