Пора их юности

Цзян Шэнь уже много раз называл им свое имя, но и Бай Цзиньи, и Лай Сун предпочитали называть его «Маленький лебедь». Поскольку он не мог ничего с этим поделать, он сдался и позволил им себя так называть. В конце концов, в деревне к людям тоже часто обращались по прозвищам – разве он сам не называл Чэнь Маосю «Гумао»? После ужина в КФС Цзян Шэню нужно было ехать домой на автобусе. Бай Цзиньи и Лай Сун проводили его до вокзала. Оказалось эти городские дети никогда не ездили на междугородних автобусах. По пути у Лай Суна возникло такое количество вопросов, что он чуть не последовал за Цзян Шэнем в автобус. Цзян Шэнь нашел место у окна и сел. Бай Цзиньи стоял под окном и смотрел на него, задрав подбородок. – Твои балетки! – одними губами произнес Бай Цзиньи. – Пора покупать новые! Цзян Шэнь не мог понять, что он пытался сказать: – Что?! Привстав на цыпочки, Бай Цзиньи указал на свои ботинки. Цзян Шэнь наконец понял. Автобус должен был вот-вот тронуться. У Цзян Шэня не было времени ответить, и он мог только помахать Бай Цзиньи. Прижавшись лбом к стеклу, он смотрел на остановку, пока автобус отъезжал. Бай Цзиньи не сдвинулся с того места, где стоял; его спина была очень прямой, глаза слегка прищурены, и выглядел он довольно внушительно. *** Тань Линлин была удивлена, увидев, что ее сын почти ничего не съел за ужином, и спросила: – В чем дело? У тебя нет аппетита? Цзян Шэню пришлось быть честным: – Я поел после урока. – Что же ты ел? – Друг сводил меня в КФС. Глаза Тань Линлин расширились от удивления. Она посмотрела на Цзян Лошаня, который, естественно, понял намек. – Кто этот друг? – спросил он. – Бай Цзиньи, из соседнего боксерского зала. – Цзян Шэнь решил наконец почистить яйцо и съесть его. – Я уже рассказывал тебе о нем. По крупицам Цзян Лошань наконец вспомнил разговор, который состоялся у него с сыном несколько ночей назад, когда Цзян Шэнь тер ему спину. – Вы двое на самом деле так близки? Рот Цзян Шэня был полон желтка. – Он взял одно из моих яиц, поэтому отплатил мне КФС. Тань Линлин рассмеялась. – Как твое яйцо может сравниться с КФС? Ты им здорово воспользовался. Цзян Шэнь нахмурился. Хотя он был еще юным, он знал, что нехорошо использовать других в своих интересах, и теперь чувствовал, что сделал что-то плохое. – Тогда что же я должен делать? Она начала убирать со стола и провела пальцем по носу сына: – Тебе придется вернуть долг самому. Придумай что-нибудь. *** До начала занятий в школе у Гумао и Шубао оставалось всего полмесяца. Однако во время последнего отрезка свободы самое важное, что должен был сделать Гумао, – это выполнить домашнее задание, которое задавали им на каникулы. К счастью, у него был надежный Шубао. К несчастью, у Шубао был дух грабителя. Если Гумао хотел списать его домашнее задание, ему нужно было что-то за него выменять. – Даже не думай использовать молоко, чтобы подкупить меня. – Чэнь Шубао сидел, скрестив ноги, у себя во дворе. Его окружали мальчики из деревни примерно их возраста. Все выглядело так, как будто он вершил суд. – У нас дома столько молока, что мы даже не можем его допить! Цинлин-цзы и Цзян Шэнь были единственными детьми, которым не нужно было беспокоиться о домашнем задании на каникулы. Видя, каким бесхребетным был ее брат, Цинлин-цзы была очень расстроена¹. – Ты только посмотри, как он практически лижет ботинки Шубао, – тихо проворчала она Цзян Шэню. – Вот ведь непутевый.... Цзян Шэнь присмотрелся внимательнее. – Нет, Шубао помешан на чистоте, ему не понравится, если его обувь будет испачкана слюной. Цинлин-цзы потеряла дар речи. Не в силах этого вынести, она схватила пучок зеленого щетинника и бросила в него: – Почему ты такой глупый? – ??? Шубао посмотрел в их сторону: – Никаких драк! Цинлин-цзы, не бей его так сильно. – Я ничего не сделала, – запротестовала она, затем проворчала: – Брат Шубао слишком сильно тебя любит, верно? – Несколько дней назад он надрал мне задницу, потому что я наступил на клубнику, которую он выращивал, – ответил Цзян Шэнь. Она расхохоталась. – Но он все равно души в тебе не чает! Я видела, что последние несколько дней он давал тебе молоко. Твоя семья начала заказывать молоко? Он кивнул. – Да. Нам начали доставлять молоко на прошлой неделе. – Два стакана молока в день, повезло же тебе. Цзян Шэнь колебался: – Скажи... если бы я дал стакан молока своему другу, он был бы счастлив? – Зависит от того, кто твой друг. – Цинлин-цзы села на землю, вытянув ноги. – Если у него есть молоко, которое он пьет каждый день, зачем ему твое? Она помолчала, затем с любопытством продолжила: – Кому ты хочешь его подарить? – Никому конкретно... – пробормотал он. Накручивая свою косу, Цинлин-цзы радостно сказала с крайним нарциссизмом: – Я не хочу молока, ясно? *** Эмоциональный стресс, вызванный одним-единственным походом в КФС, был куда серьезней, чем думал Цзян Шэнь. Он никогда в жизни ни о чем так не беспокоился, и почти вся трава на деревенских полях была примята его шагами. Весь день он продолжал размышлять, чем бы он мог отплатить за доброту Бай Цзиньи. В деревне был еще кое-кто, кто испытывал такое же беспокойство, как и он, и это был Гумао. По словам Чэнь Маосю, прислуживать Шэнь Шубао становилось все труднее и труднее. У семьи Шэнь Шубао было несколько полей, но поскольку оба его родителя работали в другом месте, на полях они выращивали только фрукты. К счастью, поля были невелики и их хватало, чтобы прокормить семью. Некоторое время назад, повинуясь внезапному порыву, Шубао посадил небольшое поле клубники. Гумао вызвался помогать ему поливать, удобрять и пропалывать поле, и каждый день, после того как он заканчивал, Шубао разрешал ему переписать несколько страниц его домашнего задания по математике. – Он прямо как эксплуататор Чжоу²! – жаловался Гумао, пропалывая клубничную грядку. – Я весь день изнурял себя, работая на его поле, но он не позволяет мне больше переписывать! За целый день работы я списал не так уж много, теперь мне придется добавить еще что-то свое! Почему он такой злой?! Цзян Шэню не нужно было работать. Шубао поручил ему следить за тем, чтобы Гумао не бездельничал. – Не такой уж он плохой. – Выражение лица Цзян Шэня было довольно серьезным. – Вон там. Там еще осталось немного сорняков. Гумао потерял дар речи. Бросив мотыгу на землю, он воскликнул: – Почему ты его слушаешься?! – Иначе он меня изобьет, – благоразумно ответил Цзян Шэнь. Гумао помахал кулаком в воздухе: – Я тоже могу тебя побить! Цзян Шэнь поджал губы: – Тогда я могу пожаловаться на тебя брату Шубао и попросить его не позволять тебе переписывать его домашнее задание. Гумао пришлось стиснуть зубы и снова взяться за мотыгу. Саженцы клубники, посаженные в конце августа, дадут плоды примерно через три-пять месяцев. Все дети в деревне любили их есть, особенно девочки. Несмотря на то, что клубника была посажена на поле Шубао, сохранялся принцип совместного пользования, поэтому Гумао и Цзян Шэнь получат свою порцию. Таким образом, каждый должен был внести свой вклад и прилежно исполнять свои обязанности. Гумао долго и внимательно изучал рассаду. После того как он очистил ее от сорняков, которые пробирались слишком близко, он осмотрел молодые, растущие листья на наличие жучков и червей. Соцветие клубники было не очень красивым. Сначала должны были вырасти три листочка, и только потом, если четвертый лист не раскроется, на его месте вырастет бутон. Вот поэтому, когда Гумао насчитал третий листочек, он очень разволновался и громко позвал Цзян Шэня, чтобы тот подошел посмотреть. – Ты только посмотри. – Гумао указал на растение. – Третий лист уже созрел! Еще чуть-чуть и вырастет четвертый, а за ним и бутон! Вытянув шею, Цзян Шэнь посмотрел на крошечные зеленые листочки растения. Они выглядели точь-в-точь как ростки, такие нежные и хрупкие. – Как мило, – воскликнул Гумао. В такие моменты он действительно выглядел как дитя полей. – В этом году урожай точно будет отличным! – Почесав нос, он продолжил: – Все рисовые плантации выросли очень высокими. Семья Цзян Шэня зарабатывала на жизнь выращиванием риса, и слово «урожай» имело прямое отношение к финансовому положению его семьи. Услышав, что сказал Гумао, даже если Цзян Шэнь не понял деталей, он все равно был в восторге. – Будет здорово, если урожай будет хорошим. – Цзян Шэнь присел на корточки возле крошечных саженцев клубники, положив подбородок на колени. – Тогда у нас будут деньги, чтобы я мог ходить в школу и на другие занятия. Гумао ничего не сказал. Он знал, что Цзян Шэнь будет ходить с ними в школу в этом году. Возможно, для других начало учебы не имело большого значения. Однако для семьи Цзян одни только школьные принадлежности Цзян Шэня были большими расходами. – Почему бы тебе сначала не собрать рис, а потом уже идти в школу? – спросил Гумао. – А что насчет твоего отца? Он вообще сможет собрать рис сам? Цзян Шэнь был немного подавлен. – Не знаю. – Он действительно хотел помочь своему отцу, но родители больше не позволяли ему выполнять тяжелую работу в поле. Учительница Линь хотела, чтобы он защищал свои суставы, спину и бедра, а такие задачи, как сбор риса, могли легко привести к травмам. Гумао не знал о том, что он танцует, поэтому явно не понимал, о чем беспокоился Цзян Шэнь. – Не думай слишком много. – Гумао встал, протягивая руку Цзян Шэню. – Когда есть желание, есть и способ. Просто подумай о ноябре, ведь мы будем есть клубнику. Говоря о клубнике, настроение Цзян Шэня сразу же улучшилось. Он немного подумал, а затем внезапно спросил: – А люди в городе могут купить клубнику такого же качества, как у нас? Гумао был немного озадачен: – Не знаю... Мы всегда ели только то, что выращивали сами. Кто бы стал покупать городскую клубнику? – Я хочу отдать ее кое-кому, но, возможно, раньше он ел и получше. Гумао прищелкнул языком. – Давай пойдем спросим Шубао. *** – Клубника? – Шубао помогал Цинлин-цзы смешивать краски. Маленькая девочка поставила мольберт рядом с полями, держа карандаш, что-то набрасывая. Шубао смешивал два цвета вместе и рассеянно отвечал: – В супермаркетах города можно купить все виды фруктов, но что касается того, насколько они хороши, я никогда раньше их не пробовал. Мы можем только пойти и посмотреть. – Они такие же большие, как у нас? – настойчиво спросил Цзян Шэнь. Шубао рассмеялся. – Поскольку наши выращены естественным путем, то определенно будут меньше. Вздохнув, Цзян Шэнь пробормотал: – Тогда что же такого вкусного в наших?.. Гумао отказался уступать: – Они слаще! – Правда? – Цзян Шэнь сомневался. – Ты ведь даже никогда не пробовал городские. Обменявшись взглядами, Гумао и Шубао больше не разговаривали. – Что с тобой происходит? – Шубао не удержался и спросил Цзян Шэня. – Я даже слышал, как Цинлин-цзы сказала, что ты хочешь отдать кому-то свое молоко?.. – Другу из города. – Цзян Шэнь пнул ногой мелкую гальку. Он украдкой взглянул на Гумао. Чэнь Маосю выглядел озадаченным. – Чего ты на меня-то смотришь? – Гумао взъерошил волосы Цзян Шэня. – Рассказывай давай. Все еще чувствуя себя довольно смущенным, Цзян Шэнь снова вздохнул: – Я дал ему яйцо, а он повел меня в КФС. Шубао повысил голос: – Тебе удалось обманом добраться до еды в КФС, поделившись лишь одним яйцом?! – Я никого не обманывал, он сам настоял на том, чтобы взять меня с собой... – Цзян Шэнь поспешил объясниться, но, немного подумав, ему показалось, что Бай Цзиньи все же не «настаивал». В результате он почувствовал себя еще более смущенным... – Тогда сколько ты съел? – только и мог спросить Гумао. Цзян Шэнь посчитал на пальцах: – Они заказали пятнадцать кусочков жареной курицы, две коробки куриных наггетсов, восемь куриных крылышек и бургер... Перечислив весь заказ, он немедленно уточнил: – Бургер я не ел. – Вы, ребята, свиньи? – Шубао сделал паузу. – Нет... этот твой друг... он очень богат, да? – Я съел не так уж много, это они много ели... – слабо произнес Цзян Шэнь. Гумао явно все еще подсчитывал, сколько все должно было стоить, и чувствовал себя довольно ошеломленным. – Идиот, прекрати подсчитывать. – Шубао хлопнул Гумао по руке. – Давай съездим с Цзян Шэнем в город и посмотрим, что мы можем купить, чтобы отплатить этому парню. – Ха! Отплатить ему?! – воскликнул Гумао. – Да наш Шэнь-цзы поди даже никогда не видел банкнот в сто юаней! – ...