ⲕⲗⲉⲧⲕⲁ

***

— Ты сегодня такой красивый, — смотрит альфа на Юнги, что только что проснулся, и не может отвести взгляд. — Впрочем, как и всегда, — подходит и наклоняется, чтобы поцеловать парня в губы. — Любимый, но я же ещё зубы не чистил, — скулит омега в горячие губы брюнета. — Глупости, — отвечает в поцелуй Чонгук, опершись одним коленом о мягкую кровать также, как и руками. Юнги тихо стонет, когда альфа залезает под шёлковые шортики пижамы и касается его пениса и яичек. — Запомни эти ощущения, — отрывается брюнет, сглатывая слюну, и глядит в шоколадные глазки. — Вечером продолжим, — договаривает, а Юнги распахивает очи шире и возмущённо глядит на мужчину. — Чон Чонгук! — всё еще сиплым после сна голосом выкрикивает омега, а альфа лишь хохочет и валится на кровать. — Ты негодяй! Как так можно со своим омегой поступать? — ругается он и колотит огромного мужчину своими маленькими кулачками. — Прости, мир мой, — всё ещё смеётся Чон и тянет парня на себя, близко прижимая. Он чмокает Юнги в щёчку и видит, как омега сам хихикает, пытаясь это скрыть. — Иди уже, — толкает он его и наигранно дует губки. — Мне и правда пора, — произносит Чонгук и встаёт, подмигнув любимому человечку. Юнги наблюдает за тем, как альфа одевается, а когда он подходит к двери, в его груди поселяется тревога, вмиг появившаяся из ниоткуда. — Чонгук, стой! — выкрикивает парень, но альфа резко исчезает, будто растворившись. Он чувствует испуг и ощущает резкую боль, что разливается по всему телу. Перед глазами темнота, и лишь чей-то голос доносится до него, будто из-под толщи воды. — Куколка, вставай, — слышит он противный голос и распахивает глаза, когда в лицо выплёскивают ледяную воду. — О, очнулся, — хохот мужчин раздаётся по палате. — Пошли, куколка, у тебя гости, — произносит один из медбратьев, потянув Юнги на себя. У омеги жутко гудит голова, тело не слушается и напоминает губку, глаза застелены пеленой, из-за которой почти ничего не видно, а во рту невыносимо сушит. Блондин видит перед собой кресло-каталку и чувствует, как его силой сажают в неё. — Будешь истерить - ещё раз уколю, — произносит один из медбратьев. — А потом, — шепчет он прямо в ухо, — выебу, на сухую, — договаривает и видит испуг в карих глазах омеги. Они выходят из палаты и выкатывают Юнги, что сидит крепко привязанным к креслу-каталке. Блондина начинает догонять осознание. Он бегает глазами по больничным коридорам, видит людей, одетых в больничные пижамы, замечает их странное поведение и ужасается. Сердце его бешено колотится, он крепко сжимает ручки кресла, а к горлу подкатывает крик. — Что? Где? Где я? — лишь шепчет он, а альфы начинают смеяться с этого. — Смотри, опять завёл свою шарманку, — произносит один, крутя в руках ключи, а второй лишь вертит головой. — Позовите Чонгука, пожалуйста! Позовите моего мужа, прошу, — уже немного громче продолжает Юнги, а медбратья лишь молчат, устав слышать одно и тоже каждый раз. — Слушай, может, ему нужно поменять лекарство, раз с этого у него такие сильные провалы в памяти? — говорит один, глядя на другого. — Не, — жуя жвачку отвечает второй. — Таково распоряжение главного врача, — добавляет, а тот лишь выдыхает. Юнги не слышит, о чём говорят эти двое. Он слышит лишь биение своего сердца и ощущает жуткий, липкий страх, что окутал всё тело, которое сейчас заходится мелкой дрожью. Спустя минуту его закатывают в другую, более просторную палату и оставляют одного, так и не отвязав от кресла. Он жмурит глаза от яркого солнца, что светит в огромные окна, и в этот момент слышит, как кто-то заходит. Омега не знает, кто стоит за его спиной, из-за чего недавно унявшаяся дрожь в теле вновь появляется. Он боится оглянуться и вжимается в это проклятое кресло. Блондин слышит шаги, а затем видит его. — Чонгук, — на выдохе произносит он, и не может оторвать глаз от красивого и высокого мужчины. — Здравствуй, мир мой! — улыбается он широк, присаживаясь на корточки. Альфа сжимает руки в замок и опирается локтями о свои колени. — Чонгук, что происходит? — шепчет Юнги. — Ты опять всё забыл, — наигранно дует губы Чон. Юнги от такой реакции дёргается в испуге, но альфа этого не замечает. — Ты похудел ещё сильнее с прошлой нашей встречи, — говорит Чон, поднимаясь на ноги. Он убирает руки в карманы своих брюк и отходит к окну, замолкая. — Чонгук-и, пожалуйста, забери меня домой, — трясущимся голосом просит омега, но альфа не оборачивается. — Знаешь, я не понимаю, почему я оставил тебя в живых… — разрывая тишину, произносит брюнет, а Юнги пугается того, что услышал. — Я уже давно должен был отправить тебя на тот свет, но всё почему-то медлю, — разворачивается он и наклоняет голову набок. Мин видит чёрные глаза, что будто препарируют его заживо, и разрывает зрительный контакт. — Ну же, сладкий, взгляни на меня, — быстрым шагом подходит альфа к креслу, впиваясь пальцами в привязанные запястья омеги. — Мне больно, — скулит блондин. — Я знаю, — шепчет Чонгук, наслаждаясь страхом, и широко улыбается. Он приближается к лицу трясущегося Юнги и носом проводит по его щеке, глубоко вдыхая запах пионов. — Обожаю твой аромат, — скулит альфа. — Твой сладкий аромат, что рвёт мне мозг, — добавляет, затем резко замолкает и отстраняется. — Кто ты? — со слезами в глазах спрашивает блондин, сам не понимая зачем. — Твой муж, — спокойно отвечает Чонгук и пожимает плечами. — Что происходит? — продолжает омега, крепко стиснув зубы. — Ты узнал то, чего не должен был, — продолжает спокойно отвечать альфа, считая это забавным. — Узнал что? — новый вопрос. — Кое-что обо мне, — скалится безумной улыбкой брюнет и смотрит на Юнги взглядом сумасшедшего. — Что? — сводит брови к переносице омега, находясь в растерянности. — Подвал, — подойдя вплотную к Юнги, шёпотом произносит слово Чон и замечает, как в глазах блондина мелькает осознание. Мин сидит какое-то время молча, свесив голову, а затем поднимает её и всматривается в уже заскучавшего Чонгука. — Ты — убийца! — с ненавистью произносит он. — Это так забавно, — начинает Чон, — именно это слово всегда является спусковым механизмом к разблокировке твоих воспоминаний... Очень мило, — хихикает он и играет бровями. — Господи… — замирает Юнги. — Мелисса! — ошарашенно поизносит омега. — Где она? Где моя дочь? — начинает кричать он, словно обезумевший, и дёргается в кресле, к которому привязан. — Ну-ну-ну, угомонись, мир мой, — присаживаясь на корточки перед блондином, говорит Гук, и вдруг смягчается во взгляде. — С нашей дочерью всё в порядке, — делает он акцент на слове «нашей» и видит, как омега затихает. — Чонгук, прошу, не трогай её, прошу отдай её мне, — молит Мин и тянется к альфе корпусом своего тела. — Прости, но нет, — отрезает Гук. — Она — моя дочь, и поверь мне, я хоть и маньяк, но Мелисса для меня ценнее всех на этом свете, — договаривает и видит, как Юнги начинает реветь. Омега плачет горько и громко. — Зачем ты это делаешь, зачем?! — кричит парень, поддаваясь истерике. Альфа видит, как в палату врываются медбратья, и жестом руки просит их выйти. Блондин этого даже не замечает. Он кричит и бьётся в истерии от воспоминаний и осознания ужаса всего происходящего. — Юнги, — подойдя к омеге и положив свою ладонь на его, тихо произносит Чонгук и видит, как тот успокаивается, заметив в его карих глазах дикий страх. — Я должен был сразу тебя убить, как только ты узнал, что я являюсь тем самым маньяком, которого полиция ищет вот уже долгих три года, но... — замолкает, сглатывая слюни, — но не смог, — хмыкает себе под нос и крутит головой. — Не смог, — добавляет и прочищает горло. В момент альфе стало трудно от того, что он сейчас говорит, а если быть точнее - кому он это говорит. — Я тебя полюбил и ты стал моим миром, подарил мне прекрасную дочь… — вновь затихает, облизывая пересохшие губы. Юнги потряхивает от ещё не прекратившейся истерики. Он сейчас сидит и слушает человека, которого полюбил ещё в юности, от которого родил дочь и с которым, как он думал, будет жить долго и счастливо. Он видит альфу, что не смотрит ему в глаза, слышит его трясущийся голос и поверить не может в то, что всё, что сейчас происходит - правда. — Я думал, что всё будет хорошо, но ты узнал настоящего меня и всё покатилось к дьяволу в ад, — договаривает, подняв голову. Он смотрит на бледного и очень худого омегу, чувствуя боль от всей этой картины. — Я всё ещё тебя люблю, Юнги... Правда... — добавляет шёпотом, а блондин морщит лицо от этих слов. — Любишь? — усмехается он. — Ты? — кивком головы указывает он на альфу, а после заходится смехом. Чонгук поднимается на ноги и просто ждёт, когда его муж успокоится. — Если бы любил, то убил бы, — резко успокаивается блондин и выговаривает эти слова. Чон лишь вскидывает бровью и прикрывает глаза. Эти слова всегда делают ему больно. Эти слова Юнги говорит вот уже не в первый раз. Чонгук держит мужа в этой лечебнице уже четыре месяца, отдавая главному врачу толстый конверт с деньгами ежемесячно. То, каким стал омега за это время, изводит альфу хуже, чем ломка по новым убийствам. Юнги умирает, но медленной и мучительной смертью. И виноват в этом Чон Чонгук. — Нет, я не смогу, нет! — вдруг резко переходит на крик Гук, а Юнги вжимается в кресло от его безумного вопля. — Я не позволю! Ты не умрёшь! — выплёвывает он и заводит ладони в свои чёрные волосы, до боли сжимая их и натягивая. Он быстрым шагом ходит из стороны в сторону, а затем приседает на корточки и несколько раз бьёт кулаками по кафельному полу палаты. Отчего-то, именно в это мгновение, сознание Юнги будто отключилось от реальности, и он начал вспышками видеть те новостные репортажи, которые вечно показывали по телевизору; те изуродованные трупы, что печатали в газетах с новостным заголовком «В Сеуле орудует маньяк». Сознание подкидывает ему картинку с тем, как он нашёл в гараже небольшую металлическую коробочку, в которой были аккуратно сложены и подвязаны разной длины волосы рыжего цвета. Он вспоминает, как ужаснулся и испугался осознания того, что его муж являлся убийцей. Юнги помнил, что у сеульского маньяка была одна особенность — его жертвы всегда были с рыжим цветом волос. Он вспоминает, как Чонгук застукал его за тем, что он нашёл его тайник. Вспоминает, как пытался сбежать и вызвать полицию, но альфа его быстро поймал, а потом тьма... — Ты ебанутый ублюдок, — еле слышно выговаривает блондин, а Чонгук, что несколько минут назад успокоился, качает головой и вновь широко улыбается. Он поднимается на ноги, смотрит на кулаки, шипит от боли в них и подходит к омеге. — Ты будешь жить, сладость, только дай мне время всё продумать, — проводит он большим пальцем по бледной и впалой щеке, а Юнги даже не шевелится. Чонгук окидывает взглядом неподвижного блондина, ощущает жгучую боль в груди и молча выходит из палаты. Медбратья забирают затихшего парня, возвращая обратно в собственную палату. Они перекладывают омегу на койку, крепко приковывая к ней, вкалывают новую дозу транквилизаторов, от которых блондин моментально отключается...

***