Брат

Одежда всё ещё была пропитана пеплом и немного подпалена сбоку. От усталости ломило всё тело, а за тонкой стеной дешёвого борделя слышались фальшивые стоны проститутки и её спутника. Женщины не могли быть счастливы рядом с мужчинами, девятый окончательно в этом убедился после того как оставил Тан-эр ни с чем. Шицзунь резко открыл дверь, та жалко щлепнулась о стену ещё раз напомнив о своей прочности. Не упала она только чудом. От Шицзуня несло алкоголем и женскими духами. Девятому мерзко. Тот брезгливо оглядел его внешний вид. — В грязном ханьфу прямо на кровать? В том гадюшнике тебя не научили манерам? — манерам его обучили, но Шицзуню это знать не обязательно. Бродячие заклинатели ужасны. Девятый надеется, что Ци-Гэ другой. Если он остался хорошим, то с ним обязательно что-то случилось, он не мог бросить девятого. В глубине души девятый надеялся, что с ним что-то случилось Девятый устало поднялся с кровати побрел к бадье с остывшей водой, рядом лежала грубо сшитая одежда. Она была не так красива как одежда дома Цю. Это свобода. Под ворчание учителя он быстро вымылся и надев ханьфу лег в угол огромной кровати — ведёшь себя будто девица на выданье. Будь мужчиной, или же тобой уже воспользовались? — Мерзко ухмыльнулся Шицзунь. Девятый не глупец, он знает что на улицах творили с симпатичными девочками, а иногда и с мальчиками. Он знал куда продают его сестер и откуда в борделе работницы. Девятый не рад, что он разделил их участь. Шицзунь лениво хмыкнул расценив его молчание как согласие — Шлюха. — ёмко выразился он. Девятый закрыл глаза. Цю Цзянло с недоумением смотрел как настенный меч пронзает его живот насквозь. Его рот забавно приоткрылся, он будто рыба выброшенная из воды. Девятый растерянно отступил задевая своим корпусом подсвечник. Взгляд замылился, и вот у него на руках уже плачущая Тан-эр спрашивающая что случилось. Он позорно сбегает так и не объяснившись. Огонь следует за каждым его шагом. Заставляя воспламеняется и орать от боли всё больше людей, он наяву видел сгорающую заживо Тан-эр. Он проснулся. Кошмары ещё долго будут его преследовать. Такова цена свободы