Этой осенью снова солнечно

      Когда он повышал на меня голос, я превращалась в десятилетнюю девочку, вновь слушающую, как мама с папой ругаются на кухне. Мне снова становилось страшно, руки по памяти тянулись к ушам, в надежде приглушить громкие звуки. Глаза терялись и настороженно бегали туда-сюда, ожидая увидеть что-то, что последует за громкими криками.        - Зачем? Зачем ты на меня кричишь? – с каждым словом мой голос становился всё младше.       - Ну не могу я иногда сдержать свои эмоции.         Как тогда, прячась под одеялом в своей комнате, я стояла тут и считала себя виновной. Я была виновата тогда, когда родители ругались, я виновата сейчас, что вывела его на эмоции.             Внутри меня бурлила неопределенность. Я не могла понять, на кого мне злиться: на него за то, что будит мои страхи, или на себя за то, что заставила его это сделать.          - Ты же знаешь… - и он действительно знал. Знал, что я боюсь, знал, что он большой и страшный, когда ругается. Что я маленькая и беззащитная, когда это слышу. Почему тогда он это делал?        Когда ты любишь, ты любишь человека за его сильные стороны, но знаешь его слабости, и в один день случайно кидаешь его осколки прошлого ему же под ноги.         Я тоже иногда на него кричала. И я не могу иногда сдержать свои эмоции. Я - маленькая девочка,  ругающая маму за то, что не купила куклу, которую я сильно хотела. Я ругаю папу за то, что добавил сахар в манку, а я не ем сладкую кашу. И я ругаю его, такого большого и сильного, в надежде достучаться до его защищенного сердца. Но мои крики слишком «маленькие», чтобы услышать. Его крики слишком «большие», чтобы их игнорировать.