Брат

Шэнь Цинцю проснулся от кошмара. В нём, он, Ци-гэ и ещё какой-то оборванец получали наказание от хозяев. Шэнь Цинцю совсем не помнил ни оборванца, ни наказания, ни его причины. Шэнь Цинцю сглотнул болезненный ком в пересохшем горле. Липкому телу было холодно из-за пота и сквозняка из открытого окна. Он встал с кровати и приоткрыв дверь направился на кухню попить воды и осмыслить, всё, что произошло во сне. На общей кухне совмещённой со столовой для личных учеников был включен свет. (Шэнь Цинцю не перестает удивляться Шицзуню. Он смог зачаровать весь потолок, чтобы тот светился при нажатии на артефакт прикрепленный к стене) Шэнь Цинцю хотел просто уйти обратно в комнату, чтобы не тревожить ночного властелина комнаты, но услышал голос: — Шэнь Цинцю это ты? Он невольно дернулся. Это был Шицзунь, в одних нижних лёгких штанах и фартуке, который не скрывал ни чужих мышц, ни шрамов. Шэнь Цинцю сильно покраснел и запахнув нижний халат хотел уже срочно отступить в свою комнату. Шицзунь смерил его недоуменным взглядом. — Я могу накинуть халат если тебя что-то смущает Шэнь Цинцю отчаянно помотал головой желая лишь поскорее уйти — Мальчик, всё в порядке, ночью на кухне нету никаких титулов и всей той шняги, которую ты вбил себе в голову. — Можешь, кстати, мне помочь? Шэнь Цинцю осторожно подошёл к Шицзуню и взглянул через его плечо, на то, что он готовит. В небольших кастрюлях бурлила разноцветная вода с яйцами, а рядом лежали две огромные тарелки с белой субстанцией, выложенной ровным полукругом, украшенная сухими фруктами и ягодами. — Это Паска, я всегда готовлю две, потому что знаю, что в процессе готовки одну в итоге съем. Можешь попробовать. Шэнь Цинцю взял ложку и ткнув в мягкое и гладкое нечто всё таки попробовал небольшой кусочек. Отдавало творогом (одной из многих молочных субстанций, которую умел готовить лишь Шицзунь). Это был очень мягкий очень сладкий с оттенком кислинки творог, чей вкус приукрашивали нотки фруктов. — Это творог? — Это Паска! Ну, или называй Пасхой, как хочешь. Сейчас мы с тобой будем куличи доставать, а то пора уже — К чему это всё? — осторожно поинтересовался Шэнь Цинцю — Завтра праздник посвященный одному богу. — А что это за небожитель? Шэнь Цинцю стало любопытно — Я не думаю, что ты его знаешь, да и вряд-ли он существует. — Тогда зачем всё это? — Как говорили в местах где я раньше жил: "иногда бог нужен для человека как палка для хромого, это его смысл жизни и причина творить хорошие дела" — Это божество — ваша палка на которую можно опереться? — спросил Шэнь Цинцю наливая себе воды. Ему было важно знать Шицзунь неопределенно хмыкнул доставая из печи вытянутые пироги обернутые в расписанную тонкую бумагу для выпечки. — На самом деле, раньше я не особо верил в него, сейчас, он то, что напоминает мне о родных краях, о том кем я был раньше. Он для меня скорее как якорь, который помогает мне не потерять себя и не забыть самое важное. Шицзунь снял с шеи и поднял вверх верёвочку на которой был небольшой кулон в виде очень неровного креста. — Я сделал его в тот момент когда понял, что не смогу вернуться, когда был в полном отчаянии и цеплялся за всё, что хоть чуточку напоминало о привычном мире. Глаза Шицзуня наполнились немой тоской. Шэнь Цинцю не знал, что сказать и тупо открывал и закрывал рот — как рыба. Шицзунь вздохнул и снова наполнился своей обычной насмешливостью. — Ты больше не сможешь меня уболтать, юный господин. В общем смотри, верхушка должна быть белой..